III. К АРТЕМИДЕ[222] Артемиду, ту, что забыть песнопевец не смеет, Мы воспоем, возлюбившую лук, и охоты, и травли, И хоровод круговой, и пляски на горных высотах; Петь же начнем от времен, когда еще девочкой малой, 5 Сидя на отчих коленях, она лепетала умильно: «Батюшка, ты удели мне дар вековечного девства, Много имен подари, чтобы Феб не спорил со мною! Дай мне стрелы и лук — или нет, отец, не пекися Ты о луке и стрелах: скуют мне проворно киклопы 10 Множество стрел и гибкою лук наделят тетивою. Ты же мне светочи даруй в удел и хитон, до колена Лишь доходящий, дабы нагнать мне зверя лесного; Дай шестьдесят дочерей Океановых, резвых плясуний — Каждой по девять годов, и каждая в детском хитоне; 15 Дай в прислужницы мне два десятка нимф амннсийских [223] — Пусть пекутся они у меня о сапожках и гончих Псах, когда мне случится сражать оленей и рысей. Горы мне все подари, а вот город — какой пожелаешь Мне уделить; не часто его посетит Артемида. 20 Жить на высях я буду, людей, города навещая Только по зову рожающих жен, что в пронзительных муках Станут ко мне вопиять, мне в удел сужденные первый Мойрою; им я должна помогать и нести избавленье, Ибо не ведала мук, нося меня и рождая, 25 Мать, но безбольно на свет из родимой явила утробы» [224]. Гак говорила она и силилась тронуть с мольбою Подбородок отца, но долго ручки тянула Прежде, чем дотянулась. Отец же кивнул ей приветно И, улыбаясь, сказал: «Когда бы таких мне рождали 30 Чаще богини детей, о гневе ревнующей Геры Я бы и думать не стзл. Прими же, дитя, в обладанье Все, что сама пожелала! Но больше отец твой прибавит. Тридцать дам городов, а к ним — укреплений немало, Тридцать дам городов, из которых вовек ни единый 35 Бога иного не станет хвалить, по тебе именуясь; Много притом городов Артемида разделит с другими, На островах и на суше; и в каждом городе будут Роща у ней и алтарь. И еще — все дороги отходят. Гавани все под руку твою». Закончивши слово, 40 Он головою кивнул. И в путь отправилась дева, Критской взыскуя горы, ища лесокудрого Левка [225]; После пошла к Океану и нимф получила избранных — Каждой по девять годов, и каждая в детском хитоне. Много ликуй, о Кэрата поток, и ты, о Тефиса [226], 45 Ибо своих дочерей Летоиде вы дали в подруги! Но оттоль поспешила к киклопам она, обрела же Их на острове том, что зовется Липарой, — Липарой Ныне зовем мы его, но тогда он был Мелигунис, — У наковальни Гефеста, великое дело свершавших [227]: 50 Чашу ковали они, водопой Посейдоновым коням. Как устрашилися нимфы, ужасных узрев исполинов, Высям Оссы [228] подобных! У каждого яро глядело Из-под бровей единое око, огромностью схоже С четверокожным щитом; к тому же звон наковален 55 В уши нимф ударял, и кузнечных мехов воздыхавших Свист громогласный, и тяжкие стоны; охала Этна, Охала с ней Тринакрия [229], жилище сиканов, а дале Ахал Италии край [230], и эхом Кирн ему вторил; Между тем ковачи, вознося над плечами с размаху 60 Молоты, мощно в расплавленный ком железа иль меди В лад ударяли и ухали шумно сквозь сжатые зубы. Вот потому-то без слез не могли Океановы дщери Ни на вид их глядеть, ни шума кузнечного слышать. Немудрено: всегда ведь дрожат, киклопов завидев, 65 Дщери блаженных, даже и те, кому лет уж немало. Ежели матери дочка не хочет слушать, бывает, Мать в подмогу себе для острастки кличет киклопов — Арга или Стеропа; тогда из укромного места Кто выходит? Гермес, обличье вымазав сажей. 70 Живо он страх нагоняет на девочку; та, присмиревши, Льнет к материнской груди, глаза покрывая руками. Ты же, о Дева, и прежде, трехлетней еще, не страшилась Было: Лето на руках принесла тебя в гости к Гефесту, Что тебя пожелал повидать, одарив для знакомства. 