Сказать по правде, сейчас, если не брать в расчёт будущий поход, я с трудом себе представляю, как быть с этими людьми. Понятно, что на первое время присланного серебра хватит на то, чтобы содержать эту ораву, а как быть дальше, нифига непонятно. Дохода только с кузни явно не хватит на всех, а одной рыбой в рационе не обойтись.

Конечно, если поход будет удачным, вопрос на некоторое время будет снят, а если вдруг не повезёт, тогда как быть и что делать? Одни вопросы, на которые нет пока ответов.

Я по совету Святозара, конечно же, не откладывая поговорил с этими боевыми холопами и слегка охренел от их подхода к службе в частности и жизни в целом.

На моё предложение дать им вольную с расчетом, чтобы те стали казаками и сами решали, как жить дальше, они дружно отказались, пояснив, что, дескать, они привыкли служить и другого не желают. Не привыкли сами устраивать свою судьбу и не хотят в этом плане что-то менять.

Помня слова Святозара о выселках, сначала слегка растерялся, а потом плюнул на всякие переживания.

Сейчас что-то менять все равно не получится, да и думать до окончания похода не следует, а потом война план покажет.

Кто не парился по поводу неожиданного пополнения, так это бабушка, развившая бурную деятельность по расселению прибывших семей. В минуту затишья она весело на меня посмотрела и сказала:

— Это, Семен, первый твой шаг в сторону боярства. Теперь не только Святозар думает, что ты далеко пойдёшь, а и у меня тоже появилась надежда, что доживу и увижу тебя боярином.

«Дикие люди», — только и подумал я тогда про себя.

Извинения тестя князя перед казаками в виде горы припасов привели к неожиданному результату.

На следующий день после прибытия обоза к нам со Святозаром подошли сразу два десятка казаков, желающих пойти с нами в поход. Тут уже не только я потерялся, но и Святозар тоже…

Естественно, что отказывать желающим мы не стали. Да и не принято тут так поступать. Правда, головняка добавилось, но это решаемо.

Пришлось срочно искать и выкупать ещё один, уже третий струг и заниматься переформированием полусотен, делая из двух три подразделения, пусть, и неполного состава.

Над этим переформированием, на самом деле, пришлось поломать голову, всё-таки хотелось, как и планировали, делать ставку на огнестрел. Вот и изощрялись, как могли.

После совещания, на котором присутствовали помимо командиров полусотен и нас со Святозаром, ещё чуть ли не десяток авторитетных казаков, приняли решение тасовать состав таким образом, чтобы в каждой полусотне было подобие штурмовых отрядов, состоящих из трех десятков человек. Оставшиеся полтора десятка в каждой полусотне будут поддерживать штурмовиков, издали стараясь не лезть в ближний бой. При этом стрелки будут использовать не только янычарки, которыми при всем желании не получается обеспечить всех, а и луки тоже. Тем более, что с ними проблем, в принципе, нет.

Третью, вновь сформированную полусотню, возглавил Мрак. У него очень даже неплохо получалось командовать до возвращения Нечая, на его кандидатуре настоял Святозар, что я, естественно, поддержал.

В общем, разложили все по полочкам и продолжили тренироваться, отрабатывая взаимодействие, исходя из имеющихся возможностей.

Кстати сказать, учились не только штурмовать корабли. Много времени уделяли и отработке действий в обороне, акцентируя особое внимание на работе с затинными пищалями. Вообще эти ружья оказались зверской штукой с серьёзным калибром, и мы даже пробовали использовать их для стрельбы картечью, правда, быстро отказались от этой идеи.

По большому счету, особой нужды в таком использовании этого оружия нет. А вот для того, чтобы выбивать противников, одетых в броню (их среди осман встречается немало), эти монстры подходят как нельзя лучше. Всё-таки калибр имеет значение, и попадание тяжёлой пули, выпущенной из этой пищали, гарантированно выведет из строя любого противника.

