MEOT – Du mode d'existence des objets techniques. Paris: Aubier, 1958, 1969, 1989, 2001, 2012.

METO – On the Mode of Existence of Technical Objects / C. Malaspina, J. Rogove (trans.). Minneapolis, MN: Univocal Publishing, 2017.

ILFI – L'individuation à la lumière des notions de forme et d'information. Grenoble: Millon, 2005, 2013, 2017.

ILNFI – Individuation in Light of Notions of Form and Information /T. Adkins (trans.). Minneapolis, MN: University of Minnesota Press, 2020.

IMIN – Imagination et invention. 1965–1966. Paris: Presses universitaires de France, 2014.

IMAI – Imagination and Invention / J. Hughes, C. Wall-Romana (trans.). Minneapolis, MN: University of Minnesota Press, 2023.

RP – La résolution des problèmes. Paris: Presses universitaires de France, 2018.

SLPh – Sur la philosophie. 1950–1980. Paris: Presses universitaires de France, 2016.

SLT – Sur la technique. 1953–1983. Paris: Presses universitaires de France, 2014.

СТЕПАН КОЗЛОВ

Московская высшая школа социальных и экономических наук (МВШСЭН); Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (РАНХиГС), Москва, Россия, [email protected].

АЛИНА ЛИХАЧЕВСКАЯ

Московская высшая школа социальных и экономических наук (МВШСЭН), Россия, [email protected].

Ключевые слова: Жильбер Симондон; индивидуация; трансдукция; история философии; техноэстетика; изобретение; информация.

Статья посвящена краткому описанию тематического контура номера «Логоса», посвященного творчеству Жильбера Симондона. Представлена картография современной философии, сформированной симондоновскими исследовательскими ходами. В свете критики дедуктивных и индуктивных рассуждений Симондона в статье проблематизируется роль различных стратегий введения в работы автора. На его примере анализируются альтернативные способы презентации и схематизации понятий и идей, которые могли бы заменить введение.

Описываются и проблематизируются стратегии инструментализации и глоссаризации теорий Симондона. Заключительная часть статьи посвящена конструированию трансдуктивного словаря симондонов, каждый из которых является самостоятельной историко-философской реконструкцией и незавершенным изобретением, которое способно функционировать в различных бытийных, философских и исследовательских контекстах. Описываются четыре Симондона: теоретик индивидуации, механолог, гештальттеоретик/метаантрополог и историк философии.

101 – устойчивое обозначение вводных курсов по самым разным дисциплинам в англо-американской университетской традиции. 101 – это также возраст Жильбера Симондона на момент публикации этого номера. Несмотря на то что основные его труды были написаны сравнительно давно (первая публикация «О модусах существования технических объектов» датируется 1958 годом, а «Индивидуация в свете понятий формы и информации» – 1964-м), интерес к текстам Симондона лишь недавно перешагнул дисциплинарные, институциональные и языковые границы французской философии (первые английские переводы этих текстов датированы 2016 и 2020 годами). Как персонаж международной истории философии Симондон продолжает трансформироваться: из человека, предвосхитившего проекты Бруно Латура, Жиля Делёза, Франсуа Ларюэля, Бернара Стиглера и других в разной степени современных философов, – в самостоятельную фигуру теоретического изобретателя, автора оригинальной теории индивидуации, кибернетика, теоретика информации, историка и коллекционера техники, кристаллографа, исследователя, способного проводить опыты над собственным мозгом в госпитале Сент-Анн[1] и демонстрировать ученикам работу автомобильного зажигания на примере своего Peugeot 203[2].

Иными словами, историко-философский контекст, сложившийся вокруг Симондона, кажется пригодным, чтобы представить очередное введение в его работы. Но можно ли пересобрать интуиции Симондона с помощью схемы 101, предполагающей фокусировку на «опорных» текстах, «фундаментальных» теориях или «главных» идеях? Еще более важный вопрос – нужно ли это делать, учитывая, что ключевые для отдельных направлений рецепции симондоновские интуиции часто можно обнаружить в периферийных с точки зрения норм философской канонизации текстах[3], а траектории этих рецепций приводят в неожиданные регионы – например, в поля исследований эпигеномики[4], кино[5] и порнографии[6]? Введения «вносят ясность» и «расставляют акценты», неизбежно приводя к редукции продуктивной противоречивости, множественности и информационного богатства работы автора. Особенно сильно это заметно в случае Симондона – его философские интенции предполагают изменчивость объекта исследования, а эпистемология оказывается настолько плотно спаяна с онтологией, что такого рода изменения неизбежно приводят к трансформации самой теории. Таким образом, у введений в работы Симондона есть срок годности – по мере того как меняются перцептивные, культурные и технологические контексты, в которые оказываются вовлечены понятия автора, меняются и порядки релевантности, согласно которым эти понятия могут быть описаны и каталогизированы.

Традиционная альтернатива схеме 101 в работе с презентацией теории – операция инструментализации автора, своей влиятельности обязанная в первую очередь философской манере Делёза[7], согласно которой читатель мог бы работать с терминологическим аппаратом Симондона, как с ящиком инструментов, редуцируя возможную целостность философской системы (или ее регионов) до нужд конкретного исследовательского проекта и разворачивая (deploy) те или иные его концепты в четко определенных контекстах, требующих приложения спекулятивных ресурсов. Несмотря на то что эта стратегия может оказаться продуктивной в исследовании, она плохо подходит для того, чтобы рассказать о Симондоне. Чтобы описать теорию как ящик с инструментами, необходимо, чтобы ее понятия могли быть отторгнуты от контекста конкретного философского проекта и без особых усилий перенесены в контексты, в которых они первоначально не применялись и к которым не имеют отношения; иными словами, понятия должны быть достаточно автономны друг от друга. В свою очередь, Симондон, как истинный изобретатель, оставил после себя несколько незавершенных философских проектов и механизмов, которые сопротивляются такому отторжению – к примеру, невозможно «из коробки» вписать его понятие технофании в контекст теории индивидуации или философии технических объектов, а понятие технической сущности не поддается разворачиванию без обращения к фигуре технической генеалогии. Для подобной глоссаризации отдельных терминов Симондона требуется отдельное спекулятивное усилие.

Иными словами, проблема введения в Симондона – это проблема сохранения информации, для решения которой сам Симондон прибегает к понятию трансдукции. Одновременно методологическое и онтологическое допущение[8], на котором строится симондоновская критика дедуктивного и индуктивного методов, заключается в том, что и индукция, и дедукция представляют собой познавательные операции, которые приводят к неполному аналитическому представлению объекта. Применительно к нашей проблеме введение становится внешним дедуктивным принципом, который навязывает симондоновскому материалу чуждые ему порядки релевантности: