Мы поели — невероятно вкусное мясо с какой-то незнакомой, но вкусной кашей, запили всё ягодным морсом. На десерт был пирог с теми самыми красными ягодами из сада. Оказалось, это смородика, и она была восхитительна. В Аргреме такого изобилия фруктов и ягод не было никогда.

Наконец, мы вышли на улицу, взяв курс на храм. По пути на нас снова смотрели. Любопытство, настороженность, редкий испуг. Но присутствие Сэлис, которую, как я заметила, многие знали и уважали, действовало умиротворяюще. Мы болтали о том, что мне нужно купить, и она снова упомянула, чтобы я не думала о деньгах — король выделил щедрое содержание, да и Брэм... При этих словах я невольно смутилась, а Сэлис лишь загадочно улыбнулась.

И тут я увидела его. Храм. Высокое здание из ослепительно белого камня, с колоннами, упирающимися в небо. Оно словно светилось изнутри. И от этого величия, от ощущения чего-то бесконечно большего меня, по коже побежали мурашки. А вдруг они меня не примут? Вдруг я, с тёмной энергией внутри, оскверню это место? От страха я, сама не осознавая, обвила хвостом талию Сэлис и прижалась к ней.

— Простите! Это... инстинкт, — я тут же одернула хвост, сгорая от стыда.

Но Сэлис лишь рассмеялась.

— Ничего страшного! Если ты мне так доверяешь, я только рада. Твой хвост очень милый и мягкий. Для меня это непривычно, но я привыкну.

Взяв меня за руку, она повела внутрь. Внутри было ещё величественнее. Свет лился сквозь витражное стекло купола, окрашивая всё вокруг в бирюзовые, золотые и алые тона. Лавки, статуи... и в конце зала, на возвышении, — Она. Статуя богини.

Приблизившись, я замерла. У неё были мягкие, но волевые черты лица, длинные волосы, ниспадающие волнами, и платье, которое казалось живым от дуновения невидимого ветра. Но самое потрясающее — это были её уши. Заострённые, покрытые лёгкой резьбой, они торчали из-под лёгкой вуали, прикрывающей голову. Она... она похожа на меня.

Это осознание ударило с силой физического толчка. Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

В этот момент к нам подошла пожилая женщина-оборотень в одеждах служительницы. Увидев меня, она не испугалась, не насторожилась. Её лицо озарилось восторженной, почти благоговейной улыбкой.

— Приветствую тебя, дитя, — её голос был тихим и мелодичным. — С чем пожаловала в обитель Кайрэ?

— Я... я хотела бы узнать о богине. Почему она... так похожа на меня?

— Я поняла это, едва взглянув на тебя, — кивнула служительница. — Ушки, хвост... черты её истинных детей. Хотя мало кто из прихожан обращает на это внимание. Позволь рассказать тебе историю, которую немногие знают.

И она начала рассказ, который перевернул всё моё представление о мире, о себе, о моём народе.

— Боги пришли в наш мир из другого, умирающего. Хаос — это не просто случайность, дитя. Это живой, голодный организм, пожирающий миры. Боги создают защитные оболочки, чтобы уберечь свои творения. Наша богиня, Кайрэ... мы верим, что она пришла из твоего мира. Она создала ваш народ. Вы — её первенцы, её истинные дети.

— Так вот почему в её храм допускаются только женщины! — ахнула Сэлис.

— Именно, — подтвердила служительница. — Кайрэ не смогла защитить свой первый мир в одиночку. Она пришла к своим братьям, чтобы объединить силы и создать здесь, в Весчериуме, самый прочный щит.

— Да, прорывы у нас редки, — тихо сказала Сэлис.

— Когда она обратилась к своим детям с призывом уйти с ней, — продолжала служительница, и её голос дрогнул, — они отказались. Не могли бросить другую расу, оставшуюся без защиты. Магов.

Я слушала, не дыша, чувствуя, как в груди нарастает тяжёлый, горький ком.

— Маги... они были созданы другим богом? — выдохнула я.

— Её возлюбленным супругом, Видаром, — голос служительницы стал совсем тихим. — Он пожертвовал собой, чтобы закрыть один из самых страшных прорывов и спасти её. Кайрэ, скорбящая вдова, не имела власти над творением своего мужа. Она не могла забрать их с собой. И ей пришлось сделать самый тяжёлый выбор в своей бессмертной жизни — уйти, оставив часть своего сердца в том, умирающем мире.

