Вот основная толпа тварей вывалилась в новый мир, их дикие крики понеслись по равнине. Я сжала пальцы в кулаки, собирая волю в комок. Сейчас или никогда. Один глубокий вдох — и я рванула с места, выжимая из своих мышц всё до последней капли силы. Губы я прикусила до крови, чтобы боль не дала мне потерять сознание. Я летела, не чувствуя под собой ног, видя лишь мерцающий разлом в реальности.

В последний миг я почувствовала, как пространство сжалось вокруг меня, словно густая вода, оказав сопротивление, а затем — я вывалилась на мягкую, влажную траву. В нос ударили знакомые запахи: дым, палёное мясо, кровь и... что-то новое, чужое. Меня чуть не вырвало от контраста. Звон в ушах, искажённые крики, рычание. Я подняла голову и обомлела.

Передо мной сражались воины. Мужчины. Но какие! Высокие, как наши самые рослые воительницы, но невероятно широкоплечие, с рельефной мускулатурой, игравшей под кожей при каждом движении. Рядом с ними я чувствовала себя хрупкой тростинкой. Они сражались с яростью и грацией истинных богов войны, их движения были отточены и смертоносны.

Я так засмотрелась на это зрелище, что не сразу заметила тень, накрывшую меня. Меч, огромный и тяжёлый, был уже занесён над моей головой. Инстинкт сработал быстрее мысли. Я резко откатилась, издав низкое, предупреждающее шипение, и затараторила, задыхаясь:

— Стой! Не бей! Я не одна из них! Я не монстр, я разумная!

Мужчина замер, его глаза, цвета летнего неба, расширились от изумления. Монстры не умели говорить. Битва вокруг стихла, несколько воинов разошлись, проверяя добитых тварей. Портал позади меня с громким хлюпающим звуком захлопнулся. Пути назад не было.

— Кто ты? И как ты появилась из портала? Оттуда выходят только твари. Ты... новый вид нежити? — его голос был мелодичным, но твёрдым. Он был высок и строен, с длинными, идеально прямыми волосами цвета спелой пшеницы, спадавшими до пояса, и заострёнными ушами, торчавшими из-под них.

Я могла понимать его! Облегчение волной прокатилось по мне. По крайней мере, не придётся объясняться на пальцах. Но откуда этот язык здесь?

Рядом с ним, бесшумно как призрак, возник другой. Я почуяла его раньше, чем увидела — запах дождя, мокрой шерсти и дикой силы. Он был ещё выше, на целую голову превосходя своего светловолосого спутника, и шире в плечах. Его мускулы не были бугристыми, они перетекали друг в друга под тёмной кожей, говоря о звериной, прирученной мощи. Но главное — его глаза. Чёрные, как смоль, и пронзительные, как взгляд хищника, они изучали меня с безжалостным любопытством. Светловолосый походил на утончённого мага-воина, а этот... этот был самим зверем, обличённым в плоть.

— Поймите, — начала я, всё ещё сидя на земле и глядя на них снизу вверх, — я из другого мира. Я сражалась с этими же тварями, как и вы. Меня засосало в портал, когда я убивала их альфу. Я оказалась там, — я кивнула в сторону, где только что был разрыв, — в их мире. Это был ад. Я уже потеряла надежду, но почуяла, как открывается новый портал... Это был мой единственный шанс. Я надеялась вернуться домой, в Аргрем, но... попала сюда. Выходит, и ваш мир страдает от тех же проклятых прорывов? — Закончив свой сбивчивый рассказ, я посмотрела им в глаза, пытаясь прочесть их реакцию. И увидела там не просто удивление, а подлинный интерес, смешанный с сочувствием.

Мой рассказ явно поразил их. В их мире такое, видимо, было впервые.

— Из другого мира? — переспросил светловолосый, его брови удивлённо поползли вверх. — Какой ты расы?

— Зверолюд. Меня зовут Роана. Мой мир — Аргрем.

— Меня зовут Вичи, — отозвался светловолосый. — Я эльф. А моего угрюмого спутника — Брэм. Он оборотень. Мир, в который ты попала, зовётся Весчериум. Здесь также обитают драконы — ты могла бы увидеть их в небе, будь сейчас день. Они разумны и помогают нам в борьбе с прорывами.

Эльфы... Оборотни... Упоминания о них сохранились в древних легендах моего народа. Говорили, они ушли в иные миры, когда боги покинули Аргрем, и он погрузился в бесконечную войну. Я перевела взгляд на Брэма. Он подошёл ко мне с лёгкостью большого кота, его движения были полны скрытой силы. Он молча протянул руку, чтобы помочь мне подняться.

