Брэм едва не подавился, его глаза потемнели.

— Ещё как вышло, — просипел он, и в его взгляде было столько обещания и жажды, что у меня внизу живота всё сжалось в тугой, горячий комок.

Я резко одёрнула хвост, и он грустно повис, уже скучая по прикосновению к твёрдым мускулам оборотня. Брэм, отдышавшись, перевёл дух. Я подняла взгляд и встретилась со счастливым, всё понимающим взглядом Сэлис. Мне снова стало неловко. Я знала, что здесь не стесняются проявлять чувства, но мне ещё предстояло к этому привыкнуть.

За ужином мы обменялись новостями — о храме и о разговоре Брэма с Аластаром. Выслушав меня, Брэм посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом, полным неподдельной тревоги.

— Это моя судьба, Брэм. Я должна это сделать. Я хочу спасти свой народ. И я надеюсь, ты понимаешь это, — мой голос звучал хрипло, когда я впервые сама коснулась его руки.

— Я понимаю. Но это не мешает мне бояться за тебя. Это будет невероятно опасно. Если ты получишь рану... мы не знаем, как поведёт себя та энергия внутри тебя, когда печать будет снята. Но я буду с тобой. С самого начала и до самого конца. Это не обсуждается, — в его голосе не было и тени сомнения.

И в этот миг с моих плеч свалилась тяжёлый груз. Я выдохнула. Я была не одна. С этим знанием любая ноша становилась легче.

Позже, убрав со стола, мы разошлись по своим комнатам. Перед тем как уйти, Брэм крепко, почти до боли, обнял меня, словно боясь, что я испарюсь, и тихо пожелал спокойной ночи. Лёжа в постели, я перебирала в памяти события этого невероятного дня. Их было так много. Засыпала я с тревогой, но и с твёрдой решимостью в сердце, в предвкушении разговора с королём.

Утро пришло тихо и мирно, без кошмаров. Я проснулась от того, что первые лучи солнца ласково щекотали мне лицо. Потянувшись, я с удивлением осознала, что за ночь меня не посетили ни образы чёрной бездны, ни леденящий душу ужас. Печать... она действительно работает. С облегчением выдохнув, я встала, быстро умылась прохладной водой и направилась на кухню. Мне захотелось сделать что-то приятное для Сэлис и Брэма, отблагодарить их за тепло и заботу.

Разжигая печь, я нашла смородику, которую мы собрали вчера с Сэлис. Вспомнился рецепт, которому меня когда-то научила Мориса. Попробую... для них. Смешала яйца курхи, молоко вурки, муку и сладкий песок. Тесто получилось воздушным, пахнущим детством и домом. Пока оно настаивалось, я растёрла творог со сметаной и ягодами — начинка вышла нежной и сладковатой.

Разогрев плоскую сковороду, я смазала её маслом и принялась выпекать тонкие, ажурные блины. Аромат разносился по всему дому, вызывая приятное урчание в животе. Я накрыла на стол, старательно поправив вышитую скатерть Сэлис, расставила тарелки и кружки. Когда стопка румяных блинов стала внушительной, я принялась заворачивать в них творожную начинку, аккуратно укладывая их на широкое блюдо.

Как раз в тот момент, когда я разливала по кружкам душистый отвар, на кухне появились Сэлис и Брэм. Они выглядели бодрыми и отдохнувшими.

— Роана, милая! Зачем ты одна возилась? Ты же наша гостья! — в голосе Сэлис прозвучала лёгкая тревога.

— Я хотела сделать вам приятно. Это... блюдо из моего мира. Попробуйте, — ответила я, чувствуя, как от волнения хвост сам собой принялся радостно подрагивать.

Мой взгляд скользнул к Брэму, и я замерла. Он смотрел на меня таким взглядом — тёплым, одобряющим, полным такого нескрываемого обожания, что мне показалось, будто он видит не меня, а что-то драгоценное и хрупкое. Этот взгляд обжёг меня с головы до ног.

— Сынок, я всё понимаю, — с лукавой улыбкой проговорила Сэлис, — но ты её сейчас глазами съешь, а она старалась, завтрак готовила. Направь-ка свой пыл в более подходящее русло.

К моему величайшему удивлению, Брэм смутился. Его загорелые щёки покрылись лёгким румянцем, и он отвёл взгляд. Видеть этого могучего воина таким растерянным и застенчивым было до того забавно, что я не сдержала счастливого смеха.

