— Спасибо! Большое спасибо! — поклонился мне Глеб, а я лишь махнул рукой. К чему эти благодарности? Я рад оказать помощь, я могу себе это позволить, и мне приятно облегчить жизнь детей.

Утром за мной заехал Матвей Фёдорович. Я как раз позавтракал и переоделся.

Сопровождаемый завистливыми взглядами учеников, я сел на заднее сиденье автомобиля, и мы тронулись в путь. На этот раз машина была другой. В марках я всё ещё не разбирался, но автомобиль был явно на уровень выше прошлого. Кожаное сиденье — мягкое и одновременно упругое — обволакивало меня. Машина ехала бесшумно, слегка укачивая. В убранстве салона — строгость и стиль.

В моём прошлом мире я передвигался, в основном, в карете. Она была расписана золотом. Но даже лучшие мастера не могли создать подобные сиденья и сделать так, чтобы я не подпрыгивал на ухабах.

— Приоделся, — с одобрением в голосе произнёс учитель, разглядывая меня, — молодец.

— Благодарю, — вежливо ответил я, — поделитесь информацией: что там в итоге с блогером? Михаил говорит, что люди по прежнему не спешат записываться к нам.

— Там всё не так однозначно, — задумчиво начал Матвей Фёдорович, — из Москвы приехали два рунолога, которые проследили, чтобы руну никто не снял, заодно проверили её качество. Так же несколько местных жандармов и адвокат от меня. Антона задержали, но у него тоже нашёлся хороший адвокат, и вечером его отпустили. Правда, надеюсь, ненадолго.

— Так и думал, что он вывернется! Очень скользкий тип! — Я хлопнул себя рукой по колену. — А что с руной?

— Представители гильдии оценили её очень высоко. И это… создало неожиданные проблемы. Сейчас они уверены, что руну поставил именно я. Во всяком случае, это объясняет все нестыковки.

— Подождите, о чём идёт речь?

— Слишком много понимания и воли ты влил в руну. Не может ученик в возрасте шестнадцати лет совершить подобное. В их голове это не укладывается. Они заподозрили меня в розыгрыше и в желании подставить не только Зарубина, но и их. У нас там, в гильдии не без подковёрной возни, — пояснил учитель под моим удивлённым взглядом.

— И как вы, типа, их могли подставить? — полюбопытствовал я.

— Мы же заявляли, что руну ставил ты. Ученик, подросток. Если бы они это подтвердили, с теми параметрами, которые сняли с неё, им бы никто не поверил. Тут и усомниться могут в квалификации. Кому в голову придёт, что у паренька воля может превышать пятьдесят единиц?

— Волю научились измерять? — Для меня это было новостью.

— Не совсем, но градацию ввели лет тридцать назад, — усмехнулся учитель, поглядывая на меня свысока, — ты отстал от времени, мальчик, — он широко улыбнулся.

— Так, и что в итоге?

— Решили, что руну устанавливал я. Другой вариант в их голове не укладывается. Честно говоря, как и в моей. Хотел бы я на неё взглянуть лично, чтобы знать, на что ты способен. А то, судя по бумагам гильдии, твой уровень не ниже моего! — Матвей Фёдорович замолчал, с любопытством разглядывая меня, как неведомую зверушку.

Что я мог сказать в ответ? Ну да, я тоже считаю, что мой уровень владения рунами не ниже, чем у Матвея Фёдоровича. Да, источник магической энергии у меня пока мал. Возможно, в своей области учитель знает больше меня, но мои знания куда как обширней, да и воля уже сейчас примерно на его уровне. Может, слегка и не дотягиваю до Колычева, но у меня всё впереди.

— Значит, руну поставили вы. Хорошо, пусть так думают. Мне не жалко. Но это не решает нашу проблему. Клиентов нет! — На данном жизненном этапе меня не слишком волновала слава. А вот недополученная прибыль, заставляла переживать.

— Я прекрасно это понимаю и обо всём уже договорился. Они приедут к Михаилу в четверг вечером, чтобы провести твою аттестацию. Будь добр, сделай всё нормально. Без этих твоих запредельных значений. Ты меня понял? — Он строго глянул на меня.

— Хорошо. Сделаю как обычно, — с облегчением выдохнул я. Появился реальный шанс разрешить эту ситуацию. Официальная аттестация снимет все претензии к качеству рун, в автомастерской Михаила.

