На столе лежал лист пергамента. Нашарив на полке кусочек угля, я принялся за план и чертеж заказа. Переполнявшая меня мана разгоняла когнитивные процессы.

Задача: Бруно нужны краги.

Проблема: Для образца мана не нужна, нечего усилять.

Решение: Исключить магию из уравнения прочности. Заменить её технологией.

Мне нужен был композит! Материал, который будет твердым, как дерево, но вязким, как сама кожа. Память услужливо подкинула термин из университетского курса истории костюма. *Cuir bouilli* - Вареная кожа. Технология, которой пользовались оружейники средневековой Франции и Италии, создавая доспехи, способные остановить скользящий удар меча.

Суть была проста и жестока, как всё гениальное: выварить чепрак в смеси воска и масла. Коллаген в структуре кожи изменится, волокна спекутся, а воск заполнит пустоты. После остывания такая деталь станет монолитом.Я отложил уголь и оглядел мастерскую. Взгляд теперь цеплялся не за тени прошлого, а за ресурсы, и сейчас это было то, что нужно

Печь, котел, обрезки самого толстого чепрака, пчелиный воск, купленный вчера, нутряной жир - Этого должно хватить!

Я начал двигаться по мастерской, собирая необходимое. Движения были скупыми, экономными. Я чувствовал себя механизмом, который наконец-то смазали. Несколько минут назад у меня подкашивались ноги, теперь энергия, бурлящая в крови, требовала выхода, и мне не нравились эти качели.

Разжигая огонь в печи, я смотрел, как языки пламени лижут поленья. Жар коснулся лица, но внутри меня оставался лед. Сегодня я не буду творцом, я буду ремесленником. Жестоким, точным и эффективным.

Котел встал на огонь. Я бросил в него куски желтого воска и белесые комья жира. Смесь начала плавиться и шипеть, а мастерская быстро наполнилась сладковатым духом топящегося жира и горячего воска. Этот запах оседал на одежде, волосах, забивался в поры кожи. В моем прошлом мире так пахло в реставрационных цехах Лувра, где восстанавливали антикварную мебель, но здесь к благородным нотам примешивался едкий дым от печи и кисловатый аромат дубления.

Я стоял над котлом, помешивая варево длинной деревянной палкой. Жидкость побулькивала, лениво перекатывая золотистые пузыри.

Температура смеси: 82°C

Вязкость: Оптимальная

Оказывается, Контур мог оценивать и состав производственных смесей. Видимо, потому что они относились непосредственно к процессу работы! Мой мозг цеплялся за эти показатели, как за спасательные круги. Пока я анализировал градусы и проценты, у меня не оставалось времени думать о том, что я делаю это в чужом теле, в чужом мире.

- Форма! - скомандовал я сам себе и подобрал обрезок липового полена. Липа - материал мягкий, податливый, идеальный для моделирования. Здоровой рукой я зажал заготовку на верстаке, а правой, несмотря на ноющую боль под повязкой, взялся за стамеску.

Мне нужно было создать имитацию кисти стрелка. Не просто руку, а руку в напряжении - в тот момент, когда пальцы удерживают тетиву с натяжением в сотню килограммов. Я закрыл глаза, вызывая в памяти анатомические атласы: Сухожилия натягиваются, фаланги чуть сгибаются, образуя крюк, костяшки выступают вперед.

Стамеска вгрызлась в дерево, стружка падала на пол светлым дождем.

Мана внутри меня вела себя странно. Стоило мне сосредоточиться на образе, как энергия рванулась к рукам, желая «помочь». Пальцы зазудели, черные линии ожогов выделяли тепло. Вместе с тем, взгляд то давал фокусировку, то расфокус, то 1000-кратный зум. Мгновениями и видел молекулы дерева под лезвием, в следующий миг - все плыло. Я потряс головой.

Предупреждение: Отравление носителя - 11%

- Нет! Руками.

Я срезал лишнее слой за слоем обычным железом без всякой магии. Заставлял себя чувствовать сопротивление древесины, её фактуру. Это заземляло. Через двадцать минут передо мной лежала грубая, но анатомически верная модель трех пальцев: указательного, среднего и безымянного.

Теперь - главное.