75 Здесь на крепких тебя Бронтей [231] лелеял коленях, Ты же с пространной груди густые власы ухватила Крепко и дернула с силой... Досель у него безволоса Вся середина груди, как бывает, когда заведется У мужчины в висках, оголяя кожу, лисица. 80 Так и на этот раз ты речь повела без смущенья: «Эм, киклопы! Живей снарядите мне лук кидонийский, Стрелы в придачу к нему и для стрел вместительный короб Ведь не один Аполлон — и я Лето порожденье! Если же мне придется добыть стрелою иль вепря, 85 Или зверя иного, то будет пир для киклопов». Молвила: сделано дело — и ты получила доспехи. После направилась ты за сворой в Аркадию, к Пану В сельский приют, и его ты нашла; он резал на доли Меналийскую рысь [232], плодовитых сук насыщая. 90 Он, брадатый, тебе подарил двух псов черно-белой Масти, а трех — огневой, одного ж пятнистого; хваткой Крепкой впившись в загривок, хотя бы и льва они в силах Довлачить живого на двор; а к ним он добавил Семь собак киносурских [233], что вихря быстрее и могут 95 Лучше всех затравить и лань, и бессонного зайца, Без промедленья сыскать оленя иль дикобраза Логово и, не сбиваясь, вести по следу косули. Вспять от Пана пойдя (а псы за тобою спешили!), Ты повстречала на высях, в предгорьях горы Паррасийской, 100 Скачуших ланей, дивное диво! Паслися на бреге Чернокремпистоя реки Анавра [234] они неизменно, — Ростом больше быков, а рога их златом блистали. Ты изумилась и молвила тотчас милому сердцу: «Вот пристойная дичь Артемиде для первой охоты!» 105 Было всего их пять; четырех ты настигла немедля, Псами их не травя, и в свою запрягла колесницу. Но убежала одна, пересекши поток Келадона [235], По замышлению Геры, готовившей подвиг последний В ней для Геракла; и скрыл беглянку холм Керинейский 110 О Артемида, о Дева, убийца Тития [236]! Златом Блещут доспехи твои, колесница твоя золотая, И золотые уздечки, богиня, вложила ты ланям. Но куда ты свою погнала впервые упряжку? К Тему [237], Фракийской горе, отколе порывы Борея 115 Веют, стужей дыша на тех, кто плащом не укутан. Где же ты светоч смолистый срубила и где запалила? На Олимпе мисийском [238] срубила; а неугасимый Пламень, пылающий в нем, взяла от перунов отцовских. Сколько раз ты, богиня, серебряный лук испытала? 120 Первый выстрел был в улем [239], второй в дубовое древо, Третий зверя лесного добыл; но четвертый не древо — Град нечестивых мужей поразил, которые много И над пришельцами зла совершали и над своими. Горе тем, кого посетишь ты яростным гневом! 125 Сгинет скот их от язвы, и сгинут посевы от града; Старцы власы остригут, хороня сыновей; роженицы Будут, стрелой сражены, умирать, а ежели горькой Смерти избегнут, так явят на свет недостойное жизни. Но у тех, на кого ты с улыбчивой милостью взглянешь, 130 Нивы злаком обильным кипят, отменно плодится Стадо, и счастлив их дом; притом и в могилу не сходят Прежде они, чем успеют сполна вкусить долголетья. Распри семейной не знают они, той распри, что часто Даже и сильные домы губила; но ставят согласно 135 Рядом сиденья свои за столом золовки и снохи. К ним же да сопричтется и друг мой, кто друг мне по правде^ Да сопричтусь я и сам, госпожа! Тебя воспевая, В песнях славя и брак Лето, и тебя неустанно, И Аполлона, и все деянья твои, о богиня, 140 Также и псов, и колчан, и ту колесницу, на коей Ты возносишься быстро в небесные домы Зевеса. Там встречает тебя у ворот Гермес Акакесий [240]И принимает доспех; а добычу Феб принимает. Впрочем, было так прежде — покуда еще не явился 145 Мощный Алкид [241]. Когда ж он пришел, Аполлон распростился С этой заботой; тиринфянин [242] сам теперь неустанно Подле ворот сторожит, смотря еще издали, нет ли Тучной снеди с тобой для него. Несказанный