Внутри оказался настоящий малахитовый собор.

Стены искрились и переливались в свете наших фонариков, отбрасывая на пол причудливые зеленые блики. Казалось, мы шагнули внутрь гигантской драгоценности.

Воздух звенел от тишины, и каждый наш шаг отдавался гулким эхом.

Но сказочная красота таила смертельные ловушки, и первым испытанием стал подземный лабиринт – не просто коридор, а сложная система гротов и расщелин, где акустика играла с нами злую шутку.

Наш шёпот, многократно отражённый, возвращался к нам искажённым, обретая свой собственный, зловещий голос.

- Оставьте ее в покое! – пропел из темноты шёпот, похожий на скрип старого дерева.

- Уйдите прочь! – вторил ему другой, ледяной и безжизненный.

- Она уже никогда не проснется!

- Останешься – сгинешь!

Эхо било по психике, рождая панику и желание бежать.

Я чувствовала, как по спине струится холодный пот, а пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.

Мы двигались, почти не дыша, а коты, прижав уши к головам, крались за нами бесшумно, как призраки, их глаза два жёлтых и два сапфировых луча стали единственными неподвижными точками в этом танце теней и шёпота.

Вторым испытанием стал хрупкий раскачивающийся мост, перекинутый над черной пропастью, из которой доносился шелест, словно там ворочалось что-то огромное и чешуйчатое. Дне не было видно и если сорваться с моста, который на ладан дышит, то…

Лучше о таком даже не думать!

- Я первая, - выдохнула я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Инстинкт исследовательницы, тот самый, что заставлял меня в детстве залезать на самые высокие деревья, пересилил страх. Да и внутренняя уверенность, что все получится придавала сил.

Я ступила на шаткий мост.

Камень под ногами оказался скользким.

Я двигалась, расставив руки для равновесия, но на середине моста я все-таки поскользнулась. Сердце упало в пятки, мир поплыл. Но в тот же миг сильная рука схватила меня за локоть, и я обрела равновесие.

- Не смотри вниз, - тихо, но твёрдо сказал Егор.

Мы пересекли пропасть, и в тот момент, когда мои ноги ступили на твёрдую землю на другой стороне, шелест в бездне стих, сменившись почти что разочарованным вздохом.

- Спасибо! – выдохнула я, глядя ему в глаза.

Он лишь улыбнулся, скользнув по мне взглядом.

И вот, наконец, мы вошли в сердце горы.

Грот предстал огромным, куполообразным.

Свод его терялся в темноте, а всё помещение подрагивало от блеска самого малахита. В центре, на огромном ложе из цельного камня, спала девушка. Её кожа была бледной, как мрамор, длинные волосы цвета воронова крыла рассыпались по изголовью, а лицо, с тонкими, гордыми чертами, было неподвижным и прекрасным, как у спящей богини.

- Это хозяйка медной горы, дух Урала. – Прошептал Егор.

Но приблизиться к ней не дал последний, самый грозный страж.

Он выполз из тени за её ложем, и у нас перехватило дыхание.

Это был Змей, тело которого состояло из переливающегося малахита. Он заполнял собой половину грота, а его глаза горели холодным, безжалостным пламенем.

- Он проверяет, достойны ли мы ее разбудить! – прошептал Егор, заслоняя меня собой.

Змей посылал нам видения.

Мы видели, как сказочный мир Влада окончательно угасает, деревья превращаются в прах, а реки в пыльные русла.

Мы видели наш собственный мир, погружённый в серую, безрадостную реальность, где магии не осталось и в помине.

Мы видели себя старыми, сломленными, сидящими в уютных, но таких пустых квартирах и с тоской вспоминающими этот безумный поход как несбыточный сон. Мы попробовали все изменить, но не сдюжили. Сдались почти в самом конце пути.

Ведь не зря говорят, что последний поворот самый темный, самый тяжелый, самый пугающий. Но если не сдашься, за ним окажется свет, твоя мечта, к которой ты шел.

И это оказалось самое тяжелое испытание – увидеть крах своих надежд.

Но мы стояли вместе.

Я сжала свое изумрудное кольцо, Егор свое малахитовое. Мы не просили о помощи, мы демонстрировали свою веру.

Я думала о Владе, о его надежде.

