— Холь! — глазки девушки расширились так, что больше стали напоминать формой глаза обычной европейки.

Близость реки и незастроенной местности рядом с ней позволяли разным насекомым достаточно неплохо плодиться здесь. Не в таком количестве, как в сельской местности, но их хватало. И Йона, как обычная женщина, испытывала к ним стойкую неприязнь. Реагировала без визгов и писков, но старалась держаться от них подальше.

— Ну-ка, — испуганная девушка повернула голову и стала выискивать потенциальную опасность за её спиной.

Не сразу поняв, что пока она отвлеклась, руки парня оказались у неё под свитером.

— Мичинном! (Чокнутый! — прим.) — ей так захотелось вцепиться зубами, ну хотя бы в нос этого наглеца, который сидел на корточках перед ней, лапая ей чуть выше её ягодиц.

— Где твоя хальмони?

— На рынок ушла, — глазки девушки стали закрываться от удовольствия: тепло руки Джуна и разливающаяся по телу истома.

— О, уже лучше, — он понятия не имел, откуда это знает, но был уверен, что организм девушки восстанавливается ураганными темпами.

Йона размякла, не помышляя потребовать убрать руки наглеца от её тела. Получая настоящее наслаждение от процесса.

— Извращенец! — раздался пронзительный женский голос в стороне от парочки.

Бабушка Йоны вернулась с рынка! И в очередной раз увидела, как этот наглец лапает её внучку. В этот момент разминающий её мышцы на верхней части бёдер, а туда только руки мужа могут лезть. Ночью, под одеялом!

— Ай! — пискнула девушка, поняв, как всё это выглядит со стороны.

— Доброе утро, Лан Чунь, — наглец даже не стал двигаться, а всё так же массировал ноги Йоны.

Пожилой женщине очень захотелось треснут парня по голове сумкой с продуктами. Только вот что-то внутри неё воспротивилось этому. Какие-то пока не сложившиеся в голове мысли в логическую цепочку: толкающие её к тому, что действия парня оказывают положительное влияние на подвижность ног внучки.

— Что здесь происходит? В моём доме? — неожиданно для всех раздался мужской голос от ворот.

— Шибаль! — пробормотала себе под нос старушка, когда повернулась и увидела, кто находится у них во дворике. — Припёрся.

Лицо Йоны стало буквально белым, когда она увидела нежданного гостя.

— И кто этот, неуважаемый господин? — Джун спокойно встал и развернулся.

Во дворе дома стоял мужчина лет под пятьдесят, невысокого роста с зарождающейся лысиной на голове, с седыми остатками волос на ней. Однозначно любящий покушать, о чём говорили солидное брюшко и наеденные щёки. На лице была мина надменности, а в глазах самоуверенность в своих поступках.

Он был облачён двубортный синий костюм, белую рубашку, но без галстука. По обеим сторонам от него стояли двое мужиков, судя по фигурам, а также заломленным ушам, — бывшие борцы. И всё те же классические черные костюмы на здоровяках.

— Ким Кон! — раздался голос хальмони. — Ты что здесь делаешь? И что значит твой дом?

Лан Чунь была раздражена не только визитом этого человека, но и тем, что опять забыла закрыть калитку.

— Ага, папаша, — хмыкнул Джун, разглядывая холёное, надменное лицо, сразу поняв, кто находится перед ним.

— Йона! Кто это? И что он здесь делает? — незваный гость сделал вид, что не слышал Лан Чунь.

— Ким Кон, ты считаешься себя выше других? — Лан Чунь не собиралась уступать. — Что! Ты! Делаешь! В моём доме?

— Я забираю свою дочь! — наконец-то тот соизволил ей ответить.

— Я не поеду с тобой, — пискнула девушка, сжавшись в комок.

— Неблагодарная тварь! — заявил её отец. — Да ты мне всем в этой жизни обязана, — с пафосом продолжил. — И ты будешь делать то, что я тебе говорю!

— О как! — наглость мужика поражала. — Вам здесь не рады, — несколько шагов Джуна: и обе женщины оказались за его спиной.

— Прочь с дороги! — апломб просто сквозил в голосе и хозяйском поведении отца девушки.

— Йона? Аджумма? — парень не повернул головы, внимательно разглядывая враждебную троицу.

— Мой дом здесь, — раздался голос всё понявшей девушки.

— Они никуда не поедет, — практически одновременно прозвучало от её бабушки.

