Вереника, выйдя с полной корзиной, представила свою дочь Люсин. Та смущённо улыбнулась, и эта непосредственность меня позабавила. На Люсин было длинное синее платье до щиколоток, расшитое замысловатыми растительными узорами, характерными, как я позже узнала, для Весчериума. Её белокурые кудри создавали образ озорной, солнечной девчонки. Её тёмно-серые глаза с любопытством уставились в мои синие, с вертикальными зрачками, и в них вспыхнул неподдельный восторг. Девочка явно не из робкого десятка. Рассматривая мои уши и хвост, она чуть не завизжала от восторга, захлопав в ладоши, будто увидела самую удивительную диковинку на свете, но тут же смутилась под строгим взглядом маты.

Расплатившись за продукты (часть из которых я уже распробовала, а другая часть оставалась для меня загадкой), Сэлис вкратце рассказала Веренике о моём происхождении и настойчиво порекомендовала сходить в храм, намекнув, что грядут большие перемены. Вереника, серьёзно кивнув, попрощалась с нами уже с более спокойной и понимающей улыбкой.

Мы с Сэлис отошли недалеко, и я успела услышать восторженный голосок Люсин:

— Мата, ты видела её ушки? Такие пушистые! И хвост! Вот бы и у меня такие были в обычном виде!

— Ушки ей подавай! — послышался шутливый окрик Вереники. — Иди-ка лучше, помоги по хозяйству!

Я мысленно улыбнулась. Быть белой вороной — дело одинокое. И такая искренняя, детская реакция стала глотком свежего воздуха. С новой надеждой в сердце я последовала за Сэлис к небольшому двухэтажному зданию.

— Внизу — готовые наряды, — пояснила она. — А наверху — моя мастерская, где я снимаю мерки и шью на заказ.

Пропустив меня вперёд, она велела подниматься сразу на второй этаж. Разглядывая висящие платья, я поняла: здешние женщины предпочитали именно их. Это было непривычно, но не отталкивающе. Наша боевая форма была порождением необходимости. Здесь же, в мире, где женщины не сражались, в ней не было нужды. Я согласилась с Сэлис, что буду носить платья, но попросила сшить мне и практичную жилетку с парой брюк. Началась примерка. Мне пришлось раздеться до нижнего белья — ещё одного дара Сэлис. Было немного неловко, но в обществе женщины, пусть и оборотня, я чувствовала себя привычно и безопасно.

Обсуждая предпочтительные цвета ткани, я вдруг, думая о Брэме, невольно выпалила: Чёрный. Повисла недолгая, неловкая пауза, но Сэлис лишь улыбнулась — казалось, она читала мои мысли как открытую книгу.

— Отец Брэма погиб десять лет назад, на прорыве, — её голос стал тише. — Мы остались с сыном вдвоём. Ты же знаешь, оборотни находят пару на всю жизнь.

— Знаю, — так же тихо ответила я. — Мне рассказывал Грэв.

— Грэв — мудрый воин. Он был лучшим другом моего мужа. Наши семьи всегда были близки. Если заметила, дома здесь большие, многокомнатные. Оборотни — стайный народ, несколько поколений часто живут под одной крышей.

Я слушала её спокойный рассказ, пока она заканчивала замеры. Такая модель семьи была мне близка. В детстве, когда мы жили рядом с семьёй Морисы, мы были таким же сплочённым кланом. Я всегда мечтала о большой семье, что в моём мире было редкой удачей.

— Мы с мужем, он был сиротой, жили сначала вдвоём, потом втроём с Брэмом. Мы были счастливы. Когда Бэор погиб... мы с сыном смогли пережить это, потому что были друг у друга. Поэтому я понимаю, как тебе было тяжело, — её голос дрогнул. — Оказаться одной, в чужом мире, непохожей на других... Какие бы отношения ни связывали тебя с Брэмом в будущем, — она снова подмигнула, заставив меня покраснеть, — ты всегда можешь обратиться ко мне. Я всегда хотела дочь... — она грустно улыбнулась. — Но боги не подарили нам с Бэором больше детей.

Я не сдержалась и крепко обняла её. Сэлис, будучи на голову ниже, разрыдалась у меня на плече. Я чувствовала, как дрожит её тело.

— Спасибо вам, — прошептала я. — За вашу поддержку, за вашу заботу. Я бесконечно уважаю вашу силу. Вы смогли вырастить такого сына одна.

