— Колис, — ответил Аттес.

Сущность вспыхнула сильнее, когда я услышал, как Айлард сглотнул, и почувствовал, как участилось его сердцебиение.

— Он здесь? — спросил Айлард ровным голосом, несмотря на колотящееся сердце.

— Нет. Ему не нужно быть здесь, чтобы привести их сюда, — напомнил генералу Аттес. Киран в это время сместился так, что его плечо коснулось моего. — Колис контролирует всё мертвое. Даже живых мертвецов.

Раздался звук, заставивший нас посмотреть на туман. Низкий вой ненасытного голода, переходящий в пронзительный вопль. Звук повторялся снова и снова, пока не затрубил рог, предупреждая город о нападении.

Не то чтобы и без того затихший город нуждался в предупреждении.

По всему Бастиону лучники зашевелились, ожидая приказа. Другие генералы, зная о моем присутствии, хранили молчание. Я чувствовал на себе взгляд Кирана.

— С ними легко справиться. — Я посмотрел на него. Желвак на его челюсти дернулся. — Ты мог бы уже покончить с этим. Вы оба могли бы.

Киран промолчал.

Я говорил правду. У него было достаточно этера, чтобы смести половину Жаждущих на поле. У Аттеса тоже.

— Давай, — сказал я, и улыбка тронула мои губы. — Скажи то, что хочешь сказать.

Киран перевел взгляд на меня, золотистая аура в его зрачках пульсировала.

— То, что я могу, не означает, что я должен, — я передразнил его обычную манеру.

Он приподнял бровь.

— Ты сам когда-то так говорил.

— Он правда так говорил? — спросил Аттес.

— Да. — Киран отвернулся и посмотрел вперед. — Как бы трудно ни было в это поверить сейчас.

Я ухмыльнулся.

— Идут! — крикнул кто-то дальше по стене. Голос принадлежал Найллу.

Мой взгляд на мгновение метнулся вдоль стены в поисках Элементаля, которого я не видел с тех пор…

С тех пор, как всё было иначе.

Туман бурлил и пульсировал, наползая на поляну, пока крики и скрежет зубов не слились в жуткую симфонию безумия.

— Проклятье, — пробормотал Киран и резко обернулся. — Поджечь траншею!

Залп огненных стрел взмыл в воздух, оставляя за собой след из искр. Они полетели вниз, вонзаясь в деревянные колья, заостренные и пропитанные маслом. Вспыхнуло пламя, стремительно распространяясь по траншее как раз в тот момент, когда Жаждущие вырвались из тумана; их молочно-белая кожа и безволосые черепа блестели в лунном свете.

— Мойры, — пробормотал Аттес; в этом одном слове сквозило отвращение. Первый Жаждущий влетел прямо в огонь. Он забился, истошно вопя.

— Ты никогда этого не видел? — спросил его Киран.

Бог-Первородный покачал головой.

— Ведомые голодом, они лишены всякого здравого смысла… — я замолчал, глядя, как один споткнулся о другого и рухнул в огненный ров. — И, очевидно, ловкости.

Я почувствовал на себе взгляд Аттеса.

Запах горящей гнилой плоти наполнил воздух. Я смотрел на густой туман, который теперь растянулся до самого горизонта.

Киран смотрел туда же. Его мысли были заняты тем же.

— Их там сотни.

— Огонь их не остановит, — заметил я.

Спустя мгновение мои слова подтвердились. Тела павших Жаждущих тушили пламя, из-за чего в огненной линии начали появляться бреши. Горстка монстров прорвалась, огонь цеплялся за их лохмотья. С ними проблем не будет — не с их высохшей кожей. Но бреши расширялись, и из тумана выходило всё больше Жаждущих, не тронутых огнем.

— Пли! — скомандовал Киран.

Атлантийские солдаты с арбалетами вышли вперед гвардейцев. Твердо сжимая рукояти, они прицелились — болты уже были на тетиве. Они выстрелили, перезаряжая оружие гораздо быстрее, чем это возможно с обычным луком. Залп стрел достиг Жаждущих, скашивая их; кровавый камень с легкостью разрывал плоть и кости.

Но неважно, насколько они были быстры. При всем их разложившемся мозге и неуклюжести, Жаждущие были чертовски стремительны. Волна достигла подножия Бастиона за считанные секунды.

Бездействие заставляло мою кожу зудеть.

— Ты был прав, Киран.

Он резко повернул голову ко мне, между его бровями пролегла складка.

