Я остановился посреди разгромленной мастерской. Оставался только один предмет, который я не трогал. Верстак. Массивная дубовая глыба, стоявшая в центре комнаты, как алтарь.

Подойдя сердцу мастерской, буквально вросшему пол, уперся плечом в торец столешницы. Тяжелый, зараза. Словно налитой свинцом. Пришлось переставить больную ногу и найти упор.

- Иди .. сюда... - Я навалился всем весом, монолит затрещал, спина затрещала и ноги тоже... затрещали. Протестный скрип верстака символизировал капитуляцию. Еще усилие, и ножки прочертили глубокие борозды в вековой грязи.

Рука соскользнула с гладкого края. Ладонь с силой проехалась по необработанному, шершавому низу нижней балки.

- Твою ж мать! - шипение вырвалось сквозь зубы.

Острая, длинная щепа, торчащая из старого дерева, распорола мне указательный палец почти до кости. Глубокий, рваный порез. Кровь тут же брызнула на пыльный пол, темными, густыми каплями отмечая мой путь. Я рефлекторно сунул палец в рот, но объем крови быстро дал понять, что я скорее захлебнусь, чем залижу рану. В общем-то бычная ситуация для мастерской, но сейчас, после всего пережитого, это казалось последней каплей.

Я вспомнил, как Стефан в том разговоре сразу после нападения, обронил, что мана поддерживает заживление. На мана это изнутри.. - А что, если? - И кто сказал, что все мы не из кожи?

Если мне удалось спаять древнюю, мертвую шкуру… если я смог соединить волокна, которые распались века назад... то чем моя живая плоть отличается от материала? Это те же волокна. Тот же коллаген и та же структура. Мысль была манящей и, черт возьми, революционной!

Текущий уровень маны: 5 3%

Доступно умение: Молекулярная спайка

Я решился.

Большой палец здоровой руки с силой прижал рану, сводя края глубокого пореза вместе.

- Пооехалии!

Короткий импульс жжения прошил руку до локтя. Это было куда больнее, чем при работе с броней. Я убрал руку.

Крови не было и раны не было тоже. На подушечке пальца, там, где секунду назад вытекала кровь, осталась лишь тонкая, идеально ровная черная линия. Она выглядела как татуировка, как нарисованный тушью шрам, точно такая же, как узоры на моих предплечьях. Шок парализовал на секунду. Я смотрел на свой палец, сгибал и разгибал его - никакой боли. Только небольшое ощущение стянутости. Я зашил себя без ниток - о_х_р_е_н_е_т_ь. Сплавил собственное мясо.

Взгляд метнулся на левую руку, ту, что пострадала при разрушении краги и была замотана грязной тряпкой. Повязка сползла во время возни с верстаком и сейчас висела на запястье.

Я замер.

Кожа на руке была чистой. Красные, воспаленные пятна ожогов исчезли без следа. Вместо них была бледная, здоровая ткань, пронизанная легкой, едва заметной сетью черных прожилок. Регенерация, ускоренная переизбытком маны, и моя неосознанная воля исцелили тело, пока я работал. Я был ходячим артефактом, который чинил сам себя.

- Полезно, - нервный, лающий смешок вырвался из горла. - Пугающе до дрожи, но чертовски полезно.

Я вытер кровь с пола рукавом, словно заметая следы преступления, и вернулся к верстаку. Страха больше не было. Был только азарт охотника, почуявшего добычу. Уперся в стол с новой силой - верстак, скрипя, поддался еще на полметра, открывая участок пола, который не видел света полвека. Я опустил свечу к самым доскам, где пламя заплясало от сквозняка. Там, где стояла дальняя правая ножка верстака - место силы мастера, - пол выглядел иначе. Доски вокруг были темными, затертыми, а здесь дерево казалось чуть светлее. Я провел пальцем, ощущая каждую неровность. Два гвоздя держали короткую плашку. Шляпка первого была шершавой, ржавой, вросшей в древесину, а шляпка второго блестела и была слишком гладкой. Я поддел ее ногтем, свернув с посадочного места - это оказался не гвоздь. Это была искусно сделанная заглушка на длинном штыре.

