Нож врезался в кожу с яростным хрустом. Я не просто шил - я выплескивал всё свое напряжение в каждое движение.

- Контур!

Мана хлынула из пальцев не ровным потоком, а густыми, бурлящими толчками. Эмоции раскачивали мой резерв, превращая энергию в необузданное пламя. Я не чувствовал материала, я его уничтожал, вбивая в кожу свою тоску и гнев. Игла входила в чепрак, ведя за собой ярко синий след.

Нити внутри защиты пальцев получались перетянутыми, словно стальные пружины перед обрывом. Я игнорировал предупреждение конутра , сливая остатки сил в этот несчастный кусок кожи. - Контур не понимает. Надо крепче! -

Когда я положил последнюю закрепку, мир вокруг качнулся. Резерв маны мигнул тревожным алым:

Критически низкое содержание маны: 3%

Я тяжело дышал, глядя на результат своего исступления. На верстаке лежала иссиня-черная крага. Она выглядела безупречно и мощно, от неё исходил едва уловимый свет перенапряженной магии. С триумфальной, безумной улыбкой я натянул её на левую руку.

- Проверим…-

Я резко сжал кулак.

Вместо ожидаемого сопротивления раздался сухой, противный треск, похожий на костяной хруст. Перетянутые магические нити не выдержали. Вспышка выжигающего сетчатку синего света прорывалась между швами, а в следующую секунду крагу в моей руке буквально вывернуло наизнанку магическим спазмом, обдав руку горячим светом, похожим на плазму

Кожа лопнула сразу в нескольких местах, превратившись в безобразный, скрюченный кусок обгоревшего чепрака. Весь мой труд, дорогие материалы и последние силы превратились в мусор за одно мгновение.

Я замер, глядя на свои дрожащие руки. Опустошение было физическим. Мана на грани нуля лишила тело тепла - меня начал бить крупный озноб.

- Идиот, - прошептал я, и голос сорвался. - Какой же ты идиот…

Если кожа чувствует руку мастера, то моя рука сегодня была рукой мертвеца, цепляющегося за призраков.

Я прижал руку к груди, чувствуя через ткань куклу. Если я буду «чинить» так и дальше, то закончу свои дни в яме…

Сидя в темноте, не в силах даже пошевелиться, я вдыхал запахи выжженного кислорода и горелой кожи.

- Ева... - мать Софии..? -

Я попытался приподняться на локте, и тут же рухнул обратно на подушку, сбив дыхание. Вены на руках вздулись тугими канатами. Черные линии, полученные от Брони Пегаса, горели, как вживленные под кожу раскаленные прутья. Все предметы вокруг имели какое-то странное бело-лунное свечение, будто я наводил на них мышкой для последующего клика. Но свечение исходило не от самих предметов и даже не от окна. Оно пульсировало внутри глазных яблок, распирало черепную коробку изнутри, словно мозг увеличился в объеме. - Что за черт? - Контур!

«Контур» развернулся перед глазами не привычной аккуратной сеткой, а агрессивным саваном, накрывшим всю комнату.

Текущий уровень маны: 86%

Статус: Критическое насыщение. Тяжелая концентрированная мана.

Предупреждение: Риск выгорания каналов. Отравление носителя - 5%

Доступно новое умение: Р аспределитель внутреннего напряжения

Доступно новое умение: Молекулярная спайка (активное)

Доступно новое умение: Темпоральное сжатие (ультимативное)

А? Всплывающие сообщения были похожи на спам..

Вчера я выскреб себя до дна, пытаясь магией сшивать то, что требовало инженерного расчета, а сегодня был ей переполнен. Однако ощущалась она иначе. Если мана от отдыха или вдохновения была прохладной водой, то эта субстанция напоминала густой, кипящий гудрон.

