Я села, отодвинув тулуп в сторону. Голова гудела, будто в ней всю ночь плясали черти.

- Ты умеешь говорить? – это был единственный вопрос, который смог выжать мой онемевший мозг.

- Я много чего умею, - философски заметил Мстислав, усаживаясь в позу лотоса и принимаясь вылизывать лапу. – Например, могу молчать сто лет подряд, но сегодня не мой день для молчания, и не мой день для голода. Иди готовь!

- А что готовить-то? – растерянно спросила я, спускаясь с лежанки. Ноги были ватными.

- Что хочешь! Только не вари папоротник, от него у домового метеоризм. И не вздумай трогать запасы хозяйки грибы в берестяном туеске. От них начинаешь понимать язык ветра, а это, поверь, не самое приятное знание. Ветер вечно ноет о сквозняках.

Я, словно во сне, огляделась.

На лавках у стола царил идеальный, почти стерильный порядок. У печки, скрежеща щеткой по медному тазу, копошился домовой. Увидев меня, он фыркнул, выпустив облачко пыли, и демонстративно отвернулся.

Покопавшись в запасах, я нашла муку, яйца и подозрительно синее молоко. Решила испечь блины. Процесс напоминал квест в режиме «хардкор». Печь сама решала, когда ей гореть, то разгораясь жарким пламенем, то едва тлея. Сковорода норовила ускакать, а мука, когда я ее просеивала, вдруг чихнула, подняв облачко белой пыли.

Первый блин, как и положено, вышел комом. Но ком этот вдруг пискнул, свалился на пол и ускакал в щель под половицами.

- Не переживай, - лениво прокомментировал Мстислав, наблюдая за этим безобразием с лавки. - Его мыши съедят. Они небрезгливые.

Второй блин удался на славу.

Я с торжеством протянула его коту. Котяра благосклонно принял дар и проглотил угощение за две секунды.

- Сносно, - произнес он, облизываясь.

- Пожалуйста, - съехидничала я и принялась за следующий блин. Он вышел ажурным.

Я села за стол, наконец-то собираясь позавтракать, как вдруг в дверь постучали. Непрошеной гостьей оказалась высокая, худая дама в мантии из мха и тины, с влажными, спутанными волосами и пустыми, как омуты, глазами.

- Влада нет, - сразу же, на автомате, сообщила я, научившись уже на уровне инстинктов определять нечисть.

- А я и не к нему, - просипела кикимора, вплывая в избу без приглашения. Ее взгляд упал на тарелку с блинами. - Я к новой. Поглядеть на тебя. Ох, блины!

Не дожидаясь ответа, она уселась за стол и схватила блин. Съела его в одно мгновение, даже не прожевав.

- Неплохо, - оценила она, облизывая длинные, бледные пальцы. - А теперь, милочка, предупреждаю: не заглядывайся на моего Влада. А ты… - она окинула меня уничижительным взглядом, - временная. Просто одна из следующих.

Вот это поворот!

Я аж на месте заерзала.

- Да мне он не нужен! - возмутилась я, чувствуя, как от этой особы веет ледяным холодом и запахом гнилого болота.

- Все вы так говорите, - вздохнула кикимора, и в ее голосе прозвучала тысячелетняя усталость. - А потом остаетесь, что не выгонишь. Ладно, пошла я, у меня болото без присмотра, там лягушки распустились совсем.

Она ушла так же внезапно, как и появилась, оставив за собой шлейф запаха тины и грусти.

Я вздохнула, чувствуя себя окончательно выбитой из колеи. Она откусила свой, наконец-то остывший, блин. И тут же поперхнулась: блин был с грибами. С теми самыми, из берестяного туеска, до которого я вроде бы и не дотрагивалась.

Эффект наступил мгновенно.

Сначала я услышала, как изба тихо вздыхает: Ох, опять эти люди, натопчут, накрошат… Намучилась я тут за свои века.

Потом до меня донеслось ворчание самовара: вскипятили и бросили, неблагодарные, сижу тут, остываю…

А за окном ветер действительно жаловался, протяжно и скучно: Ду-у-у, и зачем я гоняю эти тучи, все равно дождь пойдет. Надоело все!

- Ой, - только и смогла сказать я, сжимая виски.

Мстислав, доедавший свой блин, посмотрел на меня с пониманием.

