Я занялся вычислениями. Кому-то это может показаться скучным делом, я же любил заниматься расчётами. Надо было правильно высчитать размер самой руны, её мощность, длительность работы. Можно было бы поставить два датчика: один — если температура превысила восемьдесят пять градусов, руна включается на охлаждение, второй — если снизилась до шестидесяти, выключается. Но в этом случае очень сильно усложняется сама руна, да и потребление энергии сильно увеличивается. В итоге я высчитал оптимальную руну, максимально приближенную к тем, что принято рисовать в этом мире. Пока не хотелось раскрывать свои знания, мало ли кто увидит эту руну. Могут возникнуть вопросы, на которые мне не хотелось бы отвечать.

Когда всё было готово, я сложил свою и Саввину грязную одежду в тазик. Именно на таких условиях Савва предоставил свой планшет в моё пользование.

«Я, человек, в чьих венах течёт кровь королей, должен заниматься стиркой!» — ворчал я про себя, спуская по лестнице в подвал. Именно здесь располагалась прачечная.

Где мои служанки, которые брали на себя все бытовые заботы⁈

В подвале стояли четыре большие стиральные машинки. Одна из них мерно гудела, переваривая порцию одежды. Здесь было влажно, и пахло сыростью, при этом тепло, как будто я попал в баню, до конца не успевшую выстудиться.

На скамейке сидела девушка, уткнувшись носом в книжку. Стоило мне войти, она окинула меня любопытным взглядом.

Я подошёл к пустой машинке, как к невиданному зверю. Открыл дверцу и начал скидывать туда одежду из тазика.

— Ты что делаешь? — Девушка поднялась и подошла ко мне.

— Стираю! — огрызнулся я в ответ.

— Кто же кладёт белые футболки вместе с чёрным? — Она ткнула пальцам в недра машинки, где среди тёмных носков и трусов выделялись белые футболки Саввы.

— А что такого?

— Нет, — Она решительно дёрнула головой. — Так нельзя! Ты что, первый раз?

— Это так заметно? — улыбнулся я девушке.

— Конечно! Меня зовут Ольга, — неожиданно представилась она, — я в одном с тобой классе учусь.

— Максим, — в ответ представился я.

— Да знаю, о тебе все судачат. Ты одарённый, который потерял память! — Как я и думал, слухи по интернату расходятся со скоростью лесного пожара.

— Так что со стиркой? — Я крутил в руках пачку стирального порошка, пытаясь понять, куда его девать.

— Ну… пятьдесят копеек — и я через два часа принесу тебе всё, постиранное и высушенное! — Она лукаво глянула на меня.

— Договорились! — Я с облегчением выдохнул и полез в карман: хотелось рассчитаться и гордо покинуть это странное место.

— Оплата по факту, — улыбнулась девушка.

Она забрала у меня таз и начала выгружать обратно одежду из машинки. Пальцы у неё были натруженные, слегка опухшие и покрасневшие. Одежда сидела мешковато, скрывая форму тела. Светлые распущенные волосы слегка вились.

— Что смотришь? — Девушка перехватила мой взгляд. — Можешь идти, я справлюсь, — она слегка иронично улыбнулась, наклонив голову.

— Спасибо, Ольга, — кивнул я ей.

Глава 8

Утром, сразу после завтрака, мы достаточно большой группой отправились на свалку. Нас было человек пятнадцать. Все в старой, потёртой одежде. Я, конечно, выделялся. Одежда, доставшаяся мне в больнице, выглядела новее и дороже, чем у ребят, но, думаю, пройдёт пара месяцев, и, глядя на меня, сразу можно будет признать ученика интерната. Вот только, я постараюсь подобного не допускать.

Немного пройдясь по улице, мы дождались автобуса, который спустя минут сорок высадил нас на остановке практически в чистом поле. Впереди виделась громадная свалка, огороженная забором.

Нашу группу уверенно вёл Леший. Мы следовали за ним, как стадо за пастухом. Когда подошли к воротам, ко мне подбежал Ким.

— Леший попросил тебя проинструктировать! — заявил паренёк. — Здесь мы берём тележки и двигаемся в квадрат, который нам выделят. Собираем отдельно железо, отдельно дерево. За это добро тоже разные расценки. Алюминий и медь дороже, простое железо дешевле. Дерево ценится только благородных сортов и крупные панели. Я покажу.