подъемлют Смех блаженные боги, и теща сама особливо [243], 150 Видя, как он из твоей колесницы огромного тура Иль клыкозубого вепря влачит, ухвативши за ногу, Небескорыстные -речи меж тем к тебе обращая. «Ты поражай вредоносных зверей, дабы человеки Помощь узрели в тебе, как во мне; а ланям и зайцам 155 Мирно пастись разреши. Ну, что тебе лани и зайцы Сделали? Нет, кабаны, кабаны — вот пажитей гибель! Да и в быках для людей — немалое зло. Не жалей их!» — Молвит, а после спешит разделаться с тушей великой [244]. Если и богом он стал через дуб фригийский [245], однако 160 Та же прожорливость в нем, и тот же остался желудок, С коим он встарь повстречался пахавшему Феодаманту [246]. Амнисиады меж тем от упряжки твоей отрешают Ланей усталых, скребницей их чешут и корм задают им, С луга Геры собрав траву, растущую быстро, — 165 Клевер трилистный, которым и Зевсовы кормятся кони; Доверху чаны златые спешат они после наполнить Чистою влагой, дабы водопой был ланям приятен. Ты же вступаешь в отцовский чертог; там все тебя кличут Рядом с собою воссесть; но ты к Аполлону садишься. 170 Если же нимфы ведут вокруг тебя хороводы, Будь то подле истоков египетской влаги Инопа [247], Иль у Питаны (затем, что твоя Питана!) и в Лимнах [248], Иль когда, о богиня, ты к Алам идешь Арафанским [249], Бросив Скифский предел [250] и обычаи тавров отринув, — 175 Пусть в это время мои быки не выходят на ниву Чуждую труд свой дневной совершать за условную плату! Верно, в хлев воротятся они, вконец изнемогши, Крепость мышц потеряв, хотя бы стимфейской породы Девятилетки то были, что роги влачат, рассекать же 180 Пашню оралом способней других. Ведь бог солнцезарный, С неба такой хоровод приметив, коней остановит, Залюбовавшись; а дня между тем теченье продлится. Меж островами какой тебе мил, и какая вершина, Град какой, и залив? И кого возлюбила особо 185 Ты среди нимф, и каких героинь принимала в подруги? Мне открой, о богиня, а я поведаю людям. Меж островами — Долиха, средь градов мила тебе Перга [251], Горы Тайгета милы, заливы же любы Еврипа [252]; Но среди нимф возлюбила ты дивно гортинскую нимфу, 190 Зоркую Бритомартис-оленеубиьцу, за коей Гнался по критским горам Минос, язвимый желаньем. То в укромах лесных от него таилася нимфа, То в болотных лощинах; он девять месяцев кряду По бездорожью блуждал, не желая погони оставить; 195 Но под конец, настигаема им, она ввергнулась в море, Прянув с обрыва, а там ее удержали тенета Спасших ее рыбарей. С тех пор кидонийцы «Диктиной» Нимфу зовут самое, а утес, с которого нимфа Прянула, кличут «Диктейским»; алтарь у брега воздвигнув, 200 Жертвы приносят они, венки же плетут из фисташек Или сосновых ветвей, но мирт рукам их запретен, Ибо веточка мирта, за пеплоса край зацепившись, Девы замедлила бег; с той поры ей мирт ненавистен [253]. Светоченосная Упис [254], владычица, критяне даже 205 И тебя самое именуют прозванием нимфы. Ты и Кирену дарила приязнью, ей уступивши Двух охотничьих псов, из которых один Гипсеиде [255]После награду стяжал на играх при гробе Иолкском [256]. И супругу Кефала, Дейонова сына, избрала [257]210 Встарь белокурую ты, госпожа; а еще, по преданьям, Больше света очей ты любила красу Антиклею [258]. Первыми эти двое и лук, и колчан стрелоемный Стали носить у плеча, оставляя правое рамо Неприкровенным и правый сосок всегда обнажая. 215 Также лелеяла встарь быстроногую ты Аталанту [259] Деву, Иасия дщерь аркадского, вепреубийцу, Псов подстрекать научив и цель стрелою уметить. Не изрекут на нее хулы зверобои, что были На Калидонского созваны вепря; добычу победы 220 Край Аркадский приял и досель те клыки сберегает. О, ни Гилей, полагаю, ни Рэк неразумный не станут [260], Сколько ни мучит их злость, хулить облыжно в Аиде Лучницу; не подтвердят той лжи бока их и чресла, Те, что кровью своей обагрили утес Меналийский. 