В левом, ближнем углу от двери, был расположен унитаз, с встроенным рукомойником в верхнюю крышку сантехнического изделия. Никаких шторок или стенок, отделяющих унитаз от остальной комнаты.

Юна не сразу обратила внимание, что на правой кровати лежит куча тряпья, как ей показалась.

— А тебя как зовут? — девчонка подпрыгнула на месте, когда комок тряпья неожиданно зашевелился, а потом раздался голос.

Испуг, неожиданность, так что Юна не сразу поняла, что грязный комок тряпок трансформируется в девушку: лицо обрамлённое грязными, спутанными, доходящими до плеч.

— Ой, я тебе сейчас помогу.

Девушка встала с койки и подошла к Юну. Бормоча какую-то успокаивающую ерунду, она отодрала скотч с лица Юны, затем помогла освободить руки, использовав при этом зубы.

— Я Юна, — выдохнув от облегчения, представилась девушка. — А ты кто?

— Я, Ёнджин!

— Ты здесь почему? — освобождённая Юна ощутила, что от девушки идёт сильный запах немытого тела, да и лицо её с руками было покрыто грязными разводами.

Соседка по камере очень невесело улыбнулась, поняв, что Юна ощутила исходящий от неё неприятный запах, а потом уселась на свою койку, рукой пригласив свою соседку присесть на противоположную. И Юна брезгливо присела на краешек, с содроганием уместив свою «пятую» точку на более чистом участке постельного белья.

Ёнджин говорила тихим, забитым голосом, постоянно со страхом посматривая в сторону двери. Говорила много, но большей частью ничего конкретного: или не могла сформулировать мысли, или ещё не настолько доверяла невольной соседке.

Ей оказалось 19 лет (старше Юны на 3 года) и здесь она совсем не по своей воле. Тут она обитает уже несколько дней, а до этого больше двух недель её содержали в каком-то месте в городе Ульсан в районе порта. Правда содержали на поверхности, а не в подземелье. Почему её конкретно похитили и содержать здесь, Ёнджин умолчала.

Юна успела рассказать свою историю, а потом разговор умолк сам собой, из-за закончившихся у обоих тем для разговора. И обе замолчали, каждая переживая свои мысли.

Часов у обоих, как и телефонов не было, так что узнать время они не могли. Ёнджин исчерпав слова, закуталась в одеяло и прилегла на кровать. Юна брезговала, так что лишь накинула своё одеяло на плечи, стараясь меньше касаться телом грязного белья.

Сколько они так провели время, было сказать трудно, но неожиданно раздался лязг запора, а потом дверь распахнулась.

— Это что такое?

В камеру зашёл мужчина, незаметные черты лица, но выдавали в нём не корейца, а, скорее всего, ниппонца, как определила Юна. Лет за тридцать, в чёрном классическом костюме. На лице выраженная холодность и отстранённость. И жёсткие, безжизненные глаза, которые уставились сначала на Юну, а потом на усевшуюся и сжавшуюся Ёнджин.

— Это кто? — жёсткий взгляд опять упёрся в Юну. И почему она здесь? — не поворачивая головы, спросил неизвестный.

— Э-э, сюда её доставили наши люди из местного подразделения, — раздался неуверенный, с тщательно скрываемым страхом, голос Инхоля из коридора. — Попросили продержать два дня, а затем отпустить.

Господин Ватари появился совершенно неожиданно для охранявших временный склад с «товаром». Один из его телохранителей, сидевшего на переднем сиденье, набрал номер телефона одного из охранников с сообщением о скором прибытии господина.

Инхоль, сам прекрасно понимавший, что посторонних на объекте быть не должно, да ещё получивший прямой, повторный приказ от Ватари, находился в не самом лучшем расположении духа.

Охранник, встретивший кортеж господина Ватари, успел сообщить по рации о прибытии господина с внезапной инспекцией. А Инхоль лишь успел предупредить охранников открыть ворота на пандус. И сам же бросился встречать босса.

Люди Чон Мин Гуна отремонтировали ворота, что позволило заезжать грузовикам прямо в подземелье. Люди Инхоля озаботились и благополучно установили в подземных галереях и на поверхности ретрансляторы, чтобы была возможно пользоваться небольшими рациями без выхода на поверхность.

Спуск автомобилей по пандусу занял всего несколько минут.

Машина Ватари и машина охраны запарковались на «пяточке» рядом с пандусом, специально выделенном для парковки нескольких автомобилей. Там же стоял минивэн на котором недавно прибыло подкрепление с последней частью «товара».

Из машины сопровождения выскочили два человека, как и с передних дверей «Мерседеса Е» — двое, распределившись вокруг автомобиля.

Один из охранников открыл заднюю правую дверь, откуда выбрался Ватари, а потом пристально посмотрел на подскочившего к автомобилю Инхоля.

Чуть кивнув в приветствии, Ватари, сопровождаемый охранниками, прошёл мимо Инхоля напрямую к стеллажам. И тщательно осмотрел целостность упаковки «товара», сверяясь со списком в телефоне и количеством брусков упакованного в полиэтилен кокаина.

Всё было в порядке, судя по внешнему виду и количеству лежавшего на полках, но следовало озаботиться другой проблемой:

— Где девчонка? — оставшись удовлетворённым, Ватари решил поинтересоваться второй проблемой, из-за которой он также прибыл сюда так внезапно.

— В камере, — тут же сказал Инхоль.

Ватари пошёл за указывающим путь подчинённым, как взгляд босса зацепился за стол и еду на нём, а также на внешний вид охранников, которые стояли в отдаление.

Мысленно застонав, Инхоль был вынужден проводить господина в камеру, где содержалась строптивая девчонка. А двигаясь по коридору, придумывал, что ему сказать Ватари в своё оправдание. Но так ничего не смог придумать. Пару раз нервно оглянувшись на господина, шедшего в сопровождении четырёх охранников.

— Где Джун?

— Шибаль! — от испуга Хван выругался, за что тут же получил от Чон Хо подзатыльник.

Тот был старше этого мелкого, поэтому посчитал себя вправе «наградить» того таким подарком. Да и вообще… Тут ещё Сон Хо, а он ругается, как грузчик в порту Пусана.

— Где? Джун? — повторил Сон Хо.

— А вы что тут делаете? — никак не мог понять Хван, напуганный внезапным появлением братьев, потирая затылок.

— То же, что и ты, — недовольно сказал Сон Хо. — Где Джун?

Запыхались, устали, но братья смогли удержаться за бегущими Хваном Джуном. Благо, а в этом они были уверены, что паренёк не обладал такими физическими показателям, как Джун.

Братья, как и парни, спрятались за такой же кучей мусора, разбросанных тут и там, наблюдая за ними. И стали свидетелями неожиданного появление новых лиц, приехавших на машинах.

Джун исчез в темноте, и братья решились, подобравшись осторожно к прячущемуся Хану. Который был так увлечён наблюдением, что совершенно их не услышал…

— Туда ушёл, — показал пальцем в сторону здания Хван. — Там… О, пропали, — изумлённо заявил он, не увидев стоявших у входа в дом курильщиков.

Ватари не собирался снимать людей с охраняемых точек, так что сопроводивший их охранник вернулся на своё место, став обсуждать со своим коллегой внезапное и неприятное прибытие босса.

— Кто пропал? — не понял Чон Хо, вглядываясь в темноту, пытаясь разобрать, что происходит рядом со входом в здание.

— Там два мужика были, курили, — ответил Хван. — Теперь их нет.

— Тогда пошли, — сказал Сон Хо, а потом резко бросился вперёд, пригибаясь и забирая в сторону от входа. Используя кучи мусора между ним и зданием в качестве прикрытия.

— Кесэкки! (Придурок! — прим.), — выругался Чон Хо. — Назад! — громким шепотом произнёс он в сторону брата.

Сон Хо никак не отреагировал, всё ближе подбираясь к дому.

— Шибаль! — выругался Чон Хо, а потом бросился вслед за Сон Хо.

— А я? — посмотрев вслед убегающему Хван и кинулся за братьями.

Все трое собрались с ближайшей к зданию кучей, напряжённо всматриваясь в темноту, пытаясь обнаружить двоих людей, что давеча находились здесь.

Кроме всё поднимающегося ветра, ничего не было слышно и не видно: никаких движений рядом со входом в здание. Тогда парни стали очень осторожно подбираться всё ближе, замирая при каждом постороннем звуке.