— Даже в этом случае у них могут возникнут вопросы, но мы всё спишем на глубокое понимание и гениальность учителя, — Матвей Фёдорович снова громогласно рассмеялся. Приятно было видеть учителя в хорошем настроении. Я не удержался и тоже улыбнулся, представив недовольные лица мастеров, — главное, не переусердствуй! — Он погрозил мне пальцем.

— Вы будете на аттестации или уже покинете город?

— Буду. Сегодня сделаем все мои дела, а завтра как раз проведём твою проверку.

— А что с артефактором, который пытался снять мою руну?

— Там тоже не так всё просто. Нашлось, кому за него заступиться. Отделается только штрафом, — лицо Матвея Фёдоровича потемнело, — я бы выгнал такого дельца из гильдии и отобрал печать мастера. Он же бросает тень на всех участников гильдии. Позор!

— Н-да… что-то, видать, прогнило в вашей гильдии, — констатировал я. Разве это нормально, когда нарушитель отделывается лишь штрафом? А ведь это, наверняка, не первый его проступок. Он же прямо на камеру сказал, что собирался убрать мою руну. А потом бы заявил, что ничего не было, точнее, что руну ставил слабак, она никуда не годилась и сама развеялась.

Мы некоторое время ехали молча, каждый раздумывая о своём. Я немного успокоился. Надеюсь, вскоре работа появится. Мне надо зарабатывать, а не сидеть без дела.

— Кстати, куда мы едем, что будем делать? — Мне наскучило молчание.

— Ты почитал немного обо мне? Посмотрел, какие услуги я оказываю? — Учитель расправил плечи, с гордостью глянув на меня. Я тихонько усмехнулся. Не хочется его разочаровывать, но времени на это у меня не нашлось.

— Руны тишины? — Решил не бить его по самолюбию.

— Да. Едем в загородный дом. Будем ставить руны тишины и гармонии в комнату медитации. Князь Медведев подарил недавно своей дочери Анне на шестнадцатилетие поместье. Сейчас как раз заканчивают ремонт.

Покачав головой, я уставился в окно. Какая же пропасть между аристократией и простыми людьми. На шестнадцатилетие девочке дарят поместье! А в интернате просто конфеты на день рождения считаются роскошью.

Конечно, я рассуждал с большой долей иронии. Ведь кто бы говорил! Сам-то я являлся человеком королевской крови, и на шестнадцать лет меня завалили подарками, в числе которых был и злополучный рысак.

Даже сейчас, примерив на себя роль сироты, я не завидовал дворянам. Да, они родились в богатой семье. Но кто чего из них стоит — покажет лишь время. Я же в себе не сомневался. Я многого добьюсь. Да и жаловаться мне не стоит, я –одарённый, маг с кучей знаний. Это аристократы должны мне завидовать.

Меня вообще мало заботила несправедливость и этого, и прошлого мира. Уверенность в себе, желание чего-то добиться, приложив все силы, — вот путь к успеху. И неважно, в каком сословии ты родился, и сколько денег у твоих родителей. К тому же, мне удавалось не раз встречать людей, которые не были дворянами, не были богатыми, но были счастливы, так же, как я не раз видел и обратную сторону: когда люди известны и богаты, но счастьем у них и не пахнет.

Всё-таки Матвей Фёдорович был взрослым и опытным человеком и каким-то образом уловил мои мысли:

— Что, завидуешь, что девочке подарили поместье? — с иронией в голосе произнёс он.

— Честно говоря, не особо. Поместье, богатство, положение в обществе, — задумчиво протянул я, — это такие вещи, к которым надо идти постепенно, мелкими шагами. Обрастая связями, знакомствами, знаниями.

— Любопытно, продолжай! — Учителю хотелось, чтобы я развил свою мысль. Я не стал его разочаровывать.

— Вот я живу в одной комнате с Саввой. Он слабый одарённый, целитель. Если завтра ему перепадёт наследство, скажем, поместье, безусловно, он обрадуется, будет скакать от счастья. Но потом окажется, что содержать поместье стоит тысячи рублей в год. Без ухода оно обветшает. Слуги, видя, что Савва слаб и без связей, начнут воровать. А потом кто-нибудь подаст на него в суд под надуманным предлогом, отберёт поместье и навесит долги. Ведь у Саввы нет денег на хороших адвокатов. Нет даже связей, чтобы найти настоящих адвокатов, которые будут действительно делать своё дело, а не просто тянуть из него деньги. Это можно продолжать бесконечно.