Ну а кухня в целом, как я и ожидал, Галие не сильно понравилась.

Есть всё же своя специфика на Востоке.

Зато, как и в прошлые разы, выполняя поручения председателя ССОД, Галия только и делала, что знакомилась с людьми и менялась визитками. Очень добросовестно.

Приятно было за этим наблюдать…

Москва

Едем с приема домой, и вдруг замечаю, что до этого очень даже довольная приемом Галия вдруг погрустнела и вздохнула.

— Что такое? — удивленно спросил я.

— Да я все ждала, что Нонна Мордюкова, когда мы рядом с ней были, вспомнит меня. Мы же когда в той высотке временно жили, то с ней общались, хоть и немного. Близнецы наши ее умилили…

— Ну, шансов практически не было, потому что к таким звездам, как Мордюкова, сотни тысяч людей познакомиться подходят… Как уж тут ей упомнить всех, с кем даже в течение месяца виделся. А тут уже больше года прошло.

— Да я понимаю… Просто так здорово было бы! Я ее очень уважаю, как актрису…

— Я тоже. Это не человек, а глыба. Чувствуется твердый характер…

Ну а поутру пришло время этой самой конференции МГИМО, в которой меня Эмма Эдуардовна попросила в декабре обязательно поучаствовать. Ну что же поделать, обещал. И несмотря на то, что времени совсем нету, придётся выполнять своё обещание.

Одна надежда только была, что, может быть, я в программе там буду пораньше. Так что, если выступлю, то можно будет сразу же и отправиться домой — ломать дальше себе голову над проектом для Андропова. Он приобретал все более четкие очертания, но времени катастрофически не хватало…

Правда, в том случае, конечно, если Эмма Эдуардовна тоже приедет. Помню, она, когда звонила, была не совсем уверена, что у неё получится. В том случае, если она всё же появится, можно будет на неё скинуть наших студентов, за которыми она просила зачем‑то меня присмотреть, словно они дети малые. И сразу после выступления и уйти…

Немного удивило меня, конечно, такое ее отношение к вполне себе взрослым людям в среднем двадцатилетнего возраста. Но, видимо, она, как женщина и как замдекана, не может без того, чтобы либо самой опекать, либо кого‑то просить опекать молодёжь.

Во мне она, конечно, стандартную молодёжь не видит. Ну и правильно — чутье у неё хорошее. Какая я молодёжь, если в общей сложности уже больше шестидесяти лет прожил? Чувствует она, что я очень взрослый по сравнению с другими студентами…

Приехал я на конференцию минут за двадцать до начала — чтобы уж точно не опоздать. Нашел этот малый актовый зал, зарегистрировался одним из первых у двух девушек, что за партами около входа сидели, тут же программку на руки получил — и пригорюнился. Среди пятнадцати выступавших я с моим докладом на последнем месте оказался…

Это кто ж такую программку‑то склепал? — расстроился я. — Это подстава просто, а не программа! Я бы ещё понял, если бы её по алфавиту составляли, и у меня фамилия на «я» начиналась. Какая‑то логика бы в этом была. Но в самый конец засунуть человека с докладом, у которого фамилия начинается на букву «и»???

Конференция крохотная, конечно, даже по меркам студенческой — всего пятнадцать докладчиков. Но, к моему удивлению, в зале собралось уже приличное количество вполне себе взрослых, состоявшихся учёных и преподавателей — аж человек десять. Солидные все такие, возрастные, большинство лысые или с седыми гривами…

Они все на первом ряду скопились. А молодёжи пока что кроме меня и девочек на регистрации, почитай что и не было. Лишь еще одна девушка сидела в самом конце зала только…

Так что дальше немножко было забавно. Я-то просто пришёл, зарегистрировался и сел на третьем ряду в зале — сколько в нем студентов, сколько маститых преподавателей, мне без разницы. Это же МГИМО — соорганизатор и принимающая сторона конференции. Если с какой‑то целью они сюда кучу профессуры нагнали, то это полностью их право.

А вот студенты, что вслед за мной регистрироваться приходили, очень забавно вели себя у входа. Войдут, пару шагов сделают, увидят кучу солидной профессуры — и тут же начинают думать, что куда‑то не туда попали. Большинство тут же и выскакивало из зала, как пробка из бутылки.