Под ней, в глубине массивной половой доски, открылась узкая темная щель. Свет свечи отразился от тусклой латуни сложного механизма, спрятанного внутри. Я чуть было не залил все это дело расплавленным воском, поднеся свечу достаточно близко, чтобы рассмотреть отверстие.

Замочная скважина. Я же говорил! Это чертов фэнтези мир!

- А где ключ, отец? -

Предупреждение: Отравление носителя - 19%

—----

Объект: Броня Пегаса

Тип: Живая броня [класс: Легендарный]

Текущее состояние: целостность стрктуры 100%

Уровень заражения: 7%

Я сидел на полу, глядя в темный провал замочной скважины, и чувствовал, как эйфория от находки сменяется разочарованием. Это было похоже на то, как если бы я пробежал марафон, порвал финишную ленту и обнаружил за ней кирпичную стену.

— Где же ты? — прошептал я, проводя пальцем по шершавой доске.

Александр Эйр не мог просто спрятать замок и унести ключ с собой в могилу, это бессмысленно. Ключ должен быть в доме. Скорее всего, он отдал его Тео перед смертью, или сказал, где искать. Но Тео... Теодор был не тем человеком, которому стоило доверять секреты. В его голове, пропитанной вином, воспоминания смешивались в мутную кашу.

Я закрыл глаза, пытаясь вызвать образы из памяти носителя, все же мозг у нас был общий, может, что-то и сохранилось. Пустота… Никаких торжественных передач ключей, никаких тайных наставлений на смертном одре.

— Ты наверняка его потерял, идиот, — зло бросил я в пустоту. — Или засунул туда, где сам черт ногу сломит, пытаясь спрятать от самого себя в редкие минуты просветления. Я поднялся, морщась от стрельнувшей боли в пояснице. Организм, подстегиваемый адреналином и остатками маны, держался, но усталость накатывала волнами. Как говорится «Ночь вступала в свои права». Я начал методично осматривать ближайшие полки еще раз. Перетряхнул банку с гвоздями, высыпав содержимое на верстак, заглянул в старые кружки с засохшей краской, проверил щели в стенах. Ничего.

Свеча догорела, мигнула напоследок и погасла, погрузив мастерскую в густую темноту. Только лунный свет, пробивавшийся сквозь щели в ставнях, чертил на полу полосы, похожие на тюремную решетку. Ирония.., бессердечная ты сука.

— Ну ладно, утро вечера мудренее, — буркнул я, чувствуя, как веки наливаются свинцом, рухнул на кровать поверх одеяла и отправился к Морфею. Сон пришел мгновенно, вместе с желанным отдыхом он принес и странные фантасмагории: Мне снилось, что я шью кожу собственной плотью, а игла в моей руке превращается в змею, которая кусает меня за запястье, впрыскивая черный яд.

***

Стук в дверь ворвался в сознание как пушечный выстрел.

Я дернулся, садясь на кровати. В комнате было светло — слишком светло для раннего утра. Судя по солнцу, полдень уже миновал. Я проспал почти двенадцать часов и чувствовал себя бодрячком, хотя во рту и был мерзкий металлический привкус, будто я жевал фольгу.

— Мастер Тео! — голос за дверью был густым, басистым. — Ты живой там? Открывай, дело есть!

Я потер лицо ладонями, пытаясь вернуть чувствительность коже. Щеки казались онемевшими.

— Иду! — хрипло крикнул я, спуская ноги на пол.

Встать удалось со второй попытки. Мир слегка повело влево, но я удержал равновесие. Хромая и опираясь на трость, я добрался до двери и отодвинул засов. На пороге стоял мельник Габриэль — добродушный круглолицый мужчина в своем пропыленном мукой фартуке и с кустистыми бровями, на которых тоже осела белая пыль. В руках он держал свернутые кольцами широкие кожаные ленты, выглядевшие так, будто их жевали волки.

— Доброго дня, мастер, — прогудел он, окидывая меня внимательным взглядом.— Я уж думал, ты снова... того. Заболел.

— Работал допоздна, — я посторонился, пропуская его внутрь. — Заходите, Габриэль. С чем пожаловали?

Мельник прошел к верстаку и с глухим стуком свалил свою ношу на столешницу. Запахло старой, промасленной кожей и зерном.