— А почему ты решил, что она омега? — Георгий бросает на Артура любопытный взгляд. Тот буквально вспыхивает, возмущённый тем, что ему приходится объясняться.

— Потому что я знал её в прошлом! — отвечает Артур, повысив голос. — Я учился с ней! Я с ней…

Он осекается, словно бы понимая, что его откровения могут выйти ему боком. А я продолжаю смотреть на него, как бы спрашивая: «Ну, что же ты замолчал? Расскажи, что именно ты сделал со мной в тот вечер».

— Что здесь происходит? — строго спрашивает Артура его омега, подходя к нам. Вблизи она кажется ещё утончённее и изящнее.

— Здравствуйте, Ольга, — Георгий кивает ей и приятно улыбается. — Простите, что взволновали вас. У нас с Артуром вышел дружеский спор. Но, думаю, мы всё же пришли к тому, что он обознался.

Георгий оборачивается на меня, требуя подтверждения. Я киваю.

— Нам пора возвращаться в офис, — произносит Георгий и пропускает меня вперёд.

Всю дорогу до выхода я ощущаю на себе взгляды этой странной пары. Только в машине мне наконец-то удаётся расслабиться. Это было опасно. Я должна лучше подготовиться к нашей следующей встрече.

Артур

Вот же чёрт! Я с самого начала был прав. Это она, та самая Валя. Пусть она больше не такая милая, как раньше, но, по правде говоря, изменилась не так уж сильно. Наверное, я бы даже не обратил на неё внимание, если бы она вдруг не оказалась такой дерзкой. С какой-то радости она вдруг руководит отделом в компании Георгия и даже говорит с ним как ровня.

Если бы я не знал Геру так хорошо, то просто решил бы, что они любовники. Но тут явно что-то другое. Валя притворяется человеком и вообще пытается делать вид, что не знает меня. Это бесит. Почему бы просто не признать, что она та самая омега, что пострадала от меня в прошлом. Устроила бы истерику, расплакалась, как тогда. Я бы, может, даже извинился.

— Ну, и кто она? — спрашивает жена, глядя вслед Гере с придатком.

— Юрист в компании Геры, — отвечаю я отворачиваясь. — Давай вернёмся за наш столик. Я голоден.

— Просто юрист? — Ольга задумчиво поджимает губы. — Тогда что за интерес?

— Да какой там интерес, не придумывай, — нервно усмехаюсь я. — Гера сказал, что она человек. А люди меня не привлекают.

— Люди, значит?.. — повторяет жена прищурившись. Это начинает раздражать.

Она буквально цепляется к каждому моему слову. Я осознаю, что если сейчас же не переведу внимание с меня на неё, то Ольга снова утопит меня в потоке претензий.

— Хотя тебе, я слышал, люди нравятся, — произношу с намёком.

Ольга бросает на меня равнодушный взгляд. Надо же, ни один мускул не дрогнул на лице. Хотя это же моя жена — ей бы во внешней разведке служить.

— И ты им нравишься, — продолжаю я упрямо. — Точнее, твои деньги. Оттого они и портреты тебе рисуют.

Ольга на секунду задумчиво возводит взгляд к потолку и вздыхает.

— Прости, я честно пыталась понять, к чему ты клонишь. Но как ни старалась, сути твоей претензии не уловила, — произносит она, складывая руки в замок. — Ты осуждаешь меня за то, что мне нравится чья-то живопись? Или за то, что какой-то художник нарисовал мой портрет по твоему заказу?

Я вдруг понимаю, что сглупил и чуть не проболтался ей, что тот художник нарисовал портрет бесплатно и по собственной инициативе. Надо как-то выкручиваться, пока не поздно.

— Да бог с тобой, я просто упомянул, что тебя все любят, — отвечаю я, примирительно улыбаясь. — Я бы не посмел тебя осуждать. Ты ведь знаешь, я люблю тебя безусловно. Пусть даже ты до сих пор не родила мне ребёнка.

Замечаю, как напрягаются её скулы. Ольга откидывается на спинку стула.

— Чего это ты вдруг заговорил о детях? — спрашивает она.

— Да так, — вздыхаю я разочарованно. — Просто недавно первую жену встретил. Её сорванцу уже год. Такой забавный пацан. А наш бы, наверное, уже старше был, если бы ты так не упрямилась.