225 Радуйся много, Хитона, держащая храмы и грады, Ты что в Милете являешь себя! Ведь тобою ведомый Некогда прибыл в тот край Нелей из Кекропова царства [261]. Первопрестольница ты хесийская [262]! Царь Агамемнон Дар во храме твоем принес тебе, путь умоляя 230 Вновь открыть кораблям (ибо ветры ты оковала), В оное время, как плыли суда ахейцев на грады [263]Тевкров, бранью грозя Рамнусийской ради Елены [264]. Также и Пройт [265] два храма тебе, богиня, воздвигнул: Первый «Девичьей» [266], когда ему в дом ты дев воротила, 235 Что в Азанийских блуждали горах; второй же, на Лусах [267], — «Кроткой» [268], затем, что у чад его отняла ты свирепость. И амазонок народ, возлюбивший брани, у брега, Подле Эфеса поставил тебе кумир деревянный В сень священного дуба, и жертвы Гиппо сотворила [269]. 240 Но остальные плясали вокруг, о владычица Упис, Бранную пляску сперва, щитами вращая, а после Хоровод по кругу вели; пронзительный голос Им подавала свирель, чтоб в лад они били стопами (Ибо выдалбливать кость оленью тогда не навыкли, 245 Как то Паллада во вред оленям измыслила). Эхо До Берекинфа неслось и до Сард [270], как топотом шумным Землю разили они, и вторили звоном колчаны [271]. После ж вокруг кумира того воздвигся пространный Храм; святее его никогда не видело солнце, 250 Как и богатством обильней: легко и Пифо превзойдет он. Храм сей разрушить грозил Лигдамид, обуянный гордыней [272]: Дерзкий обидчик; привел он рать кормящихся млеком, Словно песок, несчислимых с собой киммерийцев, живущих. Подле пролива того, что зовется по древней телице [273]. 255 Как помрачен был рассудок царя проклятого! Больше Уж ни ему не пришлось увидеть Скифскую землю, Ни другим, чьи повозки пестрели на бреге Каистра [274], Путь возвратный найти; ибо лук твой — защита Эфесу! О Мунихия, ты заливами правишь, Ферея [275]! 260 В почести да не откажет никто Артемиде, затем что Даже Ойнею [276] пришлось не к добру созывать зверобоев; Пусть не желает никто с Охотницей [277] спорить в искусстве — За похвальбу и Атрид расплатился пеней немалой; Девственной да не дерзнет никто домогаться — как Отос [278], 265 Так Оарион [279] желаньем пылали себе не во благо; Плясок пусть никто не бежит ежегодных — отвергнув Танец пред алтарем, и Гиппо вкусила возмездье. Радуйся много, Царица! И к песне будь благосклонна. вернуться Гимн III «К Артемиде» считается самым «неорганичным» гимном Каллимаха — собственно эпические эпизоды, составляющие 2/3 гимна, непоследовательно и нелогично с точки зрения гимнической традиции соединяются с чисто лирическими. Прежде всего обращает на себя внимание тот факт, что в этом гимне нет описания культовой ситуации, нет «религиозных рамок», как в гимнах V, VI и отчасти в гимне II, нет воспроизведения просто «внешней обстановки», как в гимне I. Более близкая связь обнаруживается между гимнами III и IV, но если в гимне IV эпические эпизоды построены почти без нарушения временной и сюжетной последовательности, то гимн III конструируется как бы из разрозненных мотивов, эпизодов. И эта временная и сюжетная пестрота воплощает совершенно иную, чем у эпического художника, направленность поэтического осмысления мифологического материала. Если в первом случае мы имеем дело с последовательно сменяющими друг друга эпизодами, фазами — частями гимна, то во втором — со множеством совместно выступающих разнородных элементов, деталей, подробностей, мотивов и т. д. В гимне III поэт фиксирует внимание сразу на нескольких сюжетах, подчиняя их описанию атрибутов, функций, культов богини