* * * Итак, храните все, все, что судьбой дано вам, Храните от меня свой каждый день и час, И вашу красоту, и нежность ваших глаз, И ваш глубокий ум, и вашу власть над словом. Склоняюсь горестно пред жребием суровым: Уже не оскорблю объятьем дерзким вас, Хотя б, смиряя страсть, отвергнут в сотый раз, Я смелость вновь обрел в отчаянии новом. И если невзначай коснусь я вас рукой, Не надо гневаться и так сверкать очами, — Мой разум ослеплен, я потерял покой, Все думы лишь о вас, я полон только вами, И небреженья нет в нескромности такой, — Простите же мне то, в чем вы виновны сами. * * * Когда в ее груди — пустыня снеговая И, как бронею, льдом холодный дух одет, Когда я дорог ей лишь тем, что я поэт, К чему безумствую, в мученьях изнывая? Что имя, сан ее и гордость родовая — Позор нарядный мой, блестящий плен? О, нет! Поверьте, милая, я не настолько сед, Чтоб сердцу не могла вас заменить другая. Амур вам подтвердит, Амур не может лгать: Не так прекрасны вы, чтоб чувство отвергать! Как не ценить любви — я, право, негодую! Ведь я уж никогда не стану молодым. Любите же меня таким, как есть, седым, И буду вас любить, хотя б совсем седую. * * * Чтобы цвести в веках той дружбе совершенной — Любви, что к юной, вам, питал Ронсар седой, Чей разум потрясен был вашей красотой, Чей был свободный дух покорен вам, надменной, Чтобы из рода в род и до конца вселенной Запомнил мир, что вы повелевали мной, Что кровь и жизнь моя служили вам одной, Я ныне приношу вам этот лавр нетленный. Пребудет сотни лет листва его ярка, — Все добродетели воспев в одной Елене, Поэта верного всесильная рука Вас сохранит живой для тысяч поколений, — Вам, как Лауре, жить и восхищать века, Покуда чтут сердца живущий в слове гений. Из разных сборников
* * * Я так спешил к тебе (отчаянье берет!), А ты и поцелуй едва мне подарила, Невкусный поцелуй, холодный как могила, — Диана Феба так целует дважды в год. Невеста — жениха, когда кругом народ, И внучка — бабушку. Ужель ты разлюбила? Где влажность томная, где жар, и страсть, и сила, И нежность губ твоих? Иль горек стал мой рот? Учись у голубей: они весь день украдкой, Целуясь, клювом в клюв, воркуют в неге сладкой, И для забав любви им даже мало дня. Так я прошу тебя, как это мне ни грустно: Ты лучше никогда уж не целуй меня, А хочешь целовать — так уж целуйся вкусно. * * * Чтоб ваш любовник был в служенье терпелив, Вам нужно лишь любить, — не притворяться в этом, Одним огнем пылать, одним светиться светом, Учить язык любви, который так правдив, Веселой, нежной быть, строптивость усмирив, На письма отвечать и на привет приветом, А там, где и слова и письма под запретом, Уметь высказывать глазами свой порыв; Хранить его портрет; сто раз на дню украдкой Брать в руки, целовать его в надежде сладкой, Стремиться две души, два тела слить в одно, Делить с ним каждое сердечное движенье, — И дружбы истинной в нем прорастет зерно. Нельзя лишь так, как вы — любить в воображенье! ШЕКСПИР Сонеты По сохранившимся преданиям, Уильям Шекспир (1564–1616 гг.) играл в театре второстепенные роли. Наверное, мы никогда бы не узнали его имени, если бы он не стал писать пьесы для труппы, пайщиком и актером которой состоял… Знаменитые сонеты написаны им между 1592 и 1600 годом и опубликованы без разрешения автора в 1609 г. Перевод с английского С. Маршака 21 He соревнуюсь я с творцами од, Которые раскрашенным богиням В подарок преподносят небосвод Со всей землей и океаном синим. Пускай они для украшенья строф Твердят в стихах, между собою споря, О звездах неба, о венках цветов, О драгоценностях земли и моря. В любви и в слове — правда мой закон, И я пишу, что милая прекрасна, Как все, кто смертной матерью рожден, А не как солнце или месяц ясный. Я не хочу хвалить любовь мою, — Я никому ее не продаю! 25 Кто под звездой счастливою рожден — Гордится славой, титулом и властью. А я судьбой скромнее награжден, И для меня любовь — источник счастья. Под солнцем пышно листья распростер Наперсник принца, ставленник вельможи. Но гаснет солнца благосклонный взор, И золотой подсолнух гаснет тоже. Военачальник, баловень побед, В бою последнем терпит пораженье, И всех его заслуг потерян след. Его удел — опала и забвенье. Но нет угрозы титулам моим Пожизненным: любил, люблю, любим. |