— Не знала, что вы с Тоней всё ещё общаетесь, — с нотами ревности произносит жена.

Ощущаю уже позабытое волнение внутри. Никогда бы не подумал, что это так приятно, когда тебя ревнуют. Но увлекаться этим всё же не стоит.

— Да не общаемся, просто случайно пересеклись в оте… — я замираю на полуслове, кажется, даже дышать перестаю.

Я что, только что чуть сам себя не сдал? У неё точно какая-то суперсила. Не может обычная омега так зубы заговаривать. Ольга только усмехается. Не знаю, догадалась ли она, что я хотел сказать, или её просто забавляет моя растерянность.

— Твоя основная проблема, Артур, что ты совершенно не слушаешь, что тебе говорят омеги, — произносит Ольга, наваливаясь на столешницу. — Но постарайся прямо сейчас услышать меня, ведь я ненавижу повторять дважды. Я много раз говорила тебе о том, в каком режиме я живу и сколько ответственности на мне лежит. Работа, благотворительные проекты — всё это требует от меня полной отдачи. Мы обсуждали это до свадьбы, и тогда тебя устраивало, что в моей жизни есть приоритеты, с которыми приходится считаться. Поэтому я искренне не понимаю, почему теперь ты ждёшь от меня иного поведения, будто реальность, в которой я живу, внезапно изменилась.

Светлые глаза Ольги полны злости и обиды. Она снимает очки и устало потирает переносицу. Мне становится немного страшно, что я мог вывести её из себя. Напряжение между нами, кажется, только возросло ещё больше. К моему счастью, нам наконец-то приносят еду. Остаток ужина мы проводим в молчании.

Я раздумываю над тем, как бы мне выяснить, почему Валя ведёт себя так. Мне хочется надеяться, что всё просто. Что на самом деле Гера всё это время водил меня за нос, делая вид, что отказывается от свиданий из-за погибшей жены, а на самом деле просто спит со своей юристкой. Такая картина мира вписывается в моё мировоззрение. В ней нет альф, ведущих себя будто рыцари из сказок, и омег, способных добиться успеха в жизни.

— Вадим Юрьевич, простите, что отвлекаю от дел. Просто хотел узнать кое-что.

Я изо всех сил пытаюсь скрыть волнение в голосе. С того случая в колледже я больше ни разу не заговаривал с нашим семейным адвокатом о Вале. Вадим Юрьевич дал понять, что решил вопрос. И действительно в колледже я Валю больше не видел. В глубине души мне было стыдно, а потому я постарался забыть. Тем более, что те немногие, кто знал о случившемся, утверждали, что я ни в чём не виноват. В конце концов, я отпустил всё это и благополучно забыл на двадцать лет. Стоит ли ворошить всё это сейчас? Не уверен. И всё же я зачем-то решил расспросить своего законного представителя о том, как именно он решил вопрос.

— Вы помните тот инцидент с омегой в колледже?

— Помню, — отвечает Вадим Юрьевич после некоторого молчания. — А почему вы вдруг заговорили об этом? Кто-то заявил право на наследство?

Я на секунду зависаю, не совсем понимая, как между собой связан тот эпизод и наследство. Когда же до меня, наконец, доходит, что адвокат имеет в виду случайный залёт, становится даже неловко.

— Не-ет, — с досадой отвечаю я. Перед глазами возникает образ Вали. У такой совершенно точно не может быть детей.

— Тогда в чём дело? — удивляется адвокат.

— Да так, просто любопытно, что стало с той омегой после, — произношу я нервно выдыхая.

— Насколько я знаю, она бросила учёбу. Дальнейшей её судьбой я не интересовался.

Бросила учёбу? Едва ли она смогла бы без образования стать юристом в компании. Даже номинально и через постель. Нет, она определённо училась.

— А можно собрать о ней информацию? — спрашиваю задумчиво.

— Собрать-то можно, но вот зачем? — недовольно отвечает Вадим Юрьевич. — Не думаю, что это хорошая идея — ворошить прошлое. Пусть срок давности уже истёк и та девушка не сможет предъявить вам обвинения, но остаётся ещё репутационный урон, для которого достаточно одного откровенного интервью. Так что не будите лихо, пока оно тихо. Отцу вашему это тоже вряд ли понравится.