Леший в это время переговорил о чём-то с группой работяг, которые стояли у крупных напольных весов, после чего ребята выкатили большие тележки, и мы двинулись дальше.

Сама свалка представляла из себя высокие кучи мусора, среди которых были проложены коридоры, напоминающие целые лабиринты. Чего здесь только не было. Я узнал стиральные машины, с которыми вчера вечером имел честь познакомиться, встречались автомобильные остовы, разобранные почти до основания. Старая мебель, разломанные диваны и столы. Какая-то техника.

Мы немного поблуждали и вышли на окраину свалки, где в этот момент пара грузовиков вываливала из своих кузовов свежий мусор. Рядом с соседней кучей уже копошилась группа людей.

— Это постоянные, — помрачнел Ким, кивая на них, — там главный по имени Август. Ты только не смейся над его именем. Он этого не любит.

— Понял, — успокоил я его, — они не справляются, и мы в помощь?

— Не совсем. Мы сами по себе. Но они, как шакалы, выискивают только самое ценное, а мы и мелочёвкой не брезгуем. Так что будь готов, что, если тебе что-то хорошее попадётся, могут и отобрать!

— Пусть попробуют! — усмехнулся я, расправив плечи.

Мы подошли к огромной куче мусора, от которой как раз, чадя тёмным дымом, отъехал грузовик.

— Слушайте сюда! — Мы собрались вокруг Лешего. — У нас только один новичок, — его взгляд остановился на мне, — ему подскажет Ким, остальные знают, что кому делать. Приступаем!

Ребята, надев перчатки, разошлись по сторонам. Кто-то полез на верх кучи и начал там рыться, кто-то ковырялся в стороне. Мы были как маленькие муравьи на огромной куче. Здесь можно было рыться бесконечно.

— Идёт, — сказал Леший, глядя мне за спину, — ты ему спуску не давай, — произнёс он сурово, обращаясь ко мне. Я лишь ухмыльнулся и не спеша обернулся.

К нам направлялся невысокий мужчина. Лет ему было слегка за тридцать, но выглядел он значительно старше. Лицо, обезображенное шрамом, обветренное и потемневшее от грязи и загара, делало его старше своих лет. Только лёгкость походки и вызывающий взгляд говорили о том, что он не так уж стар. Одет мужчина был в замызганную спецовку, ну руках тёмные, кое-где порванные перчатки. Рядом с ним так же не спеша двигалось несколько его приятелей.

Подойдя к нам, мужчина поморщился и сплюнул на землю.

— Что ценное найдёте — зовите, Маха подбежит, — кивнул он на худощавого мужчину, вставшего рядом со мной.

— Это наш участок! — насупился Леший.

— Заладил тут, — хрипло рассмеялся главный, — вы приходите только на один-два дня, а мы тут каждый день. Скажи спасибо, что вас совсем не выгоняем, мы же с пониманием — сироткам тоже нужен хлеб! — Он снова рассмеялся, трясясь всем телом.

— Что мы нашли, то наше! — твёрдо произнёс Леший. Он был здоровей этого мужичка, но в его голосе ощущалась неуверенность. Леший разговаривал с позиции младшего, что было в корне неправильно.

— А это что, новенький? — Мужчина перевёл взгляд на меня и улыбнулся, показывая подгнившие зубы. — Прописка требуется! Одолеешь нашего бойца — работай. Нет — уползай отсюда, и чтобы мы тебя больше не видели!

— Если одолею, всё, что мы найдём, наше! — твёрдо ответил я, делая шаг навстречу мужчине и протягивая руку.

— Наглый, — он задумчиво почесал затылок и громко свистнул, — народ, подтягивайтесь на прописку!

Ватага мужичков радостно загомонила и начала собираться вокруг нас в ожидании зрелища.

— Ты мне нравишься! — Мужчина попытался похлопать меня по плечу, но я слегка сдвинулся, и его рука промахнулась. Это его особо не расстроило. — Меня зовут Август. У мамани была странная любовь к древнему Риму. Между прочим, Август — это в честь Юлия Цезаря. Так что пришлось соответствовать. У меня тоже есть своя империя! — Он обвёл рукой свалку.

— Поздравляю, Август. Я — Максим, — представился я в ответ, — так мы договорились? Если победа за мной, то вы нас не трогаете.