– Спасибо тебе еще раз, Атти. – Она откусила сыр и задумчиво прожевала кусок. – Я знаю, как сильно и чем ты рискуешь, помогая нам.

– Все ликаны вместе с ним ищут тебя по-настоящему, Грания. Я не могу подставлять стаю. – Он нахмурился: – Ни один из них не знает о нас. И не узнает, я надеюсь.

– Понимаю.

– И к тому же я выполняю свое обещание. Не люблю ходить в должниках.

– О, брось! – Слабо улыбнувшись, Грания перекинула золотистую косу за плечо. – Когда ты его дал? Мне было восемь лет!

– Не важно, – отмахнулся Атти. – Как малышка?

– Она чудесная, но почти не дает мне поспать. И совсем мало ест, – обеспокоенно ответила Грания. – Оказывается, быть матерью без лекарей, повитух и служанок гораздо труднее, чем я себе представляла. – Она невесело усмехнулась.

– Вы не мерзнете?

– Нет. Слава богам, старый очаг в комнате слуг еще работает. Как ты велел, я зажигала его лишь ночью, чтобы никто не увидел дыма в небе… Что с тобой? – прервала она рассказ, заметив, как Атти тяжело вздохнул и покачнулся.

– Все в порядке. – И добавил, желая сменить тему: – Я постараюсь вывести вас, как только наверху все уляжется.

– Мне так хотелось бы, чтобы ты ушел с нами, – с горечью произнесла Грания. – Моя дочь валлийской крови. Она помогла бы тебе не обратиться. Помогла бы всей стае!

– Ты же знаешь, что я не могу, – покачал головой Атти. – К тому же… мое племя не оставит свои дома. С незапамятных времен их предки жили на этой земле. Да, были хорошие времена, были и плохие, но стая не знает другой жизни. – Он со вздохом провел рукой по лицу. – Бренн уже пытался. И что с ним сталось?

Грания сглотнула. Новости о казни Бренна практически прошли мимо. В те дни она горевала лишь о потере лорда Гверна.

– К тому же, – продолжил Атти, – разве твой тайный побег не усложнится наличием нескольких десятков ликанов в спутниках?

Грания поджала губы, осознавая его правоту.

– Ты уже решила, куда направишься?

– Да, у меня есть немного денег. Думаю, этого хватит, чтобы купить небольшой дом в деревне подальше отсюда.

– Я буду скучать.

Приблизившись к ней, Атти заправил за ухо выбившийся из небрежной косы локон. В молчании оглядел ее лицо, начиная с высокого лба, чуть вздернутого носа и ямочки на подбородке. В ответ она лишь неподвижно стояла, поскольку прекрасно представляла, о ком думал Атти в эти минуты.

– Я уверена, она гордилась бы тобой. Кили.

– Ну хоть кто-то из нас в этом уверен, – невесело улыбнулся он. – Прости. Так много времени прошло, а я до сих пор…

Грания мягко улыбнулась и, подняв руку, коснулась мужского запястья.

– Поначалу я и правда злилась на тебя, Атти. Особенно, – она понизила голос, увидев, что ребенок беспокойно зашевелился во сне, – когда ты называл меня ее именем. Но с годами я поняла, что должна быть благодарна твоей дочери. Не будь мы так похожи, грозный виллем лорда вряд ли обратил бы внимание на юную племянницу мелкого землевладельца, проданную в услужение леди за десять мешков картошки и пару коз.

– Ну, тебя сложно было не заметить, – улыбнулся Атти, и в его груди защемило от нежности к той маленькой Грании, что много лет назад пряталась за его спиной от нападок главной служанки. – Единственная, кто с этим не справлялась, – это Толстая Бри.

Вспомнив прошлое, они синхронно улыбнулись. Малышка в руках Грании снова начала ворочаться. Отойдя от Атти, она постаралась успокоить ребенка.

– Тс-с-с… вот так.

– Знаешь, одна просьба у меня все же есть. – Наблюдая за ними, Атти вздохнул, словно собирался с силами, чтобы озвучить ее. – Захвати с собой Рейгана.

– Что? – удивленно подняла брови Грания. – Сына Гверна?

– Из-за своего… положения ты, наверное, не слышала подробностей. Рейган не сын Гверну.

– О чем ты? – окончательно запуталась она.

– Рейган – сын Бренна. Мой племянник. И ликан.

