Выйдя к костру, я на мгновение застыла, ощущая себя на сцене. Лагерь состоял из около тридцати пар глаз — эльфов и в подавляющем большинстве оборотней — так или иначе скользнули по мне. Я почувствовала, как под этим молчаливым вниманием мех на моей шее слегка взъерошился. Я для них — диковинка. Живое доказательство существования других миров. Надеюсь, они видят во мне не просто уродливую странность.

И тут из группы воинов ко мне направился Брэм. Он шёл с той же лёгкой, хищной грацией, что и вчера, но сегодня в его взгляде читалась не только решимость, но и тёплое, почти интимное узнавание. Он остановился передо мной, и его тёмные глаза медленно, без тени смущения, совершили путешествие по моей фигуре — от кончиков моих алых, чёрно-полосатых ушей, вниз по телу, до самого кончика хвоста, который я инстинктивно прижала к ноге, стараясь казаться меньше.

— Мой хвост... он вас как-то смущает? — голос прозвучал чуть хрипло от волнения, и я сглотнула, чувствуя, как пересыхает в горле.

Его взгляд встретился с моим, и в этих тёмных, почти чёрных глубинах вспыхнула тёплая, живая искра. Уголки его губ дрогнули в мягкой, обезоруживающей улыбке.

— О, нет. Напротив. Очень... милая часть твоего тела, — произнёс он, и его низкий, хрипловатый голос прозвучал на удивление нежно. В интонации, когда он говорил "интересная часть", прозвучала такая откровенная, мужская оценка, что по моей спине пробежали мурашки, а щёки залил предательский румянец.

Он сделал шаг вперёд, сократив дистанцию до опасной, интимной близости. Я замерла, чувствуя исходящее от него тепло. И тут он, не говоря ни слова, слегка наклонил голову и сделал глубокий, сознательный вдох, будто впитывая мой запах всем существом. Вся моя сущность напряглась. Боги, я же тщательно мылась! Неужели от меня всё ещё пахнет тем миром? Прахом и смертью? Или я чем-то ему противна?

Но его глаза вспыхнули не отвращением, а каким-то диким, первобытным торжеством, будто охотник, наконец нашедший долгожданный, единственный след. Он даже непроизвольно встал в более устойчивую стойку, всем телом выражая охватившее его волнение.

— Всё... всё в порядке? — мои уши прижались к голове, а голос прозвучал тонко и неуверенно. — Или от меня как-то не так пахнет?

— Запах... великолепен, — прорычал он так тихо, что это было скорее ощущением, чем звуком, вибрацией, прошедшей сквозь воздух. — Я не могу им надышаться. Твоей... животной половиной. Твоей сущностью.

Его взгляд скользнул по моему лицу с новой силой, будто он видел меня впервые и заново открывал для себя каждую черту, каждую веснушку. Я стояла, не в силах пошевелиться, смущённая до самого кончика хвоста. Так ему... нравится мой запах? Что это значит в их мире?

— Пойдём к костру, — его голос вновь обрёл твёрдость, но в нём осталась та самая, смущающая меня теплота.

— Пора подкрепиться. Выглядишь так, будто готова упасть от первого порыва ветра.

Он взял мою руку — его большая, шершавая ладонь была удивительно аккуратной, его пальцы бережно избегали моих маленьких, но острых коготков (которых, как я теперь заметила, у него не было), и повёл за собой. Его прикосновение было твёрдым и уверенным, и от него по моей руке разливалось тепло, согревавшее меня изнутри.

Я шла следом, уставившись в его широкую спину. Коротко стриженные тёмные волосы, загорелая кожа шеи, переходящая в мощные плечи, обтянутые тканью простой полотняной рубахи. Каждое движение его спины заставляло мышцы играть под материалом, и это зрелище вызывало во мне странный, глубоко запрятанный отклик — чисто женский, животный трепет перед этой силой и мощью. Хоррроший мужчина... Сильный. Настоящий охотник и защитник. Таким же зверолюдом был мой отец. Мой взгляд невольно скользнул ниже, оценив мощные бёдра и упругие ягодицы, и тут я, захлёбываясь собственными слюнями, издала короткий, горловой, мурлыкающий звук, который у моей расы означал высшую степень одобрения, интереса и... приглашения.