Я подошел к столу, где лежали выкроенные куски чепрака толщиной почти в полсантиметра. Согнуть её сейчас было можно, но она тут же спружинила бы обратно. Я подхватил заготовки длинными кузнечными щипцами и опустил их в кипящее масло с воском. Жидкость взорвалась пеной. Кожа зашипела, из пор вырывался воздух, замещаясь горячей органикой.

Процесс импрегнации...

Насыщение: 12%... 25%...

Я смотрел на темнеющие лоскуты и чувствовал странное, мрачное удовлетворение. Материя подвергалась экстремальному воздействию, меняя свою суть. Коллагеновые волокна сейчас сваривались, скручивались, становились короче и жестче. Если передержать - кожа станет ломкой, как стекло. Если недодержать - останется мягкой тряпкой. Нужен был момент идеального баланса. Точка невозврата.

Насыщение: 85%

Состояние: Структурное изменение завершено. - Пора!

Я выдернул щипцы из котла. С кусков кожи капал кипящий жир, они потемнели до цвета горького шоколада и стали тяжелыми, скользкими. Бросив их на верстак, я схватил деревянную болванку, сейчас счет шел на секунды. Пока кожа горячая - она пластична. Как только воск начнет кристаллизоваться, она запомнит форму навсегда. Я наложил горячий чепрак на деревянные «пальцы». Жар пробил даже через плотные рабочие перчатки, которые я успел натянуть. Боль была резкой, но я приветствовал её, она помогала сохранять фокус.

С силой, на которую, казалось, не было способно это истощенное тело, я начал обжимать кожу вокруг дерева. Разглаживал складки, выгонял пузыри воздуха, формировал ребра жесткости. Мана снова попыталась вмешаться, предлагая «Термическую фиксацию», но я загнал её обратно вглубь сознания, используя лишь как допинг для мышц. Мои руки двигались быстрее и точнее, чем это было возможно физиологически, но никакой магии вовне не выходило.

Суровая бечева, которой с силой была обмотана заготовка, врезалась в мокрую поверхность, оставляя фактурный след.

- Остывай, - выдохнул я, отступая на шаг.

Сердце колотилось, пот заливал глаза, а в мастерской стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающего воска.

Пока «костяк» будущих краг превращался в камень, я занялся мягкой частью. Для внутренней стороны ладони и основы я взял ту самую телячью кожу, из которой шил сапожки для Лины. Она была нежной, но прочной на разрыв.

Здесь требовалась другая точность. Крой должен быть таким, чтобы швы не попали на места сгибов. Любой рубец внутри перчатки под нагрузкой превратится в лезвие, которое сдерет кожу с руки стрелка.

Я работал ножом-полумесяцем, выкраивая сложные, изогнутые детали. Контур подсвечивал линии натяжения, и я следовал им, располагая лекала так, чтобы кожа тянулась в ширину, но не в длину.

Взгляд упал на часы - вернее, на полоску света на полу. Полдень давно прошел. Я не ел с утра, но голода не было. Энергия «грязной» маны продолжала питать организм, сжигая его ресурсы взамен на выносливость.

Когда я снял бечеву с остывших накладок, результат заставил меня хищно улыбнуться: кожа стала твердой. Я постучал по ней ногтем - звук был звонким, как по выдержанному дубу. Форма пальцев застыла идеально. Это была уже не кожа в привычном понимании. Это была броня. Композит средневековья.

Теперь сборка. Самый ответственный этап.

Мне нужно было соединить каменный внешний панцирь с мягкой внутренней перчаткой. Игла здесь не поможет - проткнуть вареный чепрак вручную невозможно, есть риск сломать инструмент. Я взял примитивный коловорот с тонким сверлом, разметил линию соединения. Сверло вгрызалось в твердую кожу, оставляя аккуратные дырочки и стружку, похожую на пластмассовую.

Сшивать решил вощеной дратвой в четыре сложения. Шов выбрал «в канавку» - предварительно прорезав углубление, чтобы нитки утонули в материале и не перетерлись о тетиву арбалета. Игла шла тяжело, приходилось использовать клещи, чтобы протягивать её через отверстия. Мозоли на ладонях горели, перевязанная рука ныла, но я вошел в ритм.