Слова, наконец, сорвались с моих губ:

— Но... как я, простая воительница, могу помочь богине? У меня нет ни магии, ни особой мудрости... — в моём голосе звучали и страх, и сомнение.

— Ты ошибаешься, моё дитя, — её голос стал твёрже. — Ты — живое доказательство того, что связь между мирами возможна. Твоя способность к трансформации, твой алый мех... в древности он считался знаком моей божественной крови. Те, кто рождался с ним, были моими верными жрецами и провидцами. Важен сам факт твоего перехода. А та сила, что ты чувствуешь внутри? Чуждая, тёмная, пульсирующая? — её взгляд стал пронзительным.

— Да... — прошептала я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Так вот для чего всё это... У меня есть предназначение. Я должна была служить ей с рождения. Может, поэтому я всегда чувствовала себя чужой в Аргреме?

— Это — след твоего перехода через мир хаоса. Воздух, которым ты дышала, кровь твари, что ты проглотила... они изменили тебя. Но не сломили. Ты осталась собой, но обрела инструмент, который поможет нам. Однако эту силу нужно обуздать, иначе тьма, что пришла с ней, поглотит тебя. Я могу установить печать. Временно. Пока ты не будешь готова, и пока не придёт время. Но... я не стану принуждать тебя. Это мои ошибки, и расплачиваться за них должна я, — её шёпот был полон такой бездонной скорби, что у меня сжалось сердце.

Мысль о том, что я смогу снова увидеть Морису, что смогу спасти своих сестёр, весь свой народ от медленной гибели, пронзила меня, как молния. Если не я, то кто? Если не сейчас, то когда?

— Я согласна, — мой голос прозвучал твёрдо и ясно, эхом разносясь по волшебному саду.

В глазах Кайрэ вспыхнула такая яркая, чистая радость, что на мгновение мне показалось, будто само солнце взошло в беседке. Она порывисто встала и подошла ко мне, и её тёплый, пушистый хвост нежно обвил мою талию, а руки обняли меня.

— Спасибо тебе, дитя моё! Спасибо! Мы наконец спасём их! Я знаю, какие опасности ждут тебя впереди, и я буду с тобой на каждом шагу. А теперь... печать.

Она отступила, и её лицо вновь стало сосредоточенным.

— Готова, — я закрыла глаза и склонила голову, чувствуя, как её ладонь ложится мне на макушку. Её прикосновение было невесомым и в то же время бесконечно мощным.

— Не бойся. Это не больно. Просто прими мою силу.

И я приняла. По моей коже разлилось тепло, и я ощутила, как нечто великое и непостижимое, сама ткань мироздания, мягко, но неумолимо сжимается вокруг тёмного ядра внутри меня. Давление было огромным, но не болезненным — скорее, это было похоже на освобождение от невыносимой тяжести. Всё кончилось так же быстро, как и началось.

Я открыла глаза. Кайрэ смотрела на меня, и на мгновение я увидела за её спиной мерцающий, гигантский силуэт из чистого света — отголосок её истинной, божественной сути.

— Готово. Печать установлена. Теперь поговорим о том, что предстоит.

Мы снова сели, и богиня начала излагать свой план, и масштаб его поражал воображение.

— Мои братья, Саван и Дэсти, давно пообещали помочь мне. Дэсти уже готовит своих драконов и жрецов через видения. Саван завершил свои приготовления — пророчество, высеченное на священном дереве эльфов Игдрисе, дало всходы. Ты уже видела их реакцию на тебя.

— Их настороженность было трудно не заметить, — я не могла сдержать лёгкую усмешку.

— Они увидели в тебе божественный знак, дитя. Твой алый мех и твой выход из портала стали для них сигналом. Не вини их. А Вичи... он один из проводников Игдриса. Его встреча с тобой не была случайностью.

Теперь его покровительственный тон и странная осведомлённость обрели смысл.