Так что практически каждый раз приходилось девушкам, сидевшим на регистрации, выскакивать вслед за ними в коридор и заводить их обратно, уверяя, что всё правильно, они пришли по адресу — это и есть студенческая конференция. Кричать они им вслед опасались, видимо, из-за боязни помешать пока что свободно болтавшим между собой преподавателям, так что приходилось вот так за студентами и бегать…

Потихоньку все же участники конференции собирались.

А минут за пять до её начала заглянул и Витька Макаров — чем меня очень порадовал.

Сразу видно сына большого чиновника: в зал он зашёл спокойно, не дёргаясь от вида профессуры. Нашёл меня взглядом — я тут же встал, пошёл к нему навстречу, поздоровались.

— Я, Паш, только на несколько минуток заскочил буквально, просто тебя поприветствовать в стенах моего учреждения, — сказал Витька, крепко пожимая мне руку. — У меня сейчас две пары подряд с репетитором по китайскому, договорились, что здесь их с ним проведем, а не он домой ко мне придет, раз уж из-за сессии у нас полно аудиторий пустых. Я все ещё догоняющий — в этом языке не сильно разбираюсь. Эх, у нас в группе такие фанаты китайского есть, если бы ты видел! Сидят, скучают, пока для всех остальных элементарные, с их точки зрения, вещи разжёвывают.

— Спасибо, Вить, что забежал. Действительно, очень рад тебя увидеть. Как там с Региной Быстровой — больше нет никаких проблем?

— Ты знаешь, слава богу, нет, — оживился Витька. — Даже создаётся такое впечатление, что она специально меня избегает. И слухов никаких по поводу нас не ходит. Вроде бы я так понял, что, к счастью, на том праздновании Нового года не я один так набрался, так что многие попали в разные неловкие ситуации. Так что не с руки трепаться про это, много с кем имеешь шансы крепко поссориться.

— А, ну это всегда к лучшему, — сказал я. — Всё, что было на праздновании Нового года, должно остаться на праздновании Нового года.

— Ну да, хорошо бы, — сказал Витька. — Прикольно ты сформулировал, кстати, надо бы запомнить.

Попрощался с другом, сел на место, и тут вдруг Эмма Эдуардовна появилась, порадовав меня. Всё же точной инструкции она не дала, как надо опекать студентов в её отсутствие. Так что пусть лучше она этим занимается, как сама это понимает. Как замдекана она всё же должна в этом крепко разбираться.

Конференция стартовала минута в минуту по расписанию, что я тоже воспринял очень одобрительно.

А затем, что меня и вовсе обрадовало, выступивший первым седобородый профессор, поздравив нас с открытием студенческой конференции «Международные отношения на рубеже середины семидесятых годов», строго сказал:

— Помните, что никто не должен нарушать регламент выступления, составляющий семь минут. Если кто‑то к этому времени логично свой доклад не закончит, то его будут прерывать на незаконченном.

Я тут же принялся прикидывать: если вопросов много не будет к выступающим, то часа за два с половиной или три, может быть, удастся уложиться. Отлично, есть шансы ещё задолго до обеда отсюда уйти, выполнив возложенную на меня Эммой Эдуардовной миссию. Домой сразу поехать — и работать, работать, работать!

Начались доклады. Кто‑то держался более‑менее уверенно — видно было, что не в первый раз выступает. Кто‑то краснел и бледнел — это явно совсем уже начинающие молодые учёные. Или просто робкие…

Вопросов было очень мало, никто никого не валил. Так что быстро и плавно от одного доклада переходили к следующему, что меня откровенно радовало.

Часть студентов, выступив с докладом, потихоньку попыталась ускользнуть. Я заметил, что это пытаются проделать наши студенты из МГУ. Правда, ничего у них не вышло. Эмма Эдуардовна, занявшая стратегически удобную позицию на первом ряду недалеко от двери зала, не постеснялась сбегать за первыми двумя и привести их обратно. А остальные сделали правильные выводы и после сделанного доклада садились на свое место.