Артемиды. Возникает впечатление, что поэт, как писал в свое время Ф. Кортц (Kortc F. Eigentümlichkeiten der Kallimacheischen Dichtkunst. Köln, 1901 — 1902. S. 8), не имел никакой другой цели, кроме перечисления атрибутов Артемиды и прославления ее под разными именами. Поэтому после знаменитой сцены у Зевса идут эпизоды, рассказывающие о приобретении богиней лука и стрел, охотничьих собак, ланей для упряжки, пылающего факела, называются любимые города, горы, заливы, любимые нимфы — подруги богини, ее самые знаменитые храмы и т. д. Относительно хронологии гимна среди ученых единого мнения нет. Одни полагают, что гимн был написан в последнее десятилетие царствования Птолемея II (258 — 248 гг. до н. э.) для одного из самых значительных празднеств в Малой Азии. По мнению других, данный гимн имеет отношение к родине поэта — Кирене — и был написан не позднее 260 г. до н. э. Каллимах называет свою поэзию «детской игрой», причем «детскость» гимна совершенно естественна. Каллимаха считают первым поэтом, который изобразил поведение ребенка (именно в этом некоторые исследователи находят особое очарование и прелесть данного гимна). Но к «детскости» Каллимаха примешана ирония, поэтому поэт не кажется нам «глупым взрослым». Юмористическое начало гимна III всегда отмечалось исследователями, которые подчеркивали мягкость и нежность юмора в данном гимне. вернуться ...нимф амнисийских... — Амнис — редкое географическое название небольшого местечка, горы или реки на Крите, недалеко от Кноса. Встречается лишь у Аполлона Родосского (III 877, 882). вернуться В том, что Артемида через свою помощницу (ранее — свою ипостась) Илифию помогает роженицам и, только что появившись на свет, помогает матери принять родившегося вслед за ней Аполлона, сказываются рудименты архаической богини. вернуться В подлиннике: сна белую критскую гору, заросшую лесом» (levkos «белый»). вернуться Кэрат — река на Крите близ Кноса; Тефиса (Тефия) — супруга Океана, мать океанид. вернуться — широко известная сцена: Артемида в кузнице Гефеста, причем кузница переносится поэтом с Олимпа на остров Липару — самый большой из островов у побережья Сицилии. вернуться Осса — гора в фессалийской Магнесии, родина кентавров. вернуться Тринакрия, или Тринакия, — древнее название Сицилии, получившей его или из-за наличия на острове трех горных вершин или из-за своей треугольной формы. Сиканы — древний народ, переселившийся, возможно, от реки Сиканы сначала в Италию, а оттуда в Сицилию. вернуться — первоначальное название самой южной части Апеннинского полуострова. Теперешняя Италия, начинающаяся с Альп, впервые так названа у Полибия (Полибий II 14). Кирн — греческое название острова Корсика. вернуться Меналийскую рысь... — Меналийские горы в Аркадии — любимое место пребывания Пана. вернуться Киносурские собаки — порода охотничьих собак. вернуться Анавр — река в Фессалии, впадающая в Пагасейский залив. вернуться Убийца Тития — этими словами Каллимах напоминает о редком мифе о великане Титии, который домогался Латоны в Пифоне и был убит Артемидой (или Аполлоном). Мучения Тития продолжаются и в подземном мире, коршун пожирает ежедневно его печень, которая снова вырастает. вернуться Тем — горный хребет в северной Македонии и Фракии, ныне Балканы. вернуться Олимп мисийский — Мисия — область в Малой Азии. вернуться Гермес Акакесий — «отвращающий зло», «благодетель». вернуться Тиринфянин — Геракл (служил царю Тиринфа Еврисфею). вернуться Чревоугодие Геракла традиционно в интерпретации образа героя (ср., например, «Алкесту» Еврипида). вернуться ...