Я стояла, не в силах вымолвить ни слова. Горе богини, её бессилие, её трагический выбор — всё это отозвалось во мне такой щемящей болью, что я едва сдерживала слёзы. Сэлис плакала тихо, сжимая мою руку. Мы обе понимали эту боль — боль потери, боль невозможности спасти тех, кого любишь.

— Мы оставим тебя, — мягко сказала служительница, беря Сэлис под локоть. — Помолись ей. Возможно, она услышит голос своей дочери, наконец-то дошедший до неё сквозь миры.

Они ушли, и я осталась одна в лучах разноцветного света, падающего на статую. Я подошла ближе и опустилась на колени, не в силах сдержать дрожь. Я закрыла глаза, и всё, что во мне было — боль, страх, надежда, тоска по дому, тёмная энергия, пульсирующая в жилах, — всё это вылилось в безмолвном, отчаянном крике души. Богиня... Помоги мне. Я так запуталась. Я так боюсь. Что со мной происходит?

И тогда я почувствовала это. Не звук, не свет. Невыразимое, тёплое, всеобъемлющее прикосновение. Я открыла глаза.

Передо мной, словно сотканная из самого света, стояла Она. Не статуя. Живая. Её глаза, цвета спелого мёда, смотрели на меня с бездонной, древней печалью и безграничной любовью. Кайрэ.

Мир вокруг растворился в сиянии. Я не чувствовала ни страха, ни удивления — лишь благоговейный трепет. Передо мной, словно сотканная из солнечного света и самого дыхания жизни, стояла Она. Кайрэ. Её черты были теми же, что и у статуи, но теперь они дышали жизнью. Её волосы и мех были того же огненно-алого оттенка, что и мои, но глаза... её глаза сияли тёплым золотом, точь-в-точь как у Морисы — полные бесконечной доброты и неизмеримой печали. Её уши, такие же, как мои, настороженно и радостно подрагивали, а пушистый хвост мягко обвивал её ноги в сдерживаемом волнении.

Она смотрела на меня, и в этом взгляде была вся боль мира, вся тоска матери, потерявшей своих детей, и в то же время — ослепительная, дрожащая надежда на долгожданное воссоединение. Этот взгляд пронзил меня насквозь, разрывая грудь пополам. Я стояла, не в силах пошевелиться, захлёбываясь этим вихрем эмоций.

Я оглянулась. Мы находились в лёгкой, ажурной беседке из светлого дерева, увитой незнакомыми цветами, чей аромат кружил голову. Отсюда открывался вид на бескрайний, пышный сад — такое изобилие жизни я не могла себе даже представить. Пение птиц и стрекот насекомых сливались в гармоничную симфонию. Это был сад самой богини.

— Подойди ко мне, Роана, — её голос был тихим, как шелест листвы, но полным такой неземной силы, что он отзывался в самой глубине моей души. — Нам с тобой нужно так много обсудить.

Она отошла вглубь беседки и присела на изящную скамью. Я, повинуясь, поднялась по ступеням и села напротив, чувствуя себя одновременно ничтожной и бесконечно важной.

— Я знаю, у тебя множество вопросов, дитя моё. Позволь мне начать первой, и многие из них отпадут сами собой.

Я лишь молча кивнула, всё ещё не в силах вымолвить и слова.

— Служительница моего храма поведала тебе часть моей истории, — на её губах дрогнула грустная улыбка. — Теперь пришло время прояснить остальное. Когда я ушла в Весчериум, я не бросила своих детей. Ни своих, ни детей моего возлюбленного Видара. Я ушла, чтобы найти силы и помощь у своих братьев, чтобы объединить наши миры и спасти вас всех.

Она сделала паузу, давая мне осознать сказанное. Воздух вокруг звенел от значимости её слов.

— И теперь это время пришло. Ты стала тем самым ключом, тем мостом, что соединил два мира. Твоё появление здесь — это не случайность. Это начало великого переселения. Я хочу, я должна переселить зверолюдей и магов в этот, благословенный мир. Я готовилась к этому веками, и мне не хватало лишь одного — проводника, души, отмеченной знаком обоих миров. И эта душа — ты. Ты поможешь мне, Роана? — её золотые глаза смотрели на меня с мольбой и надеждой, в которых читалась вся тяжесть её бессмертного одиночества.