— В ваших интересах его разыскать. Сначала поищем по всем углам, по периметру, в разных укромных местечках, потом закроем котел. Вперед. Кто ищет, тот всегда найдет. В том числе драку.

Все вернули свои рюмки на поднос официанта — рюмка Красотки осталась нетронутой — и ринулись в праздничную толпу, словно в джунгли, но двигались по краям, всматриваясь во всех и каждого, не пропуская ни одного мужского лица. Направлялись они в самый дальний и самый темный конец сада, в тот самый, где находилась оранжерея.

Незадолго до этого в самой гуще танцующих Тина Тобон потребовала, чтобы ей показали точное место, где осталась ее сестра. Она донимала этой просьбой Цезаря снова и снова, она его умоляла, обещая взглянуть всего лишь одним глазком, а потом пойти с ним хоть на край света.

Оба знали, что это неправда.

По той причине, что стоило Цезарю объявить о судьбе Перлы Тобон, как Тина моментально сломалась. К изумлению Цезаря, известие о смерти сестры навсегда ее от него отделило. Хотя ведь могло быть и так, хотелось думать Цезарю, что Тине всего лишь приспичило самой убедиться в смерти сестры — увидеть ее неопровержимо мертвой. Могло же такое быть, что для нее это чрезвычайно важно: сестры с детства друг друга ненавидели.

Цезарь, не говоря ни слова, повел Тину в самый темный угол сада, за оранжерею.

И указал ей на то самое место. Она раздвинула кусты, чтобы взглянуть на тело, сразу же отвела глаза и заплакала. Цезарь не стал ее утешать — у него все равно бы ничего не получилось: он тоже был охвачен раскаянием. Обливаясь слезами, Тина сказала, что сходит в туалет и вернется. Он знал, что Тина не вернется уже никогда.

И все же он стоял там и ждал, когда из темноты неожиданно вынырнул дядюшка Хесус. «Кого я вижу, мой дядя Хесус, только его и не хватало!» — подумал он. Дядиных спутников Цезарь не заметил, Хесус явился к нему будто с того света и к тому же странно смотрел на него, словно желая что-то сказать, ни слова при этом не говоря.

— Что новенького, дядя?

— Да ничего, — ответил ему Хесус, но таким тоном, как будто ему хотелось кричать. — Только то, что тут твои друзья и они хотят с тобой поздороваться. — И широким жестом показал назад, словно сметая что-то рукой.

Цезарю Сантакрусу хватило одного взгляда, чтобы понять, кто эти люди. Он ни на шаг не отступил назад. Он улыбнулся. Пожалел, что безоружен, — вот насколько доверял он своей тетушке, отправляясь к ней на юбилей. Хесус предпочел при разговоре не присутствовать. Серенькой мышкой ускользнул он обратно, к мерцающим огням праздника. Шкварка хотел было отправиться за ним, но Красотка его остановила.

— А Нимио? — заговорил Цезарь. — Он тоже здесь?

— Да, — ответила Красотка. — Команданте Кадена тоже здесь.

— Ну так проводи меня к нему, Красотка. Ведь все мы этого хотим, не так ли? Давненько мы с ним не виделись. И мы с ним решим все наши проблемы раз и навсегда.

— Проблемы здесь решаю я, — заявила Красотка.

Клещ и Шкварка уже схватили Цезаря Сантакруса за обе руки. Цезарю было стыдно: какая позорная смерть — вот так, ни с того ни с сего, за здорово живешь, не забрав с собой на тот свет хотя бы с десяток из них. Злясь на себя, он успел так подумать, но тут же стал вырываться, поднял обоих мужчин над землей и уже собирался стряхнуть их, когда пущенная в голову пуля свалила его с ног. Весьма довольная собой, Красотка, озираясь, прятала дымящийся пистолет. Свою миссию она завершила раньше, чем сама того ожидала.

И проще.

И ей не пришло в голову ничего лучшего, как спрятать труп Цезаря Сантакруса позади оранжереи, в самом темном углу. Туда его и забросили — в густые заросли кустарника.

Тела Цезаря и Перлы легли рядом, одно поверх другого.