Я по-звериному лизнула её в щёку, как делали у нас в знак утешения и глубокой привязанности. Сэлис замерла от неожиданности, а потом рассмеялась, смущая меня ещё сильнее.

— Ну вот, мерки сняты, ткани выбраны. Гардероб будет готов дней через семь. Сейчас зайдём в кожаную лавку, закажем обувь. А потом — домой. Брэм, небось, заждался, — Сэлис, разрядив обстановку, принялась собирать вещи, пока я одевалась.

Заперев дверь и спрятав ключ в кожаную сумку через плечо, мы зашли в обувную, а уже после двинулись к дому, который я уже неосознанно начала считать своим. Эта мысль согревала изнутри. По пути мне снова встречались настороженные, а порой и испуганные взгляды. В сумерках моя чужеземная внешность, наверное, казалась ещё более пугающей. Я несла корзину с продуктами, отобрав её у Сэлис после небольшой, почти ритуальной перепалки. Она не хотела уступать, видя во мне хрупкую девушку. От этой заботы мне становилось и смешно, и до слёз трогательно. Сославшись на то, что я всё-таки воительница, я твёрдо взяла корзину, и мы наконец двинулись в путь.

У дома нас уже ждал Брэм. Завидев нас, он быстрыми шагами направился к нам и без лишних слов взял корзину из моих рук.

— Я, вроде бы, не хрупкий полевой цветок, чтобы не донести пару покупок, — съязвила я, смотря на него с насмешкой.

— Никто не сомневается в твоей силе, — парировал он, и в его глазах читалась непоколебимая уверенность. — Но долг мужчины — оберегать и помогать своей женщине.

Я замерла, уловив слово «своей». Взгляд мой прилип к его лицу, которое в сгущающихся сумерках казалось особенно притягательным и... вызывающим. Он смотрел на меня в ответ, не отводя глаз, подтверждая, что каждое его слово было взвешено. Он открыто заявлял о своих намерениях. С интересом склонив голову набок и чувствуя, как от волнения нервно подрагивает кончик хвоста, я кивнула. Принимала его правила игры. Напряжение в его плечах тут же спало, словно он был готов биться за это право до конца. На его лице расцвела радостная, почти хищная ухмылка. Чувствовало моё сердце, что начинается серьёзная осада крепости под названием «Роана». Сэлис, наблюдая за нами украдкой, сияла от счастья.

Войдя в дом, мы с Сэлис принялись за готовку. Я попросила научить меня местной кухне. Так, ощипав и подготовив тушку курхи — местной домашней птицы, — я натёрла её душистыми травами и начинила овощами, которые мне показывала и давала пробовать Сэлис, объясняя свойства каждого. Завернув птицу в специальный материал для запекания, я отправила её в жар печи. Сама печь топилась удивительным камнем-артефактом, который требовал подзарядки лишь раз в год. «Какое удобство! Это не просто очаг, а целое технологическое чудо». Мысленно я представила, как обрадуется Мориса, большая любительница готовки. Наверняка она уже успела порадовать Ласси своими коронными блюдами. Волна тоски накатила неожиданно. Ничего... Я справлюсь. Я не одна. Со мной Брэм, Сэлис, Грэв, весь их отряд и сам Аластар. Встряхнув головой, я вытащила румяную, благоухающую курху из печи. Аромат заставил мой желудок предательски заурчать. Мы с Сэлис переглянулись и рассмеялись.

К тому времени, как мы почти закончили, в столовую вошёл Брэм. Я смущённо посмотрела на него, на мгновение представив себя в роли хозяйки этого дома, и тут же отвернулась, расставляя кружки. Я чувствовала его взгляд на себе, тяжёлый и тёплый, пока мы с Сэлис возились на кухне. Наконец, усевшись за стол, мы принялись за еду.

— Мясо готовила Роана, — словно между прочим, бросила Сэлис.

Вся кровь прилила к моим щекам, а кончик хвоста в ожидании вердикта непроизвольно обвился вокруг ножки стула.

— Теперь понятно, отчего так бесподобно, — тихо, почти мурлыкая, произнёс Брэм, и в его тёмных глазах заплясали озорные искорки.

Я не смогла сдержать радостную улыбку. Значит, ему понравилось.

— Это моя первая проба сил на вашей кухне. Рада, что вышло съедобно, — парировала я, и, поддалась внезапному порыву, кончик моего хвоста потянулся к его бедру и начал медленно, почти невесомо гладить его сверху вниз.