— У меня ощущения, что ты подумала о чём-то… извращённом. Нет?

— Что? Да как ты мог… — вскинулась Йона, лицо которой было красным. — Ты совсем…

— Ох, ладно, хватит уже, — перебил её Джун, осторожно посадив на диван. — Не упадешь? Шучу, — быстро ответил на вспыхнувшие от возмущения глаза.

— Спасибо тебе, Джун, — сказала бабушка, толкавшая впереди себя коляску и оставив её у стены, а потом неожиданно для Джуна низко поклонилась ему.

— Да вы что? — секунда и руки Джуна осторожно выпрямили согбенное в поклоне тело. — Не надо так делать.

— Омона, пора готовить, — спохватилась старушка, бросившись вытаскивать из сумки продукты, приобретённые ею на рынке. А отвернувшись от внучки и парня, украдкой смахнула слезу.

— Как думаете? — из-за неловкости, Джун не сразу решился. — А вот этот… вернее, отец Йоны больше не появится здесь?

— Вряд ли, — повернулась к нему бабушка. — А если что, то я сразу полицию вызову.

— Хм-м, Йона, дай мне свой телефон, — потребовал Джун у девушки.

— А зачем? — спросить спросила, но вытаскивал из кармана свой телефон.

— Вот, я тебе свой номер записал, — пальцы Джуна быстро пробежались по экрану старенького телефона. — Называется «Спасатель глупышек», — и протянул девушке телефон.

— Аищи-и-и, — прошипела Йона, быстро меняя дурацкое название в «контактах» на «Джун — придурок».

— Ну или так. Мне тоже нравится, — ухмыльнулся Джун, увидев, что написала Йона. — Знаешь, есть одна пословица: ругает — значит любит.

Всё переврал, но какая-разница-то?

— Что-о? — глаза Йона стали похожи на щелочки от злости.

— Может останешься с нами покушать? — неожиданно вмешалась в разгорающийся скандал Лан Чунь.

Джун ещё обедневших женщин не объедал:

— Спасибо, я сыт, — тепло ответил старушке. — Да и пора мне, — быстренько поклонился ей. — Нет, целовать меня не надо, — заявил Джун, смотря на Йону. — Не беспокойся, обойдёмся без этих нежностей.

— Что? Ах ты… — закипел возмущённый разум одной девушки…

— До свидания, аджумма, — быстрый поклон и Джун испарился за дверью, увидев, как девушка поудобнее перехватывает телефон.

— Да, не красавец, но… — услышав от парня по поводу поцелуев, готовящая у плиты Лан Чунь быстренько развернулась к молодежи, но быстро поняла, что происходит. — Настоящий мужчина.

— Что? Ты о чём? — подозрительно посмотрела на бабушку Йона.

— Да так, — не стала отвечать старушка. — Омона, совсем старая стала, — отругала сама себя. — Соевый соус в сумке оставила.

Лан Чунь подошла к стоявшей у стены коляске, на руке которой оставила свою сумку для продуктов.

И зарылась в неё, пытаясь отыскать забытое ею:

— Айгу, что это?

— Где? Что? — встрепенулась Йона.

Её бабуля вытащила правую руку из сумки, показав ей пачку вон.

— Здесь ровно 1 млн. вон, — заявила хозяйственная бабушка, быстро пересчитав деньги. — Это ведь этот… Джун, да? — она очень внимательно посмотрела на внучку.

Ей немало лет, но деменцией она не страдала, так что сразу поняла, что и прошлая пачка денег в сумке и вот эти деньги… Они не из воздуха появились.

— Да! — тревожная ответила Йона. — Я надеюсь, что за это он не потребует от меня…

— У тебя такой вид, — изначально возмущенная бабушка сразу поняла, что имеет в виду внучку, но присмотревшись к лицу девушки сказала: — Что ты именно этого… И хочешь. Чтобы потребовал, — и рассмеялась.

— Хальмони! — возмущение было запредельным.

— Ха! Не заметили, — довольный Джун направлялся в сторону станции метро, желая добраться домой и немного передохнуть, после сегодняшнего суматошного дня.

Выкинутые им мужики на улицу куда-то исчезли. То ли сами в себя пришли, то ли кто помог…

Сеул. Офис компании « YG Entertainment»

— Что ты сказал⁈ — никак не ожидал услышать подобное Бон Как, а ведь день хорошо начинался: две европейские компании выступили с предложением о заключении контракта на рекламу на очень приличные суммы.

