– Не смей… называть меня так…

Договорить Гверн не успел. Душа с последним вдохом покинула мир, оставив на земле лишь обмякшее тело.

Позади послышались звуки борьбы. Атти не было нужды оглядываться, он и так знал, что все человеческие стражи замка тоже убиты ликанами. На поляне снова воцарилась гнетущая тишина, прерываемая лишь поскуливанием Рейгана. Атти подошел к нему и оглядел с ног до головы. Кожа и уши постепенно возвращали человеческие очертания, но клыки все еще показывались из-за детских губ.

– Рейган… – Леди Эвелин потянула сына на себя, чтобы увести от остывающего тела. Продолжая его обнимать, она обернулась к Бренну и выдавила измученную улыбку: – Все кончено.

Заметив желание Атти воспрепятствовать им, Бренн поднял руку:

– Уведи его, Эвелин. Нам с братом нужно поговорить. Для мальчика достаточно потрясений на сегодня. Ему ничего не грозит.

Кивнув, она подтолкнула оглушенного горем сына по дороге к замку.

Как только они ушли, Атти рванулся к Бренну и схватил его обеими руками за голову:

– Что ты натворил, брат? Что ты натворил?

В ответ Бренн вдруг резко рассмеялся. Он хохотал громко, заливисто, не боясь. Затем повернулся к другим ликанам, которые застыли над телами убитых людей, казалось так до конца не поверив в то, что только что сотворили.

– Ну же, братья! Алан, Льюг, Большой Лоррин! – Обогнув Атти, он подошел к ним. – Мы свободны! Наконец-то мы сами хозяева своих судеб! И ты! – обернулся он к брату. – Боги и впрямь благословили эту ночь. Ты выжил, Атти! На такое я и не надеялся.

Атти резко схватил брата за плечо и, глядя ему в глаза, гневно прорычал:

– Ты нанял убийцу, Бренн? Ты в своем уме? Из-за твоей гордыни все ликаны потеряют разум! Стая превратится в зверей, пережив агонию пыток! Такой свободы ты жаждал? Что будет с ними теперь? Лишь благодаря валлийской крови мы могли жить!

Отчаяние и страх захлестнули Атти. Лицо исказила мука от осознания грядущих перемен. Собственная смерть от потери Гверна страшила его меньше, чем участь своего народа.

– Все будет хорошо, брат, – снисходительно произнес Бренн и слегка склонил голову набок, будто обращаясь к темному лесу позади себя. – Так ведь, Триста?

Из-за деревьев выступила рыжеволосая женщина-друид. Она спокойно оглядела покрытое волшебными цветами дерево, мертвое тело Гверна и молчаливых ликанов. Наконец, ее глаза поочередно встретились с глазами Бренна и Атти.

– Леди Грания родила. Это девочка.

– Видишь, брат, – улыбнулся Бренн, раскинув руки, – у нас есть дитя валлийской крови.

– И это твой план? Из-за новорожденного ребенка ты готов рискнуть всей стаей?

– Брат, послушай…

– Да она может завтра умереть! От горячки, от врожденных пороков, да еще черт знает от чего! Это ребенок, черт возьми!

– Она не умрет, – вмешалась в разговор Триста. – Этому дитя многое предназначено.

– Теперь все будет хорошо брат. Мы станем жить свободно, позабудем о проклятье!

Атти сокрушенно покачал головой, вспоминая шепот, услышанный им в момент смерти господина.

– Ничто в этом мире не дается даром, Бренн. Наше проклятье не возникло из пустоты. Оно было частью созданного богами порядка. Боюсь, теперь они заставят нас дорого заплатить за то, что сегодня произошло.

– В этом ты прав, пес, – раздался голос со стороны священного дуба, – вот только плату возьмут не боги… а я.

В следующий момент все ликаны упали на землю, ощущая гнет чужой яростной воли. На ногах осталась лишь Триста. Она невозмутимо посмотрела туда, откуда послышался голос.

У каменного алтаря, весь в крови, со смазанными черными рисунками на лице, в устрашающей позе стоял Кайден. И он был жив.

Звуки праздника стали слышны задолго до того, как они увидели ворота.