— Теперь о самом главном, — её голос стал торжественным и суровым. — Чтобы переселить стольких существ, нам потребуется объединённая сила всех трёх рас. Вы должны будете дойти до определённой точки в этом мире — места силы, где печать между мирами наиболее тонка. Я укажу тебе путь. И там... там я сниму печать с тебя. Твоя связь с хаосом, как это ни парадоксально, станет нашим щитом. Ты поможешь мне стабилизировать портал и защитить его от самого Хаоса, который попытается его поглотить или разорвать. Это будет опасно. Невероятно опасно. Но до этого я обращусь ко всем жителям Аргрема. Я явлю им себя в видении, объявлю о грядущем спасении и укажу место сбора. Мне потребуются все мои силы и силы моих братьев, чтобы совершить это. Я ненадолго покину мир, чтобы восстановиться в своих чертогах. А когда вы придёте к цели... я вернусь, и мы начнём.

Она посмотрела на меня с безграничной нежностью.

— И здесь есть ещё одна задача, которая ляжет на твои плечи, моя храбрая девочка. С оборотнями должна будешь говорить именно ты. Драконы и эльфы будут твоей опорой, но твой голос, голос моего дитя, будет для них весомее. Я... я не их изначальная богиня. Мои братья временно доверили их мне, пока я не верну своих детей. Без веры и поддержки живущих в этом мире я бессильна. И знаешь, — на её губах снова появилась улыбка, — именно потому, что оборотни — совместное творение Савана и Дэсти, они и обладают двумя ипостасями.

Она замолчала, и по её щеке скатилась одна-единственная, кристально чистая слеза, сияющая, как алмаз. В ней была вся её боль, вся надежда и вся бесконечная любовь.

— Теперь тебе пора возвращаться. Иди и поведай королю оборотней обо всём, что ты здесь услышала. Судьба двух миров отныне в твоих руках, Роана. В наших руках.

Я кивнула, переполненная решимостью, ответственностью и странным, светлым спокойствием. Я закрыла глаза — и в тот же миг открыла их, снова глядя на холодный камень статуи в тишине храма.

Я обернулась. Рядом стояли Сэлис и служительница, и в их глазах читалось не просто благоговение — а нечто большее. Преданность. Вера.

— Что... что происходило? — спросила я, с трудом поднимаясь на онемевшие ноги.

— Ты сияла, дитя, — прошептала служительница. — Твой мех... он горел алым пламенем, а чёрные полосы на нём двигались, словно живые тени, пока ты не вернулась к нам.

Услышав это, я ощутила лёгкий укол страха, но тут же приняла это. Теперь я знала, кто я. И я знала, что должна делать. Я начала рассказывать им о том, что услышала от богини. И по мере моего рассказа лица женщин озарялись всё большим тревогой и решимостью. Служительница смотрела на меня так, будто видела не меня, а саму Кайрэ, и мне стало неловко от такого поклонения. Я не была богиней. Я была всего лишь её орудием. Её солдатом.

Выйдя из храма, мы с Сэлис молча направились к рынку. Воздух казался слаще, краски — ярче. Во мне, под грудой новых забот и страхов, трепетала одна, чистая и яркая, как пламя, надежда. Я увижу тебя, Мор. Я спасу тебя. Я спасу всех.

Войдя на рынка, мы с Сэлис направились к продуктовой лавке. Воздух был напоён ароматами свежеиспечённого хлеба, специй и цветов, растущих в подвесных кашпо. Сэлис всё ещё была под впечатлением от случившегося в храме, её мысли витали где-то далеко, и она даже не сразу заметила оклик своей подруги. Наконец, очнувшись, она озарила женщину широкой улыбкой.

— Вереника! Прости, совсем задумалась. Это Роана, — она жестом представила меня.

Вереника оказалась женщиной плотного, крепкого телосложения, чьё добродушие читалось в каждом жесте. Её светло-русые волосы были заплетены в сложные, красивые косы, перехваченные зелёными лентами, которые чудесно оттеняли её глаза — ярко-зелёные, с солнечными золотистыми крапинками по краю радужки. Она сдержанно, но с любопытством улыбнулась мне, а потом принялась собирать заказ Сэлис в плетёную корзинку.

И тут из-за угла, словно ураган, налетела юная особа, звонко возвестив:

— Мата, я дома! — и без передышки принялась щебетать о походе в ателье, где портнихи, по её мнению, были неумехами и черепахами по сравнению с Сэлис.

Тут мата Брэма скромно пояснила, что держит своё собственное ателье и шьёт на заказ, пообещав, что с моим гардеробом поможет именно она. Я благодарно кивнула, разглядывая юную оборотницу. Девушка, судя по обращению к Веренике, была её дочерью.