А тут его секретарь и помощник Хан Пиль испортил всё настроение, появившись в кабинете босса с очень неприятными известиями.

Имеющиеся у них информаторы в AfreecaTV и KakaoTalk сообщили, что между автором песен, владельцем аккаунта и обеими компаниями подписаны контракты о сотрудничестве.

Всегда были, есть и будут люди, занимающие не самый высокие должности. Получающие за эти небольшие деньги, но желающие вкусно кушать и сладко спать. Так что ничего удивительного в этом не было. В обеих компаниях были подкупленные люди, которые за несколько сотен тысяч вон в месяц были готовы сообщит любую инсайдерскую информацию.

— Ты отправил сообщение владельцам аккаунта, что мы выдвигаем претензии по поводу авторства?

— Конечно, сонбэнним, — Хан Пилю было что ответить своему боссу. — Владельцу аккаунтов были направлены претензия.

— И что он ответил на нашу претензию?

— Ничего, сонбэним, — внешне дрогнул подчинённый, понимая, что руководитель будет недоволен.

— Щёнок! — сразу же вышел из себя Бон Кан. — Щибаль! Да как он смеет! Креветка под ногами, — реально считающий, что молодой наглец был обязан ответить сразу, и бежать к ним, чтобы договориться.

Хан Пиль совершенно не удивился сказанному, прекрасно зная своего босса. Тот уже считал две песни своими, и скорее всего, уже подсчитал возможную прибыль с их продажи.

— Ждать ответа от это наглеца не будем, — командовал Бон Кан своему подчинённому. — Пусть наш юридический отдел займётся подготовкой претензий к AfreecaTV и KakaoTalk. С требованием немедленно заблокировать аккаунт этого сына собаки.

— Сонбэним, наша заявка в КОРСА ещё оформляется, у нас нет сертификата на наше авторство, — постарался достучаться до руководителя подчинённый. — В КОРСА мне сказали, что потребуется ещё не меньше недели на регистрацию. Обычно они вообще месяц оформляют.

— Ты меня плохо слышишь? — резанул по нему взглядом руководитель. — Немедленно исполняй!

Хан Пилю ничего не оставалось, так что он поклонился, а потом направился в отдел юристов, чтобы передать им приказ руководителя.

г. Сеул, больница Сеульского национального университета ( SNUH), район Чонно-гу, Тэханно 101 . Отделение неврологической реабилитации

— Бо-сон! — мужчина, далеко за пятьдесят лет, с залысинами, одетый в белый, отутюженный, так что хрустел на вид, халат, зашел в кабинет; где за столом сидел мужчина лет под сорок в таком же белом халате и очках, что-то печатающий на клавиатуре.

— Профессор Лим! Сонбэним! — мужчина за столом быстро встал и поклонился.

— Я по поводу аджуммы Ханбёль Ву, — продолжил пожилой, показывая рукой, что его коллега может сесть, а сам расположился на стуле для посетителей и упёрся взглядом в коллегу.

— Что-то случилось? — минута молчания и Бо-сон-Чхве решил сам пододвинуть профессора медицины Ха-Ру Лими к продолжению разговора.

— … Меня сейчас уведомили, что оплата за поддержание её в жизнеспособном состоянии будет прекращена, — наконец решился профессор.

— Что? — более молодой врач подскочил со своего кресла и уставился на своего руководителя и наставника. — Профессор, я не считаю это необходимым. Вот, — он схватил лежавшие на столе бумаги и потряс ими. — 20 октября была проведена стимуляция головного мозга по новой методике. И она имела положительный результат!

— Бо-сон… — недолгая пауза со стороны Ха-Ру. — Ты выдаешь желаемое за действительное. Всё время, что она лежит у нас, — он пристально посмотрел в глаза своему лучшему ученику. — Никаких положительных улучшений за всё это время. Твои улучшения — это паразитные альфа-волны. А её физическое состояние никак не изменилось.

— Но ведь… — и Бо-сон замолчал, понимая справедливость слов профессора, но никак не желая признавать правоту его слов.

— Тяжело об этом говорить, но в благотворительном фонде «Тондэмун» (ворота в центре Сеула — «ворота восходящей доброты», — прим.) сменился генеральный директор. По его приказанию провели внутренний аудит, на предмет оплаты нахождения в нашей больнице безнадежных пациентов. Я был вынужден предоставить данные из медицинской карты твоей пациентки. Она признана безнадежной и фонд отказывается оплачивать её содержания. Они хотят платить за тех людей, которые ещё можно спасти, — тяжело вздохнул профессор.