Иона неторопливо шагала к замку по размытой повозками колее, приподнимая подол платья. Она то и дело посматривала на идущего рядом Вейлина, оценивая его состояние. Он выглядел абсолютно здоровым, и лишь пара кровавых пятнышек на его рубахе напоминала о недавнем приступе.

– Сколько тебе лет? – вдруг поинтересовалась она.

– Почему ты спрашиваешь? – Вейлин наклонил голову в ее сторону, продолжая смотреть вперед. Несколько белых прядей упали на глаза, и он привычным жестом зачесал их назад.

– Просто не хочу идти в тишине, – пожала плечами Иона.

– Ты нервничаешь, – усмехнулся он. – Боишься, что тебя поймают в саду вашего лорда?

– Двадцать пять? Двадцать восемь? – не унималась Иона.

– А ты не из тех, кто просто так сдается, а? – Вейлин вздохнул: – На самом деле я точно не знаю.

От удивления она остановилась.

– Как такое вообще возможно?

– Я сирота. Родители бросили меня в лесу ребенком. – Заведя руки за спину, он двинулся вперед. Иона догнала его, и когда они вновь пошли вровень, Вейлин продолжил: – Ансгар нашел меня случайно, когда был на охоте. Он подобрал меня и воспитывал некоторое время.

– Ансгар – так звали твоего наставника? Того, что умер? – предположила Иона.

– Да. Он не знал моего точного возраста. Но я думаю, мне около тридцати. А сколько тебе?

– Девятнадцать.

– Вот так да! – Вейлин поднял бровь. – Да ты у нас, никак, старая дева! Девятнадцать и без мужа!

Иона насупилась и хотела ответить, но тут за очередным поворотом показались массивные ворота замка. Она подняла голову вверх в невольном восхищении – каменная крепость выглядела незыблемой, высокими пиками башен прокалывая небеса. В это время, освещаемые последними закатными лучами солнца, камни в стенах крепости казались теплыми, а сквозь открытые ворота то и дело мелькали длинные тени, которые отбрасывал веселящийся во дворе народ.

Вейлин и Иона слились с потоком стремящихся в крепость людей. Внутри их быстро окутала атмосфера праздника: флейта и барабаны играли задорную музыку, в воздухе витали ароматы жареного мяса и гвоздики, тут и там мелькали яркие наряды молодых женщин.

Недалеко от главных ворот раскинулся молодой ясень. Сегодня его ветви украсили разноцветными лентами, веревочками, медными колокольчиками и просто отрезами ткани.

Иона потянула за шнурок и распустила волосы. Приблизившись к дереву, она поджала губы. Они пришли слишком поздно, и все нижние ветви были уже заняты.

– Вейлин, – она обернулась к своему спутнику и протянула шнурок, – можешь мне помочь? Хочу завязать на одной из верхних веток.

Он кивнул и подошел к Ионе. Но, вместо того чтобы принять шнурок из ее рук и завязать его самому, Вейлин вдруг пригнулся и, подхватив ее за ноги, высоко поднял на руках.

– Ой! – воскликнула Иона. – Что ты делаешь?

– Помогаю, – последовал невозмутимый ответ снизу. – Завязывай быстрее! Или тебе понравилось смотреть на меня свысока?

Лицо Ионы стало алее некоторых лент, что висели на дереве. Справившись со смущением, она неловко завязала кожаную веревочку на самой верхней ветке. Когда ноги вновь коснулись земли, она приготовилась высказать гневную тираду, но осеклась, едва встретившись с улыбающимися серыми глазами.

– Спасибо, – буркнула Иона, старательно отводя взгляд.

Все еще посмеиваясь над ее робостью, Вейлин спросил:

– Что загадала?

– Ничего. Я не верю в исполнение желаний лишь из-за узелка на ветке.

– Зачем тогда вообще их завязывать? – непонимающе нахмурился он.

– Моя мама всегда так делала, – пожала плечами Иона. – Это… мой способ показать самой себе, что я все еще ее помню.

– Давно ее не стало?

– Уже два года. – Она вздохнула, стряхивая с себя грусть. – Пойдем?

Путь им преградили танцующие гости. Вейлин то и дело озирался, словно высматривал кого-то в толпе. Внезапно он врезался в проходящего мимо них мужчину, от которого сильно несло хмелем. Богатая шкура неизвестного животного, украшавшая плащ чудного покроя, выдавала в нем гостя этих мест.