За завтраком они осыпали меня комплиментами. Сэлис хвалила нежность начинки, а Брэм, уплетая блин за блином, лишь кивал, и его выразительный взгляд говорил красноречивее любых слов. Я сидела, чувствуя себя на седьмом небе от счастья, и это простое, домашнее утро казалось самым большим чудом из всех, что случились со мной в этом мире.

После завтрака мы с Брэмом направились к дому Аластара. На улице вновь приходилось сталкиваться с настороженными взглядами, но на сей раз они не причиняли такой боли. Брэм шёл рядом, его плечо защищало меня, а низкое, предупреждающее ворчание, которое он издавал в сторону особо любопытных, заставляло их поспешно отводить глаза. И от этого знания, что он — мой щит, моя опора, по спине разливалась гордая теплота. Мой хвост, словно разделяя это чувство, высоко и уверенно вился за мной, в такт шагам.

У дома короля нас, как и в прошлый раз, ждал сам Аластар. Его пронзительный взгляд оценивающе скользнул по нам, и в его глазах я прочла не просто настороженность, а тяжёлую, ответственную думу. Брэм приобнял меня за талию, тихо прошептав: Всё будет хорошо. Я лишь фыркнула в ответ — страх был не к лицу воительнице, готовой спасти два мира.

Король, безмолвно наблюдавший за нами, тихо хмыкнул, будто поставил в уме какую-то галочку, и, развернувшись, жестом пригласил нас следовать за собой. В знакомом зале за круглым столом на этот раз стоял необычный артефакт — кристалл в металлической оправе, мерцавший тусклым светом.

— Артефакт связи, — коротко пояснил Аластар, заметив мой интерес.

Я кивнула, собралась с духом и начала свой рассказ. Голос поначалу дрожал, но, чувствуя твёрдое, ободряющее прикосновение руки Брэма на спине, я говорила всё увереннее. Я рассказала о явлении Кайрэ, о её боли и надежде, о предстоящей миссии, о роли, которую мне предстояло сыграть. Аластар слушал, не проронив ни слова. Его лицо было непроницаемой маской, лишь брови всё ниже сдвигались к переносице, образуя глубокую складку. Взгляд его периодически переходил на Брэма, будто сверяя его реакцию с моими словами.

Когда я закончила, в зале повисла тягостная тишина. Аластар не стал ничего комментировать. Вместо этого он дотронулся до артефакта. Кристалл вспыхнул, и из него донёсся хриплый, настолько низкий и мощный голос, что он отозвался не в ушах, а где-то глубоко в костях. Это был рык, в котором чувствовалась древняя, неоспоримая мощь. Инстинктивно, всё моё тело напряглось, мех встал дыбом, а рука сама потянулась к тому месту, где когда-то висел мой меч.

— Нормальная реакция на голос дракона, — тихо, и впервые с едва уловимой усмешкой произнёс Аластар.

Он поговорил с драконом, подтвердив услышанное мной пророчество, и переключил связь. На этот раз из артефакта донёсся знакомый, мелодичный голос Вичи. Услышав его спокойные, поддерживающие ноты, я невольно расслабилась. Аластар, отметив и это, закончил разговор и снова уставился на меня своим пронзительным взглядом.

— Каковы, по-твоему, шансы на успех? — его вопрос прозвучал как удар хлыста.

Я заставила себя думать, анализировать, отбросив эмоции.

— Я прошла через мир хаоса. Я чувствовала его природу. План богини... он рискован, но основан на знании. Потенциал высок, — сказала я твёрдо, чувствуя, как ладонь Брэма сжимает моё плечо, словно говоря: Я здесь.

И тогда Аластар заговорил. Голос его, обычно такой резкий, смягчился, в нём появились несвойственные ему нотки.

— Я верю в наших богов. Они уже спасали меня однажды. — Он словно окунулся в воспоминания. — Я был щенком, заваленным камнями после обвала. Уже задыхался, терял сознание... И вдруг — грохот, свет. И огромная, в зелёной чешуе морда дракона. Бурдглав. Он вытащил меня. Сказал, что бог направил его, что спасённое им существо будет важно для мира. Видимо, пришло время вернуть этот долг.

Я слушала, затаив дыхание, глядя на этого сурового, несгибаемого воина, и в моём сердце шевельнулось сочувствие и глубочайшее уважение. Брэм сидел мрачный, зная, вероятно, эту историю, но понимая, какую тяжесть взваливает на себя его король.