Я застыла в ужасе, чувствуя, как горит всё лицо. Брэм резко обернулся. Его взгляд был тяжёлым, пристальным, он пронзил меня насквозь, и в его глазах я прочла не удивление, а нечто иное — острое, заинтересованное, знающее понимание. Он медленно, по-хищному ухмыльнулся, развернулся и пошёл дальше, а я стояла, чувствуя, как жар стыда заливает меня с головы до ног. Он всё понял! Он видел мой голодный взгляд, слышал этот звук! И, кажется, ему это... понравилось.

Наконец мы вышли на центральную поляну, где горел большой костёр, а вокруг него полукругом стояли грубые деревянные столы и лавки. Брэм усадил меня рядом с собой на самой дальней лавке, в небольшом уединении, и с какой-то трогательной, почти медвежьей заботой начал ухаживать: положил на мою тарелку самый сочный, дымящийся кусок жареной дичи, подлил густого, ароматного ягодного отвара, пододвинул миску с тушёными на углях кореньями и овощами. Было непривычно и до слёз приятно. Но в груди тут же сжался холодный комок. А как у них образуются семьи? Если всё, как у нас... если я снова окажусь лишь временным пристанищем, это разобьёт мне сердце окончательно. Я не переживу этого.

Мысль о Морисе ударила с новой силой, острой и физической болью под ложечкой. Мы больше не увидимся. Моя единственная семья, моя сестра по духу и крови, осталась там, в том аду. Я не увижу, как её лицо будет светиться, когда она почувствует первую шевеление будущего детёныша. Не смогу держать её за руку в долгие ночи, не разделю с ней все те мелкие радости и страхи, через которые проходит женщина, становясь матерью. Я сидела, механически пережёвывая пищу, и пыталась загнать подступающую истерику куда подальше, в самый тёмный угол сознания, чтобы не расплакаться перед всеми этими незнакомыми, сильными мужчинами. И так глубоко ушла в себя, что не заметила, как за нашим столом воцарилась тишина.

Я подняла голову и встретилась с любопытными, но не враждебными взглядами четырёх оборотней, сидевших напротив. Брэм, видя мою растерянность, взял слово. Его голос, громкий и чёткий, привлёк внимание и других.

— Отряд, это Роана. Её история необычна. — И он коротко, без лишних эмоций, но с уважением к моему горю, изложил суть: мир Аргрем, вечная война, последний бой, портал, жертва и чудесное спасение здесь. Затем начал представлять своих соклановцев, своих ближайших друзей и советников.

— Это Рэй, мой заместитель. Правая рука, принимает решения, когда меня нет.

Представленный мужчина, чуть ниже Брэма, с русыми, отливающими рыжиной волосами и зелёными, по-кошачьи круглыми и очень живыми глазами, подмигнул мне. Он был таким же мускулистым, но более жилистым и подвижным. Я смущённо кивнула в ответ.

— Дальше — Верни, наш главный стратег, — Брэм кивнул на самого крупного из них.

Тот был того же роста, что и мой оборотень (я мысленно ахнула, поймав себя на этой дерзкой мысли!), но шире в плечах и массивнее. Его мудрые карие глаза смотрели на меня с нескрываемым, почти отеческим сочувствием, и он дружелюбно улыбнулся, пытаясь своим спокойным видом немного разрядить обстановку.

— Рэгг отвечает за слежку и разведку. Лучший следопыт в клане.

Я уважительно кивнула мужчине с тёмно-серыми, почти стальными глазами, которые таинственно блеснули в отсветах костра. В ответ он лишь едва заметно, одними уголками губ дрогнул в подобии улыбки. Сдержанный, немногословный тип. Чувствовалась в нём скрытая опасность.

— А это Ник. Наш лекарь и завхоз. Без него мы бы давно сгинули от голода и лихорадки.

Его белокурые волосы и голубые глаза делали его похожим на эльфа, но в чертах лица и твёрдом взгляде читалась оборотническая природа. Красивый, бесспорно, но моё сердце осталось равнодушным. Он вежливо склонил голову, внимательно, почти по-врачебному изучая меня, оценивая, видимо, моё физическое и душевное состояние. Под этим взглядом я нервно дёрнула ушами, и все взгляды снова прилипли ко мне. Последний, самый старший из них, с кожей, испещрённой шрамами, и тёмными волосами с благородной проседью, смотрел на меня глазами цвета тёплого, старого янтаря. В них читался немой вопрос.