Егор, как он потом признался, думал в тот миг не о чертежах и своей размеренной жизни в центре Петербурга, а о том, как странно оказаться на краю пропасти с девушкой, которую, кажется, знаешь сто лет...И в присутствии которой так бьется сердце.

Наши кольца вспыхнули одновременно, изумрудный и малахитовый лучи слились в один ослепительный поток света. Он ударил в каменную грудь Змея, но не ранил его, а наполнил его изнутри. Чешуйки малахита засверкали, как драгоценности. Змей склонил свою огромную голову, издал низкий звук, похожий на отдалённый раскат грома и начал медленно отползать, растворяясь в стенах пещеры, становясь её частью.

Мы подошли к каменному ложу.

Я, затаив дыхание, осторожно дотронулась до руки Царевны. Её кожа была холодной и гладкой, как отполированный камень.

- Как её разбудить? – в отчаянии прошептала я.

Все испытания пройдены, а она всё спала.

- Может, ей нужна новая история?

- Попробуешь? – я с надеждой взглянула на него и сжала его ладонь.

И тогда Егор заговорил. Он описывал ей новый, прекрасный сказочный дом, который он построит для нее в мире людей, не из бетона и стекла, как строитель и архитектор, а из истории и памяти о камне, как писатель сказок. Он говорил о мостах, перекинутых через пропасти неверия, о дворцах, сотканных из надежды и чуда.

Ресницы Царевны дрогнули, и она открыла глаза. Они оказались цвета жидкого малахита, глубокие и бездонные.

- Кто ты? Почему ты будишь меня не силой, не поцелуем, не сказками, а мечтой? – её голос был похож на тихий перезвон хрустальных колокольчиков.

- Я тот, кто пришёл не за невестой, а за союзницей, - ответил Егор. – Миру нужна новая сказка, наша с тобой.

Обратный путь оказался простым.

Портал, ведущий во владения Кощея, открылся сам собой, едва София, так звали Царевну, сделала твёрдый шаг навстречу Егору, приняв его руку.

Встреча Влада и Софии была зрелищем, которое забыть невозможно.

Они стояли в центре поляны, олицетворяя две великие силы: буйный, живой лес и вечный, несокрушимый камень.

Они стояли, изучая друг друга, а вокруг, казалось, сам воздух трепетал от напряжения. Но потом Влад, обычно такой насмешливый, с неподдельным уважением поклонился.

- Хозяйка гор, - произнёс он, и его голос звучал торжественно и непривычно строго. – Мы давно тебя ждали.

- Повелитель леса. – Ответила София, и её губы тронула лёгкая улыбка. – Я слышала, твоя магия сказки иссякает, моя сила тоже спала, забытая. Но, кажется, вместе мы можем всё изменить.

Их свадьба стала праздником для всех миров.

Гудел сказочный лес, звенели малахитовые чертоги.

В тронном зале Кощея, который преобразился, украшенный гирляндами из живых цветов и сияющих малахитовых кристаллов, гудели от восторга лешие и водяные, звенели смехом русалки, а с потолка осыпался серебристый иней, сотворённый самой Снежной Королевой, соблаговолившей явиться.

Где-то далеко, в мире людей, дети, читая новые, удивительно правдоподобные сказки, невольно верили в них, и эта вера тёплым, живительным потоком питала оба мира, делая магию ещё сильнее.

Мстислав и Снежка, как и подобает верным спутникам, неразлучным друзьям и хранителям, остались вместе. Говорят, их потомство унаследовало не только брутальную кошачью мудрость Мстислава и снежную, царственную грацию Снежки, но и уникальную способность свободно путешествовать между мирами, становясь новыми, четырехлапыми стражами границ.

Что до нас с Егором, мы не остались в сказке. Мы нашли свою.

Мы стали теми самыми писателями, о которых говорил Влад.

Наши книги стали новыми сказками, которые пробуждали веру в чудо.

И сейчас, вечером, я стою на балконе нашей общей с Егором питерской квартиры, гляжу на бесчисленные огни большого города, на тёмную ленту Невы, на силуэты мостов. И я вижу в них не просто огни и сталь. Я вижу в них отблеск малахитовых огней Софии и изумрудной листвы леса Влада.