Я так и не обернулся в человека, это меня и спасло. Я не меньше двух суток провалялся на дне ущелья, пока меня не нашли, заметив красное пятно внизу.

Но лучше бы я тогда умер. Как и сотни воинов, оставшихся без предводителя и застигнутые врасплох выпущенной старухой нечестью.

Мы проиграли тот бой. Столько крови пролилось… С той самой ночи Вороний утес сменил название на «Кровавый». А черные вороны кружили над телами погибших драконов…

Наше время

Лица расплывались, множество пар кружились рядом. Я же прижимал к себе хрупкое тело девицы, пахнущей жасмином. Этот аромат в последние дни просто сводил с ума. И вот он снова преследует меня, даже во сне, обволакивая, смешиваясь с запахом ее кожи.

Сон был красочный, яркий. Таких давно не было, лишь бесконечные вереницы кошмаров, от которых просыпался в холодном поту, с одышкой и дикой болью в спине. Сейчас же все было иначе. После постоянной темноты в реальности мне хотелось зажмуриться от этого буйства красок. Я провел носом по нежной коже ее шеи, вдыхая пьянящий дурман, чувствуя, как ее сердце бьется в унисон с моим.

Я точно знал, с кем танцевал. С той самой, которой когда-то так высокомерно отказал на ее дебютантском балу.

Поднял голову, пытаясь рассмотреть лицо партнерши. Но оно тоже плыло как в тумане, ускользая от меня. Элфорд… Как, черт возьми, ее звали? Как я ни напрягал память, не мог вспомнить… Точно что-то цветочное… Роза?.. Нет, слишком банально… Лилия?.. Слишком просто… Что-то около того…

Черт бы с именем! Но как она выглядела?! Помню ее зеленые наивные глаза… Лишь они запомнились из всей ее обычной заурядной внешности. Они сверкали огнем ярости, как два изумруда.

Этот нежный жасминовый аромат, щекочущий ноздри, одурманивал даже во сне. Словно аромат невинности... Он злил и манил одновременно. А подсознание, видимо, подсунуло знакомую девственницу. Остальных я вообще не знал и не помнил.

Мы кружили с ней по залу. Я вел ее уверенно и легко. Наши ноги едва касались паркета, я чуть ли не летал, забыв о костылях, о тяжести в спине, о беспомощности.

Я прижимал ее крепко, вжимая в свое тело, нарушая все возможные правила приличия, чувствуя каждый ее изгиб. О, как же это было приятно — снова чувствовать себя не калекой, не жалким слепцом, а сильным, полноценным мужчиной.

Постепенно огни зала начали меркнуть, легкость в теле пропадала. Возвращалась боль. Кости выворачивало, жар тек по венам. Огненному дракону жар нестрашен. Но в моем случае, когда я больше года подавляю свою вторую сущность, он становился пыткой, внутренним пожаром, что пожирал меня изнутри.

Как сквозь воду стали доноситься голоса. Слов не разобрать. Среди них, казалось, был и женский…

Окончательно пришел в себя. Вместо привычного старческого бухтения Зигмунда рядом раздался молодой голос парня.

— Слава небесам! Вы очнулись, — выдохнул он с облегчением, подкладывая подушку повыше.

Утром он меня сильно раздражал. От него несло той самой девицей, будто он всю ночь с ней кувыркался. Я был готов придушить юнца за один этот запах. Сейчас же от него словно вообще не исходило никакого аромата. Ни единого. Просто замечательно.

— Вот, выпейте еще, — он поднес к губам чашку, наклоняя, заставляя выпить.

— Что это за дрянь? — скривился. Вкус гнилой хвои, но дракон внутри завозился, словно его кровью девственницы напоили. Приятные, давно забытые искры растеклись в груди, заглушая боль. Дракон немного успокоился, принимая такую плату.

— Драконий взвар.

— Что за девушка была здесь?

— Не было никого, сэр… только призрак. Приходила старая женщина.

— Эйра? — ее голос, что ли, слышал? Или вообще слуховые галлюцинации?

— Наверное. Она не представилась.

Юнец оказался на удивление смелым. Его не пугали ни призраки, ни нечисть. Что странно. Тщедушный, но что-то в нем есть. Может, Френсис и прав. Стоит им заняться и сделать из него настоящего мужика.

Не верится, что Вестер не взялся пугать его. Вестера вообще не желал вспоминать. Мысль о нем вызывала лишь горькую желчь.

