— Дочери? — мой начальник удивлённо вскидывает брови. — Я вообще не понимаю, о чём вы!

— Дядя, что ты сделал?! — с тревогой спрашивает Егор. До него, похоже, доходит быстрее.

— Да, дочери, — отвечаю я, не сводя с Георгия глаз. — Я, конечно, многое слышала про причуды богатых. Но вмешиваться в отношения двух молодых людей — это нонсенс!

— Вмешиваться в отношения? А, так вы говорите про ту омежку, которую я поставил на место, — на лице Георгия появляется озарение, тут же сменяющееся удивлением. — Неужели... Юлия — ваша дочка?!

Замечаю, как Егор срывается с места и выбегает из дома. Если он собрался к Юле, то это хороший знак. Значит, он не такой мерзавец, как его дядя.

— Да, Юля — моя дочь! — отвечаю я, возвращаясь глазами к Георгию. — И сегодня своим поступком вы оскорбили не только её, но и меня лично. Недостойна вашего племянника?! Да что вы вообще знаете о ней?! Я даю вам единственный шанс принести извинения, иначе вы наживёте себе злейшего врага в моём лице!

— Вы что, это серьёзно? — усмехается Георгий злобно. — Да кем вы себя возомнили? Вы ведь… просто омега.

Он выглядит так, словно разоблачил меня. Вот оно истинное лицо альфы: насмешливый взгляд, пренебрежительно снисходительный тон. Но так даже проще. Если он ничем не отличается от других альф. Значит, я могу не сдерживать себя.

— Ошибаетесь, Георгий Александрович, — отвечаю я, задрав подбородок. — Я не просто омега. Я омега, два года проработавшая главным юристом в вашей компании. А в общей сложности я работаю на вас уже пять лет и знаю столько всего, что вполне могу разорить вас.

Гендир глядит на меня с растерянностью и недоумением. Не понимает, блефую я или говорю правду. И всё же я ожидала куда более агрессивную реакцию. Но он, кажется, просто в шоке оттого, что произошло. Чувствую, что сейчас самый подходящий момент, чтобы уйти. Результат моей сегодняшней выходки мне предстоит увидеть завтра.

Как ни странно, но реакции от Георгия Александровича так и не последовало. Каждый день я морально готовлюсь к увольнению, но он делает вид, что ничего не случилось. И с одной стороны, это хорошо, ведь мне не нужно менять работу, а Юля и Егор продолжают встречаться. Но с другой, Георгий Александрович так и не принял их отношения официально. Я боюсь, что он, обладая огромными ресурсами, может вдруг сделать что-нибудь гадкое и болезненное для них. Порой я ощущаю себя шпионкой в стане врага. Прислушиваюсь, наблюдаю, пытаюсь по настроению гендира спрогнозировать дальнейшее развитие событий.

Мы остаёмся с ним вдвоём во время обсуждения предложенных холдингом условий договора. Станислав отлучается ответить на важный звонок. Коммерческий директор тоже уходит. Я ненадолго задерживаю взгляд на генеральном. Всё же я не понимаю этой его одержимости племянником. Он ведь сам довольно молодой для альфы и выглядит привлекательно. Почему не заведёт новую семью и не оставит Егора в покое?

— У меня что-то на лице? — спрашивает вдруг Георгий Александрович. — Вы прямо глаз с меня не сводите.

Он выдаёт странную улыбку, словно намекает, что я могу быть в нём заинтересована. Вот ведь самодовольный наглец! Узнал, что я омега, и решил, что непременно в моём вкусе?!

— Я всё ещё жду от вас извинений, — отвечаю невозмутимо. — Вы назвали мою дочку замарашкой.

Он некоторое время смотрит на меня внимательно, а потом спрашивает:

— Не боитесь говорить со мной в таком тоне? Я ведь могу и уволить вас.

Мой наставник в универе всегда мне говорил, что в отсутствии достаточно весомых аргументов в споре можно додавить оппонента уверенностью.

— Своего лучшего юриста? — бросаю с улыбкой. — В таком случае вы будете весьма недальновидным руководителем.

— Неужели? — усмехается он.

— Именно так, — киваю я. — Георгий Александрович, я говорю с вами в таком тоне, потому что могу себе это позволить. Уровень моей компетентности позволяет мне самой выбирать себе работодателя. И не цепляться за рабочее место двумя руками.