Помимо прочего, у нас неожиданно образовался такой себе кружок по интересам любителей мордобоя. Так наши развлекухи назвал Святозар, который, кстати, отметил, что подобные занятия идут на пользу работе с оружием.

Молодые казаки, глядя на наши с Демом и Степкой занятия, попросились в нашу компанию. Правда, большая часть уже через пару дней отсеялась, предпочитая отдыхать в свободное время, но пятнадцать человек остались, втянулись и увлеклись.

График занятий тоже изменился. Святозар и не подумал отменять наши индивидуальные тренировки. Просто, убедившись, что к походу почти все готово, и у меня появилось свободное время, сразу сдвинул их на после обеда. До обеда мы теперь занимались вместе со всеми, только, если Дем со Степкой тренировались с основным составом, то меня в буквальном смысле натаскивали на командование этой толпой казаков, что было не просто. Командовать было не просто, потому что особенно поначалу опытные казаки как-то не воспринимали меня всерьез и не видели во мне командира.

Правда, у меняется практически сразу получилось поставить себя, как надо, и выправить ситуацию.

А поступил я просто. Собрал особо одаренных в сторонке от основной массы народа и предложил на выбор: либо собирать свои манатки и валить на все четыре стороны, либо смирить гордыню и делать, что говорят, потому что третьего не дано.

Смирились и поначалу нехотя начали выполнять приказы, а потом, когда маленько втянулись, и вовсе перестали обращать внимание на мой возраст. Сначала делали, что им велено, и только потом думали, а правильно ли это и нужно ли, в принципе.

В общем, все наладилось. Рукопашкой мы теперь стали заниматься уже ближе к вечеру, стараясь урвать как можно больше от остатка светлого времени суток.

Вот в такое вот вечернее время к нам на тренировку и нагрянули незваные гости.

Так уж сложилось, что уже довольно давно возле меня постоянно, в любое время суток рядом находились либо Степан, либо Мишаня. Даже, когда получалось остаться на ночь у Амины, подозреваю, что кто-то из них дежурил чуть ли не на пороге дома, забив на собственный отдых.

Я это к тому, что во время конкретно этих занятий рядом находился Мишаня, который расположившись чуть в сторонке, по привычке что-то вырезал из дерева.

Подошёл к нам внук Макара, ставший благодаря мне Кривоносом, со своим наставником, обучающим его какой-то там хитрой борьбе. И этот самый наставник как-то через губу произнес:

— Какая-то у вас не борьба, а танцы умалишенных.

В чём-то он был прав. Так в нынешних условиях можно подумать, глядя на то, как полтора десятка человек изображают бой с тенью.

Понятно, что подобные тренировки с той же саблей сейчас практикуются. Но не толпой же?

Ребята после этих слов начали останавливаться. А я рявкнул, велев продолжать. При этом делал вид, что не слышал, что там и кто говорит.

Этот кабаноподобный хрен не унимался и уже громче рыкнул:

— Эй, я к тебе обращаюсь!

Я, на это делая вид, что не понял, также громко спросил:

— Друзья, кто из вас эй? Ответьте дяденьке.

— Парни начали улыбаться, Мишаня так и вовсе заржал. А этот хрен, покраснев как помидор, рыкнул:

— Это я тебя спрашиваю!

Я, не торопясь, повернулся к нему, оглядел с головы до ног и уточнил:

— Что?

Мишаня, перестав смеяться, почти одновременно спросил более конкретно:

— Чего к детям цепляешься? У меня спроси, что надо.

Кабаноподобный, глядя на вставшего Мишаню, напрягся и ответил:

— Да не цепляюсь я, говорю, что странные танцы тут у вас.

— И что? Тебе какое дело? — Прогудел Мишаня и уточнил: — Или может показать хочешь, как надо? Так вот он я, показывай.

— Хочу показать, но не тебе и не сам. Вон ученик мой покажет, ему, — ткнул он пальцем в мою сторону.

— А мне не интересно смотреть, что он там хочет показать, — тут же вставил я свои пять копеек.

— Боишься? — Попытался взять меня на слабо этот наставник.