Полной неожиданностью для всех, включая лучших королевских магов, стало то, что ко мне привязались три сущности: два призрака, сама колдунья Эйра и мой бывший друг Вестер, и нечисть Гложун, питающийся энергией драконов.

В тот вечер взрыв открыл дверь в преисподнюю, выпуская монстров. Эйра пожертвовала своей жизнью, забирая и жизнь Вестера. Чуть не унесла и мою. Оказалось, что та убитая девушка, которую приметил Вестер, была ее внучкой.

Жертва, окроплённая кровью личной мести, превзошла все ожидания. Лекари лишь разводили руками.

— Это неизвестная северная магия, — ставили меня перед фактом. — Мы не знаем, как разорвать такую связь…

Больше трех месяцев я восстанавливался, но они ничего не смогли сделать. Не вернули мне зрение, не отвязали призраков, а только… выдали протез крыла. Жалкую, бездушную механическую пародию.

Тогда я обернулся в последний раз, когда несчастные инженеры попытались пристегнуть эту штуковину к моей спине, как собаке привязывают ошейник.

Унижения хуже быть не может. Кто до такого только додумался?! Ничто, ни один самый совершенный механизм в мире не заменит мне мое крыло… Без крыла я не дракон. Я — ничтожество. Жалкий калека, недостойный полета, получивший увечье даже не в бою.

— Сэр… Вы как себя чувствуете? — голос Амаля вернул меня в мрачную реальность спальни.

— Сносно, — буркнул, отгоняя прочь тяжелые мысли. Боль понемногу отступала.

— Готовы к обороту?

Что?! У меня перехватило дыхание. Он что, с ума сошел?!

— Иди к черту, Амаль! — привычно, почти машинально послал наглого юнца в дальнее пешее путешествие.

И в этот миг, как молния, в сознании вспыхнуло имя. Точно!

— Амелия, — вырвалось у меня.

Девицу Элфорд звали Амелия. Созвучное имя помощника помогло вспомнить.

— Что вы сказали? — голос Амаля прозвучал странно. Будто испуганно.

— Ничего. Кое-что вспомнил…

Парень затих.

— Вам нужно обернуться, — снова пристал после недолго молчания этот самоубийца.

— Не лезь не в свое дело!

— Иначе вы умрете. Эйра сказала, что это обязательно. Что вы больше не можете подавлять свою природу.

Я был удивлен. Так женщина явилась именно ему? За все эти годы она ни разу не снизошла до разговора со мной. Ни единого раза! Я звал ее. Требовал, умолял, проклинал — все напрасно. Я хотел узнать, как снять эффект ее проклятого ритуала. Но она не отвечала. Она показалась мне лишь в первую ночь после катастрофы, накинувшись с шипением и ледяной яростью на призрак Вестера, который убил ее внучку. Она кричала, что мы все, огненные драконы, — твари, насильники и убийцы!

— Я предупреждал тебя, — проговорил бывшему другу.

— Знаю. Я не хотел ее убивать.

— Но убил. Прежде взяв силой.

— Я умею приносить девицам удовольствие. Ей бы понравилось. Она просто дикарка, нужно было чуть приручить.

Слышать это не мог. Как убить того, кто уже мертв?! Спалить кости. Да только его останков нигде не было, тот взрыв оставил от них со старухой пустое место, каким-то образом привязав почему-то именно ко мне.

— У нее оказался нож в сапоге, и она чуть не пырнула меня им. Я на автомате среагировал, инстинкты дракона оказались молниеносными… — оправдывался он.

— Не разговаривай со мной.

— Барретт, прости, друг…

— Мне не нужны твои извинения, — пусть засунет их себе в свой призрачный зад, а меня оставит в покое.

А может, оно и к лучшему? Сдохну, да и ладно.

— Эй, вы что там задумали? —помощник будто прочел мои мысли.

Потерпеть еще немного, и все закончится…

— А если вы тоже застрянете, как Вестер и Эйра?

— Хм…

Такого исхода я точно не желал. И не думал об этом, пока юнец не сказал… Умный, зараза… Нет, скорее хитрый…

— Как, ты говоришь, зовут твою сестру? — спросил, внезапно меняя тему. Я хотел проверить его, поймать на обмане. Отчего-то стало навязчиво казаться, что Амаль что-то скрывает. Только что и зачем — не мог понять. Я начал чувствовать нечто иное — тонкий, едва уловимый, но отчетливый аромат лжи. У драконов на обман свое внутреннее чутье.