И я знал её источник. Всю ночь, балансируя на грани сна и липкого бреда, я снова и снова прокручивал в голове скрежет металла, запах гари, осколки триплекса и крик Софии. Мое подсознание работало как аварийный генератор, сжигая остатки моей менталки и конвертируя чистую боль в магический ресурс. Каждый раз, когда сердце сжималось от тоски, резервуар пополнялся еще и еще. Меня замутило, к горлу подкатил ком. Это была не просто энергия - это был дистиллят моего страдания. Я чувствовал себя отравленным собственной памятью…

С трудом спустив ноги с кровати, я сел, обхватив голову руками. Левая ладонь, обожженная вчерашним магическим взрывом, ныла под грязной повязкой, но эта физическая боль казалась смехотворной по сравнению с тем давлением, что бушевало в крови. Я привык контролировать всё: от поставок шелка до биржевых котировок, Теодор Эйр привык плыть по течению. Но то существо, которым я стал сейчас, училось выживать в эпицентре шторма. Нужно было встать, двигаться, иначе эта энергия просто сожжет меня изнутри.

Я потянулся к куртке, небрежно брошенной вчера на спинку стула. Пальцы, подрагивающие от перенапряжения, нащупали во внутреннем кармане мягкий комок ткани.

Кукла.. В бледном утреннем свете выцветший ситец в горошек казался особенно уязвимым. Мелкие стежки, немного растрепавшиеся нитки, сбившаяся набивка. Маленький артефакт, связывающий меня с миром, которого больше не существовало. Вчера она была якорем, который не давал мне утонуть в безумии, а сегодня стала чем-то иным.

Я смотрел на неё и ждал привычного укола в сердце. Ждал, что перед глазами снова поплывет туман, а легкие сожмет спазм рыданий. Но ничего не произошло. Внутри выгорело всё, что могло гореть. Осталась лишь пустота, и эта гудящая в венах тягучая мана.

Игрушка нагрелась от жара моей ладони.

Пульсирующие цифры «86%» в углу контура. - Я больше не хочу и не могу это выносить. Я полагал, что возвращение памяти возродит меня, но оно меня убивает.

Я сделал глубокий вдох и закашлялся, когда спертый воздух мастерской наполнил легкие.

- Ты больше не будешь приходить ко мне по ночам, дочка. Я не буду торговать своим горем ради магических фокусов. Это - последний транш, твой последний подарок. Спасибо, родная. Передай маме привет...Я буду вас помнить.

Слова падали в тишину тяжелыми камнями. Я чувствовал, как с каждым произнесенным звуком что-то внутри защелкивается, встает на предохранитель.

Я встал, опираясь на здоровую ногу, и подошел к огромному кованому сундуку отца, стоявшему в углу. Петли скрипнули, открывая темное нутро, пахнущее старой кожей и металлом. Я отодвинул в сторону стопку пожелтевших пергаментов с лекалами, переложил тяжелые медные пряжки. На самом дне нашлось небольшое свободное пространство, куда я бережно положил куклу. Рядом с инструментами, которыми Александр создавал свои шедевры. Теперь это было её место. Не у сердца, где она рвала душу, а в архиве. В фундаменте того, кем я собирался стать.

Я накрыл игрушку лоскутом плотного темно-синего бархата. Словно опустил занавес.

Крышка сундука захлопнулась с глухим стуком. Щелкнул замок.

Головокружение не прошло, но теперь у него хотя бы была цель. Я больше не был жертвой обстоятельств или безутешным отцом. Я был инженером, у которого есть переизбыток топлива и сложная задача.

Вернувшись к верстаку, я пнул носком сапога валявшийся на полу черный комок - то, что осталось от вчерашней попытки сделать крагу на эмоциях. Обгорелая кожа рассыпалась в прах. Жалкое зрелище. Дилетантство.

- Больше никаких истерик, - сказал я себе. - Только ремесло! Только хардкор!

Надо был освежить мысли, и ледяная вода в ведре подходила для этого идеально. Я зачерпнул полные ладони и плеснул в лицо. Холод обжег кожу, проясняя зрение, Но свечение предметов не уходило. Не уходило и чувство слабости и тумана, напоминающее симптомы отравления, но иначе

Статус: Тяжелая концентрированная мана.

Предупреждение: Отравление носителя - 7%

Взгляд упал на перевязанную руку. Повязка пропиталась сукровицей и лечебной мазью и мешала, раздражала мне. Я перетянул её туже, зубами затягивая узел. Боль отрезвляла. Она была отличным напоминанием о том, что бывает, когда мастер теряет контроль.