- Предупреждал же. Говорящий ветер - это худший сплетник во всех мирах. Теперь до вечера будешь знать, о чем шепчутся мухоморы и на что жалуется мох. Не завидую.

Я посмотрела в окно на танцующие в такт ветру деревья, слушала ворчание утвари и понимала, что моя жизнь превратилась в нечто совершенно невозможное. И, к своему глубочайшему удивлению, я поймала себя на мысли, что мне это все чертовски интересно. Даже вот это психоделическое отравление волшебными грибами было частью невероятного, пугающего, но безумно захватывающего приключения.

Ладно, - подумала я, откладывая недоеденный блин. Раз уж я тут оказалась, может, стоит выяснить, почему этот Кощей так упорно подкидывает Владу невест? И почему все они сбегают?

Мысль показалась мне настолько здравой и логичной, что я тут же ее одобрила. Или это все еще были грибы? Сложно было сказать. Но одно я знала точно, сидеть сложа руки и ждать, пока меня съедят, или, что еще хуже, выдадут замуж за ворчливого лешего, я не намерена. Пора брать ситуацию в свои, пусть умелые городские руки.

- Так, котята! – выговорила серьезно. – Идете со мной на разведку! Сейчас я им всем устрою!

Мысль о том, чтобы расследовать загадку Кощеевых невест, казалась блестящей ровно до тех пор, пока я не вышла за порог избушки. План был прост: найти кого-нибудь из местных, кто знает толк в сплетнях, и разузнать о предыдущих «жертвах». Исполнение, увы, хромало на обе ноги.

Первой моей находкой стал Лесовичок - маленький, весь из себя древесный, с бородой из мха. Он сидел на пеньке и что-то невесело наигрывал на дудочке из тростника.

- Здравствуйте! - почти запела я, стараясь придать своему голосу максимальное дружелюбие.

Лесовичок вздрогнул, и из его дудочки вырвался фальшивый, скрипучий звук. Он уставился на меня круглыми, как у совы, глазами.

- Ась? - пропищал он.

- Я новенькая тут, - начала я. - Хотела спросить, а невесты Влада, они часто тут появляются?

Лесовичок нахмурил свои мохнатые брови.

- Не-не-не, - закачал он головой. - Про старших не говори. Не велено. Кощеева стража услышит - беда будет!

И, не прощаясь, он юркнул под корни ближайшей ели, оставив меня в полном недоумении. Кощеева стража? Звучало зловеще.

Неунывающая, я двинулась дальше и наткнулась на Русалку, которая, сидя на камне, с тоской расчесывала свои длинные, цвета тины, волосы.

- Простите, - начала я, подходя к берегу ручья. - Не подскажете…

Русалка медленно повернула ко мне свое бледное, неотразимо прекрасное лицо. Ее глаза были пусты, как лесные озера в туман.

- Человеческий дух… - прошептала она томно. - Уйди… а то защекочу… Сегодня у меня смена, а я не в настроении.

Я отступила на шаг. Защекотать звучало не так уж и страшно, но в исполнении русалки это, вероятно, означало нечто смертельное.

Третьей моей попыткой стал разговор с Ветром, который, как я теперь слышала, беспрестанно жаловался на свою судьбу.

- Послушайте, господин Ветер, - обратилась я к пустоте, чувствуя себя полной дурой.

- А? - прошумел Ветер прямо у меня над ухом, заставляя вздрогнуть. - Кто это? А, новая! Ну, здрасьте. Только, чур, не про сквозняки! Я это уже слышал!

- Нет-нет, я про Кощея. И про невест.

Ветер затих на мгновение, будто прислушиваясь.

- Ой, нет, милочка, - зашептал он тревожно. - Не моя это тема. Его стражники по воздуху шныряют, все слышат. Лучше я вам про тучи расскажу? Или про то, как вчера лист кленовый с самого верху сорвался? Трагедия, я вам скажу!

И он понесся, заливаясь подробностями падения несчастного листка. Я, постояв еще минуту, развернулась и побрела обратно. Расследование проваливалось с треском.

Возвращаясь к избушке, я заметила нечто странное. На опушке, в тени исполинского дуба, замерли две высокие, неестественно прямые фигуры. Они были закутаны в темные, цвета воронова крыла, плащи, а их лица скрывали капюшоны. От них веяло таким холодом, что даже трава вокруг казалась припорошенной инеем. Они не двигались, просто стояли и смотрели в сторону избушки. В их неподвижности была каменная, безжалостная уверенность.