Иона привычно осмотрела брата: щеки были не такими красными, как вчера, лихорадка явно отступила. Вспомнив о лекарстве, она перевела взгляд на Вейлина. Тот как раз поднял руку и запустил ее в свои белые волосы, поправляя упавшие на лоб пряди. Иона обомлела, ведь на месте вчерашних глубоких порезов и ушибов не осталось и следа.

– Боги, твои раны! – Она вскочила из-за стола.

От тряски овощи попадали на пол, а луковица, прокатившись, стукнулась о ногу Вейлина. Не понимая, о чем она, он с недоумением уставился на свои предплечья. Кожа на них была абсолютно чистой, даже шрамов не осталось.

– Что?.. – Казалось, Вейлин удивился не меньше нее. – Наверное, твой отвар и впрямь волшебный, дитя Диан Кехт. Раны на мне всегда заживали быстро, но чтобы за ночь – никогда.

Их разговор прервал кашель. Дей прижал руку ко рту. Когда приступ миновал, на детской ладошке осталось несколько ярко-красных капель. Приблизившись к брату, Иона ждала, что он расплачется, но мальчик лишь сердито вытер капли и потянулся к игрушкам. На глаза навернулись слезы. Пришлось поднять их к потолку, чтобы не позволить пролиться. Ее маленький брат вел себя так храбро, и она не имела никакого права плакать при нем.

Иона вздохнула и прошептала так, чтобы слышал только Вейлин:

– Если бы я умела готовить волшебные отвары, мой брат был бы здоров.

– Давно он болеет? – Вейлин поднялся с пола.

– Около двух лет.

– Сильный мальчик. В моих местах эта зараза погубила многих хороших людей. Большинство не протягивало и пары месяцев с первых признаков.

– Дею помогают отвары целителя Тревора, – ответила Иона, когда они расселись за столом и принялись за еду. – Он по-настоящему хороший лекарь и мой наставник.

– Тревор умный. – Дей поднял ложку и покачал ею в воздухе. – Он знает имена всех звезд на небе! Ты отведешь меня к нему сегодня, Иона?

– Ох, точно! – спохватилась она. – После еды сразу собирайся, нам скоро нужно выходить, если я хочу успеть в замок к началу праздника. А ты, – Иона указала пальцем на Вейлина, – что ты собираешься делать?

– Думаю, мне надо добраться до деревни и найти лошадь. Может, снова повезет, как вчера, и кто-нибудь из местных подскажет мне дорогу до Белфаста.

– Не знала, что везучие люди ходят в ранах и с провалами в памяти, – усмехнулась Иона, поставив на печку ведро с водой для нагрева.

– Мое везение было иного рода, – загадочно произнес Вейлин и подмигнул ей.

От такого намека Иона покраснела и поспешила выпроводить его за порог, чтобы сменить платье и собрать сумку.

– Жди там. Я скоро.

Она добавила в воду немного цветов ромашки и умылась. На полноценное купание времени уже не хватало, поэтому оставшейся водой Иона лишь обтерла тело и сполоснула волосы. На праздник Самхейна в замке надлежало одеться красиво, и, порывшись в сундуке, она достала единственное яркое платье в доме – синее, словно ночное небо. Это платье и пара серебристых торквесов[4] – все, что осталось от ее матери.

Иона провела рукой по красивой и тяжелой ткани. Платье всколыхнуло память, и она словно наяву ощутила мягкое прикосновение к щеке и тихий голос: «Такая сильная, моя дочь. Как же хорошо, что ты совсем на меня не похожа».

Тряхнув головой, Иона сбросила пелену воспоминаний и поспешила одеться. Стараясь не касаться раны, она провела гребнем по волосам, а затем вплела простой шнурок в косу. Он ей еще понадобится для трибона – обряда с лентами.

– Ты прекрасна, дитя Диан Кехт, – восхитился Вейлин, едва она появилась на крыльце. – Я уже завидую тому счастливчику, что сегодня поведет тебя в танце.

Иона смущенно улыбнулась. Ей редко делали комплименты, и такое откровенное восхищение было для нее в новинку.

