Уже после смены, когда мы возвращались домой, Святозар неожиданно произнес:

— Жаль, конечно, что вы оба бесталанные. Мне так хотелось, чтобы вы смогли почуять ненаправленное внимание. Видно, вам это не дано.

При этом он внимательно на меня посмотрел и добавил:

— У тебя был бы шанс, если бы прошёл посвящение, но это не точно.

— Что значит это твоё ненаправленное внимание? — Тут же уточнил я.

— Вы оба хорошо научились чувствовать чужое злое внимание. Если кто-то собирается сделать вам что-то плохое, вы почувствуете и успеете ответить. А вот если враг будет благожелательным и без задней мысли просто попробует вас убить, у него это получится. Вы последнее время пропускали атаки только тогда, когда этого самого злого внимания к вам не было.

Потом он ещё обмолвился, что тех, кто чувствует и ненаправленное внимание тоже, вообще исчезающе мало. И он, типа очень сожалеет, что никто из нас не смог стать подобным счастливчиком.

— «Охренеть, это, блин, магия какая-то. Как иначе объяснить эту нашу реакцию даже не на саму атаку, а намерение?» — Подумал я про себя и задал очередной вопрос, от которого сам невольно вздрогнул:

— А если продолжить тренировки, то может так случиться, что мы научимся?

Дем, услышав это, невольно положил ладонь на лицо, как будто говоря: «Ты что творишь, придурок?»

А Святозар, хмыкнув, ответил:

— Может получится, а может и нет. Но я думаю, что особого смысла в этом теперь нет. Сейчас на другом нужно сосредоточиться. Тебя, Семен, нужно прогнать через учебные схватки с разными противниками, чтобы понять, на чем стоит сосредоточить особое внимание. А Дмитрия пора пробовать в настоящих боях, он уже полностью к этому готов.

Мне как-то слегка обидно стало от такого расклада. Всё-таки сейчас я уже не проигрывал Дему так позорно, как раньше. А иногда даже вовсе выигрывал. Пусть редко, но удавалось же? Тем более, что половину схваток получалось, если не выиграть, то свести к ничьей.

Наверное, поэтому я спросил у Святозара насчёт реального боя: «Почему только Дем готов?»

На это наставник ответил совсем уж непонятно:

— А ты, Семен, уже все должен был понять и осознать, прошёл ведь уже по краю.

— Эмм, ничего не понял, но очень интересно, — невольно вырвалось у меня, на что Святозар расхохотался и ответил:

— Когда поймёшь, мне тоже не забудь рассказать.

Вот и поговорили. Думай теперь, что он сейчас имел ввиду.

Уже на подъезде к селению, Святозар в своей манере велел:

— По возвращении денёк отдохнём и продолжим занятия, как раньше. До полудня ты уделяешь внимание воинским забавам, а потом занимайся своими делами. Попробуем всё-таки из тебя ещё и стрелка сделать. Хорошее оружие, которое не стыдно на смотре показать, у тебя теперь есть, а пользоваться ты им не умеешь. Непорядок же?

— Так ты же говорил, что время упущено? — Тут же напомнил я ему его слова.

— Упущено, — подтвердил он и добавил: — Но пробовать будем. Теперь, может быть, и получится.

Мне ничего другого не оставалось кроме, как согласно кивнуть. А потом и вовсе стало не до размышлений, потому что мы, наконец-то, вернулись домой…

Селение показалось мне полупустым.

На первый взгляд, здесь все было, как и раньше. Дымили трубы над домами, ребятня, катаясь с горки, подняла гвалт, будто стайка воробьёв, кое-где суетились женщины. Только вот мужского населения ощущался явный недостаток, от этого, наверное, и возникало чувство, что поселение полупустое.

Правда, так было ровно до того момента, пока мы не добрались до нашей части слободы.

Здесь жизнь кипела, и особенно это было наглядно возле кузни, где неожиданно оказалось довольно людно. По крайней мере, там мы заметили с десяток кучкующихся казаков, что удивило и заставило слегка напрячься.

Даже Святозар протянул себе под нос:

— Интересно, а что это там происходит?

Мне тоже было интересно, но гораздо больше хотелось побыстрее оказаться дома и увидеть родных, соскучился просто.

