Элиза медленно подняла на меня глаза. В них больше не было пренебрежения. Только глубокое, острое удивление. Тридцать серебряных за такую обувь было подарком, и она это понимала. Обычные сапоги у городского мастера стоили бы втрое дороже, а эти… эти были особенными.

- Ты изменился, Теодор, - тихо произнесла она. - Смерть Александра словно… выжгла в тебе всё лишнее, будто и не ты вовсе.

Она достала из кошелька тридцать серебряных монет и, помедлив, добавила к ним еще пять.

- Это Лине на удачу в новых сапожках. И… мой муж хотел заказать новые ремни для мельничного привода. Я скажу ему, что мастерская Александра снова открыта. По-настоящему открыта.

Когда они ушли, я долго стоял у окна, слушая звонкий топот маленьких ножек по дорожке. На ладони лежали монеты - «Первый взнос для коллекторов, уверен, скоро здесь придумают это слово.» - Пять золотых в кошеле и тридцать пять серебром на столе.

Мана в теле пульсировала ровно - уверенные 27%. Нога почти не ныла. Я посмотрел на Броню Пегаса над камином. Сто тридцать золотых долга всё еще казались огромной горой, но теперь я точно знал: у меня есть инструмент, чтобы эту гору свернуть.

Я взял обрезки телячьей кожи, оставшиеся от кроя, и аккуратно сложил их в ящик. Утро окончательно вступило в свои права. Пора было браться за следующий заказ, появление которого ознаменовало мерное цоканье копыт перед мастерской…

Судя по звуку, всадник совершенно не заботился о том, что загонит животное на каменистом подъеме. Я едва успел вытереть руки ветошью, как в тишину ворвался резкий, требовательный крик:

— Эй! Есть тут кто живой?!

Опершись на свою верную трость, я не спеша вышел на крыльцо. У коновязи, тяжело раздувая ноздри и роняя хлопья пены, замер мощный вороной конь. Всадник уже спрыгнул на землю и теперь яростно тряс в воздухе куском оборванного повода. Это был рослый мужчина лет сорока пяти в запыленном дорожном плаще, под которым угадывался качественный кожаный колет. На бедре у него висел тяжелый тесак, а через плечо тянулся широкий ремень патронташа - латунные донца патронов тускло поблескивали на солнце.

- Ты тут мастер? - Он окинул меня быстрым взглядом. Я видел, как в его глазах промелькнуло разочарование. Кажется, я не соответствовал его представлениям о солидном ремесленнике. - На тракте сказали, тут какой-то кожевник живет. Мне повод перетерло, едва коня удержал. Взьмешься?

- Кожевник здесь я, - ответил я максимально спокойным голосом, игнорируя его приказной тон. - Заходи в мастерскую. На солнце кожа капризничает, да и коню твоему передохнуть не помешает.

Всадник недовольно хмыкнул, но поводья не бросил - сам завел коня в тень навеса и только тогда шагнул под мои низкие своды. Он мгновенно заполнил собой всё пространство, привнеся запахи дорогого табака, ружейного масла и застарелого дорожного пота.

- Сколько времени займет? - Он бросил порванный ремень прямо мне на верстак. - У меня встреча на заставе через два часа. Если опоздаю - головы полетят.

Я взял ремень. Хорошая английская выделка, но до чего же запущенная! Разрыв случился прямо у крепления к удилам - там, где едкий конский пот и постоянное трение превратили некогда гибкую кожу в ломкую сухую щепу.

- Час, - коротко бросил я, прикидывая объем работы.

- Час?! - Мужик возмущенно всплеснул руками. - Да там два шва положить! Десять минут делов!

Я поднял на него взгляд, как Артур умел смотреть на клиента: с тихим достоинством мастера, который знает цену каждой минуте.

- Можно сделать за десять минут, и ты вылетишь из седла на следующем же повороте. А можно сделать так, что этот повод переживет твоего коня. Выбирай. Но за срочность и за то, что отрываешь меня от другой работы, я возьму пятьдесят серебряных монет.

Гость поперхнулся воздухом.

- Пятьдесят серебром? Парень, ты в своем уме? За такие деньги в Ривенхолле можно купить новое уздечное седло в сборе! Ты тут в своей глуши совсем берега попутал?

