Итогом этого разговора стало решение для начала поспрашивать наличие огнестрельного оружия у казаков в слободе и ближайших станицах, ну, и прикинуть, сколько это будет стоить. А то может и разговаривать не о чем?

Я как-то представлял себе, что у нас с бабушкой очень даже неплохо обстоит дело с финансами, но даже не думал, что мы, по местным меркам, довольно-таки богаты.

Когда Святозар кинул клич в слободе о возможном выкупе огнестрельного оружия, уже через день стало ясно, что большой проблемой приобрести нужное количество стволов не станет.

В слободе нашлось на продажу только три десятка пистолетов и двенадцать разнообразных карамультуков, начиная от тяжеленных, практически неподъемных пищалей, и заканчивая подобием мушкета. Янычарка, подобная моей, с нарезами в стволе и попроще оформленная, нашлась только одна. Но количество имеющегося в наличии, в нашем случае, не самое главное, недостающее доберём в других селениях. Главное — цена. Казаки, а в некоторых случаях их жены, или даже вдовы готовы были изрядно сбросить цену, только чтобы избавиться от хлама, по их мнению, лежащего мёртвым грузом.

В общем, эта своеобразная ревизия дала понять, что все задуманное более, чем реально. Даже, если не брать в расчёт все остальное, только одного моего серебра, добытого в поле, вполне себе хватает для покупки задуманного вооружения.

Правда, когда это выяснилось, возникло сразу несколько других вопросов, требующих решения. Первый и главный, — это то, что бабушка была категорически против, чтобы я вооружал и оснащал ватагу, идущую в поход, исключительно за свои деньги. Второе, — это порядок взаиморасчетов с будущим подчиненными.

Дело в том, что мне, как владельцу судна и командиру, причитается практически половина будущей добычи. А в случае, если я за свой счёт плюсом ещё обеспечу казаков оружием и припасами, эта моя доля становится и вовсе неприлично большой. Настолько, что у меня даже возникли сомнения, будет ли интересно казакам на таких условиях идти в этот поход.

Естественно, я первым делом обратился с этим к Святозару, и тот разложил все по полочкам. Были, оказывается, подобные случаи, и все давно продумано, что и как делать.

За снаряжение и припасы доля мне не выделяется, просто перед разделом добычи первым делом из общака вычитаются понесенные мной затраты, и на этом вопрос закрывается.

Не будь я сразу и владельцем судна, и командиром, тогда разговор был бы другим, и за предоставленные припасы с оружием, помимо компенсации, полагалась бы дополнительная доля. В моем же случае — только компенсация.

В общем, в случае благоприятного исхода может получиться так, что вложенные средства вернутся мне не просто с процентами, а принесут, действительно, неприлично большую прибыль.

Разобравшись со всеми этими нюансами и убедив бабушку в необходимости подобного подхода к делу (что было очень не просто), я плотно занялся покупками оружия и припасов.

Я уже говорил, что у казаков за серебро можно купить все, что угодно, и в любых количествах. Сейчас в этом лишний раз убедился.

Прежде, чем начать покупать оружие, я, естественно, озаботился вопросом боеприпасов. Ведь без пороха и пуль стрелять оно не будет.

Смешно, но при том, что в наших краях с огнестрелом не дружат, купить селитру с серой проблемой не стало, что меня безмерно удивило. Стоило кинуть клич по соседним станицам, как уже через неделю в слободе объявился купец, готовый продать сразу два воза селитры.

Честно сказать, я поначалу не поверил, что такое, в принципе, возможно. А оказалось все просто.

Конкретно предложенную мне селитру татары отбили у москвичей, а у них её отобрали уже казаки, когда те возвращались с набега. Но это не все. Оказывается, казаки довольно часто отбирали как селитру, так и порох напрямую у царских людей, разоряя караваны судов на Волге. По словам купца, он готов привезти мне вообще любое количество этой самой селитры, так как тратится её намного меньше по сравнению с тем, сколько захватывается. Жиза, по-другому не скажешь. Я всегда думал, что это невообразимый дефицит, а оно вон как повернулось.