Прислушался к себе и понял, что, правда, соскучился. Поэтому повернулся к спутникам и коротко произнес:

— Я домой, все остальное потом.

Святозар ухмыльнулся и ответил:

— Вот и правильно, завтра увидимся.

С этими словами он откололся от нашей компании и направился в сторону центра поселения, мы же продолжили движение к моему дому.

Думал нагрянуть нежданчиком, но не тут-то было. Ещё метров за сто до подворья раздался заполошный мальчишеский крик:

— Баба Маша, Семен вернулся…

Понятно, что вернуться тихо не получилось. На подворье уже привычно обнаружил толпу шастающихся туда-сюда женщин и детей, застывших при нашем появлении, и увидел спешащую навстречу бабушку.

Естественно, я тут же покинул седло и кинулся навстречу, сгребая её в охапку.

Без слез, как водится, не обошлось, ну и причитаний тоже. Куда же без них? С трудом успокоил, отметив для себя, что бабушка стала ещё меньше ростом, ну, или я подрос, что скорее всего.

Она, между тем, перестав плакать, причитать не бросила, бормоча, какой я худющий, параллельно обещая исправить это дело и заняться моим питанием уже всерьез.

Сбить этот её настрой получилось не сразу, и только вопрос о брате с сестрой заставил малость встрепенуться и переключиться на другую тему.

— Савелий повадился в компании со своими друганами бегать подсматривать за тренировками Кривоноса. — Она, видя непонимание на моем лице, пояснила: — Красавчика, которому ты лицо поломал, теперь по-другому не называют. Говорит, что целыми днями они с наставником борьбой занимаются, мстить, наверное, тебе собирается. Мелкая же со своими подружками целыми днями на горках пропадает.

Тут бабушка, будто очнувшись, всплеснула руками и воскликнула:

— Да что же я тебя, дура старая, на пороге-то держу? Пошли в дом, кормить вас будем, там потом и поговорим.

Я, осмотревшись вокруг, с удивлением увидел, что вокруг нас собралась чуть ли не вся Степанова родня, с интересом наблюдающая за происходящим.

Бабушка, между тем, начала сыпать приказы, командуя бабским и подростковым составом, как заправский атаман своей ватагой. Минута, и вся толпа уже занята делом. У нас со Степаном и Демом тут же отобрали поводья, параллельно снимая с заводных груз, а нас самих поволокли внутрь дома. Ещё минута и мы за столом, а бабушка отправляет народ топить баню.

В какой-то момент у меня даже в груди защемило от осознания, что можно расслабиться, потому что я дома.

На самом деле, встреча получилась в какой-то мере напряжной. Мы, как попали в загребущие руки женщин, так и находились под их прессом до самого вечера. Спаслись только в бане, где уже действительно расслабились и посидели под медовуху в тишине и покое.

Не так, чтобы совсем не разговаривали, но это был уже не вал вопросов, на которые приходилось отвечать неслабо изворачиваясь, чтобы не ляпнуть лишнего, а ленивая беседа ни о чем и обо всем. Единственное, Илья удивил своим рассказом о произошедшем за время нашего отсутствия.

Оказывается, ажиотаж, который мы наблюдали возле кузни во время прибытия возник из-за бабушки. Вернее, из-за её настырности и желания похвалить внука.

Дело в том, что Илья всё-таки изготовил ручную мельницу, и не подумав, решил испытать её, перемолов немного зерна.

Все бы ничего, но свидетелем этого помола стала бабушка, которая, увидев такое чудо, в принципе, не могла пройти мимо. И не было ничего удивительного в том, что она тут же наложила лапу на это сверхнужное в хозяйстве приспособление. Говоря проще, она отжала у Ильи эту мельницу. Тем более, что, пропуская через неё зерно два раза, на выходе мука получалась гораздо качественнее, чем после обычной мельницы с каменными жерновами.

Тут сыграл свою роль ещё и тот факт, что обычной мельницы в селении не было, и зерно на помол приходилось возить довольно далеко. А если учитывать, что треть этого зерна приходилось отдавать мельнику за работу, можно понять, почему бабушка так возбудилась при виде этой штуки.