— Но вы ведь омега, — возражает он. — Что, если кто-то узнает ваш секрет?

А я делала в уме ставки, когда же он, наконец, затронет тему моей истинной сущности.

— Попробуйте кому-то рассказать, и мы встретимся с вами в суде, — отвечаю я невозмутимо. — Я заставлю вас заплатить за разглашение личной информации столько, чтобы до конца своей жизни не работать.

Это блеф, разумеется. Но он работает. Лицо моего начальника искажает возмущение.

— Боже, ну, и характер у вас! — восклицает он поднимаясь. — Неудивительно, что у вас нет альфы. Кто вообще выдержит такую?

— Говорите так, будто знаете меня, — бросаю ему вслед. — С чего вы вообще взяли, что мне нужен альфа? Типичная ошибка всех вам подобных — переоценивать собственное значение.

Он выходит из кабинета, хлопнув дверью. Я испытываю некоторое облегчение оттого, что он не пытается действовать агрессивными методами. Но в то же время я не знаю, чего ожидать от него. Мне приходится признать, что Георгий Александрович не всегда действует как типичный альфа.

В холле звучат громкие голоса и хохот. Обстановка совсем нерабочая. И что там такого происходит как раз тогда, когда мне нужно передать секретарю пакет для отправки курьером?

Вижу издалека нашего генерального. Он, по всей видимости, в хорошем настроении. Оказывается, и у него такое бывает. Вздохнув, я иду на ресепшен. Только подойдя ближе, понимаю, что Георгий Александрович не один. Его посетитель альфа, высокий и широкоплечий. Он громко разговаривает и смеётся, не заботясь об окружающих. Почему генеральный просто не пригласит его в свой кабинет? Алло, тут люди, вообще-то, работают!

— Ладно, Гер, мне пора, — бросает альфа к моему облегчению.

— Ага, Артур, увидимся в субботу тогда!

Я замираю, следя боковым зрением, как они жмут друг другу руки. Здоровяк дружески хлопает генерального по плечу, а потом вдруг оборачивается. Наши взгляды встречаются, и меня будто окатывает ледяной водой. Столько лет я пыталась забыть о прошлом. Но оно внезапно накрыло меня, и там, где я меньше всего ожидала.

Сердце болезненно бьётся в груди. Нет, я не должна подавать вида. Я ведь срослась со своей маской, так что мне нечего бояться.

— Валентина Сергеевна, давайте, — тихонько произносит секретарь, протягивая руку к конверту. Замечаю, как у Артура сводит скулы от напряжения.

— Вот, пожалуйста, — я отдаю конверт, и секретарь возвращает мне регистрационный номерок. Забираю его и быстро ухожу прочь.

Ощущаю, как тело пробивает озноб. Я надеялась, что больше никогда не увижу его. Судьба не может быть ко мне настолько не благосклонна. Артур был моей первой любовью. А ещё тем, кто едва не сломал меня.

Артур

— Как ты мог поступить со мной так?! Почему ты не сказал мне, что женат?!

Она смотрит на меня заплаканными глазами. Ей на вид около двадцати пяти. В таком возрасте омеги всё чаще ищут чего-то серьёзного. Мой просчёт… Надо было выбирать помоложе.

— Ты меня не спрашивала, потому я и не сказал, — отвечаю я чуть раздражённо.

Нужно побыстрее собраться и свалить отсюда. Не люблю отели, но ещё больше не люблю разборки в отелях. Из них практически невозможно выйти без свидетелей. А мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь донёс моей жене об интрижке.

— Да как ты можешь так поступать? — выдыхает разочарованно моя теперь уже бывшая любовница.

Меня на одну секунду охватывает чувство дежавю. Когда-то очень давно я уже проходил через что-то подобное. С той омежкой. Интересно, как у неё теперь дела? Я надеюсь, что всё хорошо. Ведь совсем немного я сожалею о том, что случилось.

— В том-то и дело, что я могу, — отвечаю невозмутимо и достаю свой бумажник. — Давай обойдёмся без сцен. Ты ведь и сама в душе понимала, что это всё несерьёзно. Так что давай просто разойдёмся и забудем друг о друге.