Цена, конечно, кусалась. Даже, несмотря на кажущуюся ненужность этой селитры никому другому, но я все равно выкупил оба воза даже при том, что такое количество мне сейчас не было нужно. Я прикинул, что запас карман не тянет. Тем более, что упакована она была в герметичные бочки (очень даже на уровне), да ещё и хранилась в холщовых, очень плотных мешках.

С серой получилось и того проще. Оказывается, её много везут из низовий Волги, и стоит она совсем уж копейки.

По большому счету, мне осталось решить вопрос со спиртом (в моем случае, с перваком). Вопрос пороха или, как его здесь называют, зельем, будет решён. Благо, что барабан для шлифовки зерен и пресс с мельницей Илья уже изготовил.

Кстати сказать, когда я начал покупать огнестрельное оружие (некоторое требовало незначительного ремонта), Илья, занимаясь этим самым ремонтом и доведением до ума винтовок по образу и подобию моей, произнес:

— Хорошо бы нам, Семен, обзавестись кое-какой оснасткой. Тогда я сам смогу делать оружие не хуже, а может и лучше того, что ты покупаешь.

Понятно, что я заинтересовался и тут же спросил, а что ему, собственно, для этого надо.

— Нужен станок для рассверливания стволов, приспособы для нарезки и хорошо бы приобрести путевые оправки.

— Погоди, Илья, а что мешает самому все это изготовить?

Тот, как-то тяжело вздохнул и ответил:

— Я сейчас делаю очень хорошее оружейное железо, а для оснастки нужно другое, более твёрдое, у меня такое не получается. Наверное, надо заказывать свейское железо, чтобы все сделать так, как надо.

— Подожди, — я даже головой встряхнул, пытаясь понять суть проблемы, ведь точно знаю, что твёрдость, ну, и хрупкость этого самого железа, по большей части, зависит от насыщения его углеродом и от всяких-разных добавок, конечно. Но основное, вроде, углерод.

— Ты пробовал свое железо цементировать?

— А это как? — Тут же спросил Илья. А я задумался, задаваясь вопросом:

— «А правда, как?»

Нет, я помню, что надо готовое изделие поместить в герметичный горшок и засыпать его мелким углем, чтобы как бы напитать его этим самым углеродом. Только беда в том, что в принципе, я не знаю, как сильно и долго надо греть этот горшок, чтобы все сделать, как надо.

— Илья, я как-то слышал, что для того, чтобы сделать железо тверже, его надо поместить в горшок, обложить углем и долго греть, тогда оно станет намного тверже. Правда, я не знаю, как сильно и долго надо греть. Тут тебе самому нужно пробовать. Ещё я слышал, что нужно это делать, когда изделие уже готово, потому что потом его переделать будет сложно, ну, или невозможно.

Илья меня очень внимательно выслушал и коротко спросил:

— Точно?

— Точно. Единственное, что добавлю, это то, что когда плавишь железо, можно ещё добиться твёрдости, добавляя другие руды, но какие и сколько, я тоже не знаю. Да и не знаю, есть ли в наших краях что-либо подходящее, чтобы его можно было добавить.

Илья задумчиво покивал и произнес:

— Буду пробовать по-разному. Вдруг что-нибудь получится? С добрым оружейным железом ведь получилось.

Как-то размышляя над этой подготовкой к походу, я вдруг подумал:

— «А ведь если разобраться, то этот поход к персам может получиться нехилым заделом на будущее. Ведь у казаков любят удачливых атаманов. Как бы только не налажать со старта…»

Интерлюдия.

Князь Серебряный—Оболенский очень удивился, когда ему доложили о прибытии Нечая, и сразу же велел вести его к себе в кабинет.

Не успел Нечай переступить порог комнаты, как Князь спросил:

— Ты как здесь? Случилось что?

В голосе у него слышалось неприкрытое беспокойство, которое не прошло мимо внимания Нечая, и он поспешил успокоить князя.

— Много, что случилось, но с твоим сыном, княже, все хорошо.