Вернувшись в эпицентр вечеринки, Красотка и двое ее приспешников обнаружили, что люди в шляпах мелькают в толпе то там, то здесь. Некоторые уселись за столики и принялись наворачивать все, что ставили перед ними, — поведение более чем естественное, поскольку за спиной у них было несколько часов дороги без маковой росинки во рту. Один из тех, кто в шляпе, обеими руками вцепившись в румяное рыло молочного поросенка, торопливо его обгладывал. Другой, поодаль, наверняка уже успевший насытиться, бросился танцевать с первой попавшейся под руку женщиной: с места в карьер он закружил ее в пасодобле прямо посреди раунда куррулао. И все поглощали спиртное совершенно без тормозов. Обозленная Красотка бросилась к ним: как бы голодны они ни были, это не что иное, как отсутствие дисциплины.

— Миссия выполнена, уходим, — заявила она, отчасти отдавая приказ, отчасти информируя. — Давайте, шевелите задницей.

Ни один из мужчин в шляпе на это не отреагировал. Все продолжили пить и есть. Время от времени, завороженные, они поглядывали вокруг — на поющих девушек, на покачивающихся пьяных, на тискающиеся повсюду, куда ни бросишь взгляд, влюбленные парочки. Услужливые официанты сновали в толпе — они тоже были охвачены энтузиазмом, тоже пили ром и чокались.

— В машину! — скомандовала Красотка. — Приказ команданте Кадены.

— Мы тут немного поедим и слегка развлечемся, — негромко произнес голос у нее за спиной. Это был облаченный в черное Доктор М., который сидел за столиком. — Вы весьма эффективны, Красотка, у вас есть будущее, мы вам благодарны, но лучше сядьте и поешьте чего-нибудь, посидите спокойненько или потанцуйте: ваш команданте пошел поздороваться с хозяйкой дома. Едва он закончит с ней общаться, мы тут же смотаемся.

Шкварка и Клещ не заставили себя долго упрашивать. Они подозвали официанта. На лице Красотки читалось явное разочарование.

— Пойду в гостиную, — сказала она.

— Там вы его не найдете, — сказал Доктор М. — В гостиной никого нет. Все мы горим желанием потанцевать.

Не прекращая жевать, мужчины кивнули. Перед Клещом только что поставили тарелку с блестящей от масла отбивной, которую он тут же принялся раздирать пальцами.

— Поешь, Красотка, не будь дурочкой, — посоветовал он ей с набитым ртом, подмигивая одним глазом.

Красотка отрицательно замотала головой.

Все происходящее казалось ей абсолютно неправильным. Привлечение такого количества людей для задачи, которую она выполнила всего с двумя помощниками, представлялось ей свидетельством безумия Нимио Кадены — или ее собственного? или всеобщего их безумия? То, что дядя Цезаря Сантакруса, этот мерзкий лопоухий сморчок, этот вонючий гоблин, ускользнул от нее, она расценивала как оскорбление; свидетелем он, правда, не стал, это верно, но мог кое-что заподозрить; его необходимо найти и заткнуть ему рот, если еще не слишком поздно: а ну как им на голову прямо сейчас, сию же минуту, свалится нагрянувшая полиция вместе с армией — разве не ворвались они в дом магистрата? Дело сделано плохо, и все это — чистое помешательство. Красотка в бессильном отчаянии глядела на Доктора М., с наслаждением наблюдавшего за танцами: с ног до головы в черном, как могильщик, он сидел за столом и курил — один? Только тогда Красотка заметила, что на животе у Доктора М. лежит еще один котик и он его поглаживает.

Никто не знает, когда вся эта толпа людей догадалась об уготованной им судьбе. Неизбежность была осознана слишком поздно. Первые жертвы ни о чем не подозревали. Если кому-то на глаза попадалось нечто странное, то странность мгновенно объяснялась разгулом вечеринки, обычаями дома, тем, что пьяные спят, тем, что парочки ругаются, тем, что женщины прячутся, что женщины убегают, что женщины просто отделились от компании — ведь они минуту назад были в туалете, где за компанию и справляли нужду, и болтали, ведь они минуту назад вертелись там перед зеркалом, поправляя макияж, а теперь либо нарочно отстали, либо отправились на поиски других гостиных, где можно продолжить праздновать, либо им наскучили танцы и они просто ушли.

Первой жертвой стала вокалистка Чаррита Лус.