богом он стал через дуб фригийский... — Намек на миф о смерти Геракла, сгоревшего на костре. вернуться Феодамант — старик-пахарь, отказавшийся накормить Геракла и за это наказанный им. вернуться Иноп — небольшая речка на Делосе, истоки которой, по мнению Каллимаха, в Египте, у Эфиопских гор. Значительное расстояние Иноп, как считал поэт, протекает под землей. вернуться Питана, Лимны — знаменитые места почитания Артемиды в Лаконии. Лимны — букв, «болота». Святилища Артемиды часто находились вблизи источников и болот, был даже культ Артемиды Лимнатис («болотной»), символизирующий плодородие растительного божества. вернуться Алы Арафанские — аттический дем; находился между Марафоном и Бравроном, был известен храмом, посвященным Артемиде. вернуться Скифский предел — Скифией древние авторы называли территорию причерноморских степей и предгорий Кавказа. Тавры — одно из скифских племен, которое имело обычай после кораблекрушения приносить жертву своей богине. Эту богиню некоторые греческие авторы отождествляли с Артемидой. Культ Артемиды Таврической хорошо известен благодаря мифу об Ифигении. вернуться Долиха, позднее остров Икара, — один из Киклалских островов. Перга — главный город Памфилии со знаменимым храмом Артемиды. вернуться Тайгет — высочайшая горная цепь в Греции. Еврип — пролив между островом Евбеей и материком. вернуться Каллимах вставляет критский миф о гортинской нимфе Бритомартис, дочери Зевса, которая отождествлялась с самой Артемидой. вернуться Упис (Опис) — имя Артемиды как помощницы при родах. вернуться ...при гробе Иолкском. — Имеется в виду могила Пелия. Иолк — старый город в Фессалии, место сбора аргонавтов. вернуться ...супругу Кефала, Дейонова сына... — Имеется в виду Прокрида. вернуться Антиклея — дочь Автолика, жена Лаерта, мать Одиссея. вернуться Аталанта — дева-охотница, которая убила калидонского вепря. После охоты она получила в награду голову вепря, из-за чего началась ссора с другими участниками охоты. вернуться Гилей, Рэк — кентавры, которых убила Аталанта. вернуться Нелей — сын Кодра, основателя Афин; был изгнан братом и основал город Милет. Кекропово царство — афинский кремль, построенный Кекропом. вернуться Хесийская — эпитет Артемиды на острове Самос, где была горная цепь того же названия. вернуться намек на миф о жертвоприношении Ифигении в Авлиде. вернуться Тевкры — троянцы. Рамнусийская — эпитет Елены, чтившейся в Рамнунте, в Аттике. вернуться Пройт — царь Тиринфа. Его дочери, отказавшиеся от участия в культе Диониса, были наказаны безумием. вернуться Азанийские горы — в Аркадии, на границе с Элидой. Лусы — город в северной Аркадии. вернуться Гиппо — у Каллимаха одна из амазонок, у Гесиода — дочь Океана. вернуться Берекинф — город и местность во Фригии; Сарды — столица Персии. вернуться описание культа и ритуальной пляски Артемиды Эфесской; в Эфесе почиталось изображение Артемиды многогрудой (polumastos). В Неаполе в Национальном музее сохранилась копия Артемиды Эфесской с греческого оригинала эпохи эллинизма. вернуться Лигдамид — царь киммерийцев, осевших в Киликии. вернуться ...пролива того, что зовется по древней телице. — Имеется в виду пролив Босфор Киммерийский, теперь Керченский пролив. Древняя телица — Ио, возлюбленная Зевса, превращенная Герой в корову (boosporon «пролив коровы»). вернуться Мунихия — имя Артемиды от полуострова Мунихий, около Афин, с ее храмом; Ферея — имя Артемиды от Фер в Фессалии. вернуться Отос (От) — сын Посейдона, великан, который заковал вместе со своим братом бога Ареса (Ил. V 385; Од. XI 308); покушался на девственность Артемиды и пал от ее стрел (или от стрел Аполлона). вернуться Оарион (Орион) — великан и охотник, сын Посейдона; убит стрелой Артемиды за то, что покушался на ее девственность. По другой версии, был ужален скорпионом по ее приказанию. |