От шока Грания села на скамью, по привычке качая сверток с ребенком. Обдумав новости, она подняла голову и присмотрелась к лицу Атти.

– Мальчик похож на тебя. Такой же… упрямый. Несладко ему сейчас в замке, да? После таких-то новостей, – догадалась она и, дождавшись кивка Атти, продолжила: – Я понимаю, чем вызвана твоя просьба. Но, Атти… я понятия не имею, как справиться со своим ребенком. А с двумя…

– Он уже почти взрослый, Грания. Станет скорее помощником, чем обузой.

– Где он сейчас?

– Я оставил его в своем доме. В его старых покоях… небезопасно.

Немного подумав, Грания кивнула:

– Хорошо. Приводи его, когда все будет готово.

Перед тем как уйти, Атти обернулся и еще раз посмотрел на нее. Он знал, что навсегда запомнит эту картину: прекрасная златовласая нимфа с ребенком на руках в редких солнечных лучах, которые пробивались сквозь узкие окна старого сарая.

– Ты уже придумала ей имя? – поинтересовался он.

– Еще нет. Я надеялась, лорд Гверн даст ей имя, но…

– Мне всегда нравилось имя Ковентина.

– Очень красивое, – улыбнулась Грания. – Я подумаю над этим.

Попрощавшись, Атти осторожно покинул сарай. Слабость от яда накатывала на него еще дважды по дороге в поселок. Приходилось останавливаться, пережидая приступ. Радовало лишь одно: ему удалось, хоть и с трудом, сдерживаться при Грании. Что же за отраву использовал этот наемник?

Возвращаться напрямую в поселок было нельзя – стая мигом учует запах Грании. Пришлось искупаться в замковых казармах, натираясь дешевым мылом, и лишь затем отправляться домой. Распахнув плечом дверь, Атти оглядел скромную обстановку и буквально взвыл от отчаяния. Рейган исчез, и, судя по слабому аромату и холодной постели, уже давно. Радовало лишь одно – чужого запаха в доме не было, как и его обуви у порога. А значит, несмотря на все предупреждения и указания, мальчик ушел самостоятельно.

– О боги! – воскликнул Атти, бросаясь на поиски, но одна нога зацепилась за другую, и он грузной тушей свалился на пол.

Атти закрыл глаза, сдаваясь. Отрава наконец-то взяла свое. Спустя мгновение воспаленный разум начал подкидывать невероятные образы. Поначалу чудилось, будто он смотрит на собственное отражение в гладкой поверхности пруда. Все выглядело таким, как он привык: глубоко посаженные глаза, жесткая борода, россыпь застарелых шрамов. Но потом отражение превратилось в лицо Бренна, который кричал ему о тщетности их жизни. После картинка резко сменилась, и вот восьмилетняя девочка с залитыми солнцем волосами, так похожая на его погибшую дочь, доверчиво улыбалась ему, протягивая горсть разноцветных камушков. А затем его сознание поглотила тьма.

– Мама, – прошептал Рейган в приоткрытую дверь, – ты здесь?

Когда никто не ответил на зов, он сразу понял: что-то не так. Мальчик чуть смелее заглянул сквозь щель в покои матери.

– Мама? Что это на тебе надето?

Леди Эвелин действительно находилась внутри. Ссутулившись, сидела у искусно вырезанного туалетного столика и невидящим взглядом смотрела в зеркало. Поверх белой, запачканной у подола ночной сорочки на ее худых плечах висела старая мужская куртка. Рейган мгновенно узнал синие вставки у локтей и сжал кулаки. Раньше куртка принадлежала Бренну.

Приблизившись к Эвелин, которая до сих пор не удосужилась даже взглянуть на него, Рейган сглотнул. Это и вправду его мать? Всегда утонченная, холодная, бесконечно красивая, сейчас она походила лишь на тень себя прежней. Тень с черными полумесяцами от земли под ногтями и грязными прядями слипшихся темных волос.

Наконец она подняла голову. Ее глаза расширились в узнавании, и на краткий миг Рейгану показалось, что все бредни, которые он слышал от Атти и остальных, – чушь. Вот она, его мама, тянет к нему руки, почти улыбается при виде сына. Но надежда в груди быстро погасла, стоило ей произнести:

– Бренн… это ты, любимый! Ты жив! Боги, ты жив! – Она провела руками по лицу застывшего Рейгана.