Некоторое время они шагали молча, Иона крепко сжимала руку младшего брата. Наконец Вейлин нарушил тишину:

– Так, значит, ваш лорд собирает праздник в своем дворе?

– Да, он делает так каждый год. На самом деле все красиво, много еды и устраивают танцы для всех жителей. Но в этом году праздник особенный по двум причинам. – Иона посмотрела на небо. – Во-первых, друиды предсказали красную луну.

– И что это значит?

– Если мы хорошо отпразднуем Самхейн и вознесем молитвы, боги уберегут нас от суровых холодов.

– А вторая причина?

– Лорд велел собрать в замке всех молодых девушек этих земель. Кое-кто считает, – она закатила глаза, – что он хочет выбрать себе любовницу.

– Ты поэтому так нарядилась? – поддразнил ее Вейлин.

– Конечно нет. В этом платье я уже ходила в прошлом году. Правда, лорда я не видела. Он даже не вышел к гостям. – Она пожала плечами. – На самом деле у меня есть и третья причина, по которой я иду сегодня в Ирстен.

– И какая же? – полюбопытствовал Вейлин.

– Мой наставник недавно прочитал в одной из книг, что есть такой цветок – золотистый анис. Правильно приготовленное из его лепестков снадобье может помочь Дею. Но цветок очень редкий, в наших лесах его не встретишь.

– Дай угадаю: он растет в замке? – хмыкнул Вейлин. В свете угасающего солнца его белые волосы приобрели золотистый оттенок, невольно заставив Иону залюбоваться игрой красок.

– Да, – спохватилась она после минутного молчания. – По слухам, жена лорда очень любит редкие цветы, и в ее саду действительно растет немало диковинок. В том числе и золотистый анис.

Они почти достигли деревенских ворот, и тут Вейлин внезапно остановился как вкопанный. Навстречу им двигались всадники в составе пяти человек, одетых в черные доспехи с алым волком на груди, – стражники замка. Иона поспешила увести с дороги брата, когда заметила, что Вейлин неотрывно следит за одним из мужчин во главе отряда.

– Вейлин, – позвала она, – уйди с дороги, это стражники замка!

Однако это не сработало, а отряд неумолимо приближался. Внезапно Дей подался вперед и схватил Вейлина за руку. Стражники проскакали мимо, но тот, что был впереди, слегка затормозил, впрочем не останавливаясь полностью. Его темные волосы были коротко острижены, а длинная борода заплетена в косу, перехваченную тремя медными кольцами. Он бросил беглый взгляд сначала на Иону и Дея, а затем на Вейлина. Последний внезапно схватился за голову и упал на колени, но всадник этого уже не видел – он умчался прочь, явно спеша вернуться в Ирстен.

– Что с тобой? – охнула Иона. Вейлин тяжело дышал, а из носа у него текла кровь. Она быстро достала отрез бинта из сумки и прижала к его лицу. – Я думаю, тебе надо прилечь.

– Нет, – после долгого молчания отозвался Вейлин, задумчиво глядя вслед ускакавшим всадникам, – мне надо в замок.

Глубокой ночью возле покоев Грании царила суматоха. Служанки бегали туда и обратно, таская теплую воду и чистые отрезы ткани. Начавшиеся с закатом солнца роды были затяжными и трудными. Грания металась на кровати, выкрикивая поочередно то проклятия, то молитвы.

– Давай, милая, поднатужься! – уговаривала местная повитуха, стоя меж ног роженицы.

У изголовья кровати в друидской накидке сидела рыжеволосая Триста. Шепотом вознося молитвы, она промокнула лоб Грании смоченной в прохладной воде тряпкой. Воздух в небольших покоях становился все более спертым от дыхания собравшихся там женщин, запаха настоев и эссенций, а также от волнения и страха самой роженицы. Когда между схватками ее глаза закатились, предвещая обморок, повитуха схватила за руку одну из служанок.

– Откройте окно, живо! – распорядилась она. – Девочка задыхается!

– Где… где он? – негромко произнесла Грания. – Когда он придет?

– Пошлите за лордом, – подойдя к двери, велела Триста. – Скажите, что его ребенок готов появиться на свет.