— Ты истощена, — его голос был низким, хриплым, похожим на отдалённый рык. — Тебе нужно прийти в себя. Пойдём в лагерь.

Он был непохож на мужчин моего мира — на изнеженных магов. В нём была грубая, звериная привлекательность и та самая мужская суть, которую я инстинктивно узнавала. Он напомнил мне отца, чьи черты и алый мех я унаследовала. Его рука была большой, шершавой и невероятно тёплой. Он поднял меня легко, будто пёрышко, но пальцы его сжались с такой уверенной силой, что я почувствовала себя в безопасности. И в то же время — уязвимой. От его прикосновения, от его близости по телу разлилась странная теплота, а в груди что-то ёкнуло. Впервые в жизни... впервые я почувствовала не просто любопытство, а настоящий, женский, острый интерес к мужчине. Он был сильнее меня. Физически. И это осознание будто перевернуло что-то во мне.

Брэм, не отпуская моей руки, повёл меня в сторону лагеря. Я шла, смущённая этим простым жестом, чувствуя, как жар разливается по щекам. Вичи, шагая рядом, неторопливо рассказывал о новом для меня мире:

— Весчериуму покровительствуют три бога. Богиня Кайрэ — хранительница жизни, плодородия и семейного очага. И два её брата: Саван, бог мужской доблести, битвы и охоты, и Дэсти, бог знаний, странствий и новых открытий. Прорывы случаются нечасто, но мы научились быстро их обнаруживать и ликвидировать.

Сам мир делится на три больших материка: Гримгар, царство гор и ущелий, где гнездятся драконы; Энлиор, бескрайние леса, дом моего народа, эльфов; и равнины Валь'Хаара, где свои владения разбили кланы оборотней. Их разделяет Великая Река, самая длинная и глубокая в мире, по которой день и ночь ходят торговые корабли, связывая наши народы.

Драконы — древнейшая и могущественнейшая раса. Они — дети Дэсти, и могут проводить через себя саму энергию мироздания. Мы, эльфы, черпаем силу у леса и земли. А оборотни, — он кивнул на Брэма, — лучшие воины. Мужчины — защитники, женщины — хранительницы очага. Они могут принимать звериный облик — огромного, сильного зверя с густой шерстью, клыками и когтями. Они живут кланами. Это основы, чтобы ты понимала, куда тебя занесло.

— А теперь предстоит решить вопрос о твоём проживании, — сказал Вичи, когда мы подошли к лагерю — нескольким аккуратным палаткам, разбитым среди деревьев.

— Мы поставим для тебя палатку рядом с нами. А пока можешь привести себя в порядок. Вон там, — он указал в сторону лесной чащи, — из скалы бьёт ключ. Он впадает в озеро. Вода чистая, можно пить и мыться.

Брэм молча взял мою руку и повёл к воде. О, как же мне хотелось смыть с себя всё! Липкий ужас того мира, запах смерти, пот, кровь и пыль. Всё, что копилось, казалось, целую вечность. Он протянул мне небольшой свёрток — кусок мыла, пахнущий чем-то цветочным и свежим, мягкую ткань для вытирания и свёрток ткани — их военную форму самого маленького размера. Женской одежды у них, понятное дело, не было, но и за это я была безмерно благодарна.

Когда он ушёл, я быстро сбросила с себя лохмотья своей униформы и со стоном облегчения погрузилась в прохладные воды озера. Блаженство! Я плавала, смывая с кожи и из шерсти слои грязи и скверны, потом подплыла к самому ключу и жадно, долго пила холодную, чистую воду, чувствуя, как жизнь по капле возвращается в моё тело. Потом я намылила волосы и тело этим дивным мылом, снова и снова ныряя, чтобы смыть пену. Аромат цветущего луга окутал меня, прогоняя последние воспоминания о тлене.

Наконец, чистая и дрожащая от прохлады, я вышла на берег. Прислушалась — в лагере доносились голоса, звон котлов и тот самый дразнящий, невероятный запах жареного мяса. Мой желудок отозвался громким, требовательным урчанием, напоминая, что силёнок нужно восстанавливать не только водой.

Быстро прополоскав свою старую одежду (выбрасывать её было рано, ещё пригодится), я надела выданную форму. Она была великовата, но это было неважно. И, не в силах сдержать лёгкий, почти девичий трепет, я направилась к лагерю, к источнику света, тепла и пищи, неосознанно виляя хвостом в такт своим надеждам.