Я даже не шелохнулся. Просто положил повод обратно на край верстака.

- Можешь доехать до города, часа за четыре управишься. Если конь не сбросит тебя в овраг, поняв, что у него во рту вместо управления кусок веревки.

Наступила тишина. Он сверлил меня яростным взглядом, кулаки сжимались. Но мне было всё равно. После волков и встречи с приставом гневный всадник пугал меня меньше, чем тупая игла.

- Дьявол с тобой, - наконец выплюнул он, выудив из кошеля пригоршню монет и с грохотом опустив их на дубовую столешницу. - Пятьдесят серебром. Но если через час я увижу здесь кривую заплатку - пеняй на себя.

- Присядь, - я указал на тяжелую скамью у стены. - И не мешай.

Сев за верстак, я на мгновение закрыл глаза. Я понимал, что обычный шов здесь - это просто латка на гнилой ткани. Пришла идея попробовать новую находку, проявившуюся в работе с сапожками Лины.

Я аккуратно срезал размочаленные края под острым углом, готовя соединение «в ус». Достал пробойник, разметил отверстия. Всадник наблюдал за каждым моим движением. Его скепсис буквально физически давил на плечи.

Но когда я взял иглу, всё изменилось.

- Контур!

Внутренним взором я увидел, как внутри ремня светятся тусклые нити затухающей энергии. Я ввел иглу, и вместе с нитью в кожу вошла тонкая паутинка изумрудного света. Я сосредоточился. Вместо обычного стежка я начал «плести» внутри материала. Мана свивалась в тугую, микроскопическую спираль, обхватывая каждое волокно, стягивая их в монолитный узел. Крутая штука, надо потренировать!

В мастерской воцарилась такая тишина, что было слышно лишь мерное дыхание моего гостя. Мои пальцы двигались с пугающей уверенностью. Для него это выглядело как невероятно быстрая работа рук, но я-то знал: я восстанавливал жизнь в мертвой коже.

Ровно через пятьдесят минут я отложил иглу и взял полировочную кость. Несколько резких движений - и шов стал практически незаметным.

- Готово. Принимай работу.

Я протянул повод всаднику, тот взял его с явным недоверием. Хмурый - как я прозвал его про себя - встал, обмотал повод вокруг кулаков и, упершись ногами в пол, резко рванул в разные стороны. Его мышцы на руках вздулись, колет натянулся. Ремень даже не дрогнул. Не было ни единого звука расходящихся нитей.

Он ослабил хватку, посмотрел на свои ладони, потом на меня. В его глазах высокомерие сменилось изумлением.

- Это... как? - выдавил он. - Я рвал такие ремни голыми руками. Ты что, вплел туда стальную проволоку, парень?

- Хорошая работа не нуждается в проволоке, - я спокойно вытер руки ветошью. - Просто правильный натяг и уважение к материалу.

Он долго молчал, перебирая пальцами место шва. Наконец, он глубоко вздохнул и спрятал ремень. Весь его гнев испарился.

- Слушай, мастер... - он замолчал, подбирая слова. - Я в своем деле не первый день. Повидал кожевников и в Ривенхолле. Но то, что ты сделал с этим куском старого дерьма за час... Это уровень гильдии. Он протянул мне руку для рукопожатия.

- Меня зовут Бруно. Я начальник егерей из поместья Лорда, что за холмами. И раз уж ты такой умелец, мне недосуг тратить время на расшаркивания. У моих парней беда. Арбалеты у нас тяжелые, заставы в лесах сырые. Обычные краги летят через неделю. Тетива бьет по пальцам, кожа размокает. Мне нужны пять пар краг. Настоящих! Чтобы боец не думал о боли при взведении. Сделаешь?

Я едва заметно улыбнулся. Готовился хороший заказ, упускать его было нельзя.

- Арбалетные краги - штука капризная, Бруно.

- Вот именно! - Он хлопнул ладонью по столешнице. - Сделай мне одну пару. Тестовую! Если она будет стоить половины того, что ты сотворил с поводом - я заберу все пять и заплачу золотом. Срок - неделя. Идет?

- Идет, - кивнул я. - Через неделю в это же время.

Бруно кивнул, слегка задержал взгляд на Броне над камином и вышел во двор. Через минуту топот копыт возвестил о том, что он уехал.