— Часть меня не хочет портить момент твоего признания моей правоты вопросом «в чем именно я был прав?».

— Ты был прав, когда сказал, что раньше я верил: то, что ты можешь, не значит, что ты должен. — Убрав руки с парапета, я потянулся назад и накинул капюшон. — Но это было ДО.

— Черт. — Киран рванулся ко мне. — Не делай этого.

— Чего именно? — я поправил капюшон.

— Какой бы безумной хрени ты ни задумал, — прошипел он. — Мы можем их сдержать.

— Возможно. — Я запрыгнул на выступ парапета и развернулся к ним лицом, стоя на самом краю. Быстрый взгляд на Аттеса — тот наблюдал с ироничной усмешкой.

Киран выглядел так, будто хотел меня придушить, и я знал почему. Он волновался. Не за меня, а за то, что я собирался сделать. За то, ЧТО я собирался выпустить на волю.

А я определенно собирался кое-что выпустить.

— Я всё контролирую, — сказал я ему под пронзительный крик Жаждущего.

— Да неужели? — голос Аттеса был сухим, как Пустоши.

Я не ответил и выпрямился.

Киран шагнул вперед.

— Ты напугаешь смертных и свой народ.

— Пусть боятся.

— Кас—

Поймав взгляд Кирана, я почувствовал, как уголок моих губ ползет вверх.

— Не смей, — отрезал он. — Клянусь богами, не смей—

Раскинув руки, я позволил себе упасть назад.

— Ах ты идиот, сукин ты сын! — Киран бросился к краю, вцепившись в парапет. — Прекратить огонь! Прекратить огонь!

Ночь потянулась ко мне, поглощая, пока я падал во тьму. В потребность.

Уже выпущенная стрела со свистом пролетела мимо моей головы. Ветер завывал вокруг. Резкая боль прошила бедро — болт нашел цель. Я приветствовал эту жгучую боль, вбирая её в себя, позволяя ей питать сущность и кипящую нужду. Гул перешел в мою кровь, когда я перегруппировался и приземлился на корточки прямо позади орды. Я почти не почувствовал удара — тени разошлись из-под моих сапог, как прилив. Встав, я схватился за древко стрелы, вырвал её и отшвырнул в сторону, чувствуя, как Киран коснулся моего сознания. Ублюдок давил. Он становился лучше, сильнее, и на этот раз он взломал щит. Он пробился.

Ты мог просто шагнуть через тень, придурок.

Мог бы, — послал я в ответ и закрылся прежде, чем он успел отреагировать, запечатывая трещины.

Кирану нечего делать в моей голове, когда я выпускаю эту нужду наружу.

Я медленно обернулся, словно у меня было всё время мира.

Жаждущие замерли, резко остановившись, когда почувствовали запах моей крови и этера в ней. Это было всё равно что звонок к обеду. Один уголок моих губ дернулся. Я смотрел, как один из тех, кто был сзади, задрал голову и принюхался. Понятия не имею, самец это был или самка. Только лоскуты серой кожи свисали с черепа, а одежда давно превратилась в неузнаваемое тряпье. Он был первым, кто обернулся. Его лицо выглядело не лучше всего остального — половина была оторвана, обнажая кость. Жаждущий зарычал, голод горел в его глазах, как раскаленные угли. Он бросился на меня.

Я мог бы использовать этер и покончить с этим мгновенно. В этом и был смысл. Это было бы разумно и правильно.

Но мне не хотелось быть разумным.

Мне не хотелось порядка.

Я ждал, наклонив голову, руки безвольно свисали вдоль туловища. Воздух был пропитан дымом от горящего дерева в траншее. Я чувствовал, как Киран снова давит; его беспокойство просачивалось сквозь щит, когда монстр достиг меня.

Я перехватил его за горло, впиваясь пальцами в остатки кожи. Трахея хрустнула под моими пальцами, когда я поднял его и швырнул тело в того, кто бежал следом. Оба повалились на землю, пока я шел вперед, попутно размозжив сапогом чей-то череп.

Еще один Жаждущий настиг меня, уже разинув пасть. Я ударил кулаком прямо в его подбородок. Гнилая кровь брызнула в воздух; я схватил его за челюсть и рванул руку на себя, начисто отрывая голову.

Я практически слышал голос Кирана в голове, пока уворачивался и бил ногой, отправляя очередного Жаждущего в огненный ров. Ничего из этого не было необходимостью. Совсем.