— Молчи, выжившая из ума старуха! — прошипел Ким Кон. — Она поедет со мной.

— Нет, — спокойно ответил ему Джун, понявший, что миром это дело не разрешится.

— Тебе ноги переломают, — заявил отец девчонки. — Уберите этот мусор с моей дороги, — приказал он своим двум охранникам. — Мелкий, это Адепты, они тебя сломают.

— Одни травматологи кругом, — разочарованно вздохнул Джун. — Так и хотят какую-нибудь травму нанести. У вас это фишка какая-то, всем конечности ломать? — не особо ожидая ответа на свой вопрос.

Двое «чёрных» одним броском попытались схватить противника, надеясь задавить своей массой. За что ближайший от Джуна, скользнувшего в левую сторону, получил хлёсткий удар носком правой ноги в живот.

— Апх-ы-ы, — вырвавшийся воздух изо рта, а затем падение на плитку двора из-за удара, пробившего мышечный каркас на животе.

— Шибаль! — второй замешкался, пытаясь обогнуть своего коллегу, не успев заметить, что в его сторону несётся смазанная тень, перемахнувшая одним прыжком лежавшего.

Колено смачно ударило прямо в подбородок, и откинутый ударом здоровяк упал на спину, присоединившись к лежавшего коллеге.

— Ну как-то так, — удовлетворённо осмотрев выведенных из строя противников, заключил Джун. — Вы сами уйдете или вам помочь, господин… неуважаемый, — холодный взгляд поймал глаза отца Йоны.

— Ты! Щипсеге! (Ублюдок, сука, — прим.) — забурлил бессильной яростью отец Йоны, испугавшийся скорой расправы над телохранителями. — Ты кто?

— А тебе не без разницы? — лениво процедил Джун, поняв, что мужик только орать может, а сам из себя ничего не представляет.

Ким Кон был в бешенстве, но испуганно попятился к воротам, когда избивший его охранников молодой парень подошёл к телам, ухватил обоих за шивороты, а потом, протащив их по плитке, одним движением выкинул оба тела со двора на улицу.

— Ты пожалеешь, — дал «петуха» Ким Кон, сразу же высочивший за калитку, когда парень только ухватился за шиворот охранников.

— Все что-то обещают, но вот с исполнением этого — никак, — вздохнул Джун, наблюдая за тем, как отец Йоны прыгнул в стоящим рядом с воротами автомобиль «Мерседес Е» и тот с визгом умчался прочь. — Мусор забыл забрать, — глянув на оставшихся охранников, заключил он.

— Джун, ты… — бабушка не могла поверить, что какой-то юнец совершенно спокойно изобьёт двух здоровых телохранителей и напугает горячо ею нелюбимого зятя.

— Всё хорошо, хальмони, — сказал вернувшийся Джун. — Йона, как ты? Всё хорошо?

— Откуда-то узнал, что я на ноги начала вставать и решил… — глядя в никуда, сказала девушка.

— Что решил? — решил уточнить Джун.

— Замуж выдать, — очень грустно хмыкнула Йона. — Ещё до моей травмы, я случайно несколько раз слышала разговоры отца с мачехой. Они обсуждали моё замужество. Кому более выгодно меня отдать замуж…

— Продать! — припечатала её бабушка. — И получить большие деньги за Йону.

— Да уж, — только развёл руками Джун. — Ну ничего. Злодеев мы прогнали. А вот принцессу… — он посмотрел на удивлённо-испуганную Йону. — Пора в дом нести. В кроватку.

— Э-э-это… Что? — взгляд девушки стал ещё более испуганным.

— Ты замёрзла, — палец Джуна ткнул в покрытые «мурашками» голые ноги Йоны. — Так что пора в кроватку, — честным взглядом посмотрёл на неё Джун. — Ведь так, аджумма? — это уже бабушке Йоны.

— Что? — всполошилась старушка. — Немедленно греться, — и повернулась к Йоне. — Давай я тебе на коляску помогу.

Мимо неё скользнула фигура, а потом раздался писк внучки, которую подхватили на руки и понесли в дом.

— Я не готова и бабушка… — раздалось со стороны Йоны. — Так нельзя…

— Вообще-то, я имел в виду кроватку именно в качество того, чтобы ты согрелась, — взгляд Джуна поймал глаза девушки. — А ты что имеешь в виду?

— Что? — взгляд девушки вильнул в сторону, а её лицо стало наливаться пунцовой краской. — Ничего, да… Нет… Я не знаю…