— Я бы с радостью, но… — она вздохнула, подбирая слова. — Сейчас такой загруженный период. Пары, проверки, подготовка к конференции… Да и вообще, я сейчас не в том настроении, чтобы куда‑то ходить.

— Понимаю, понимаю, — Пётр не сдавался. — Тогда, может, завтра? Или в выходные? Я знаю отличное кафе с живой музыкой. Там очень атмосферно. Можно поговорить, послушать джаз, просто… отдохнуть.

Анна уже открыла рот, чтобы снова отказать, но в этот момент рядом с их столиком раздался звук опускаемого подноса.

— Можно к вам? — Кирилл сел напротив, не дожидаясь разрешения. На его подносе лежали тарелка с котлетой, пюре, салат и стакан компота — стандартный набор, но выглядел он так, будто принёс с собой целый банкет.

Пётр Сергеевич замер с ложкой у рта.

— Зарецкий? А почему ты не с однокурсниками? — в его голосе прозвучало лёгкое раздражение. — Обычно вы все обедаете вместе.

— Потому что они все придурки, — Кирилл невозмутимо взял вилку. — А мне хочется сидеть с умными людьми.

Тишина. Пётр Сергеевич моргнул, явно не зная, как реагировать. Анна сжала край скатерти под столом. « Ну зачем он так?»

— Умными людьми? — Пётр попытался сохранить лицо. — Ну, если ты считаешь, что здесь…

— Конечно, считаю, — Кирилл откусил кусок котлеты. — Особенно когда речь идёт о лингвистических тонкостях. Анна Львовна, кстати, вы не подскажете, как правильно: «класть» или «ложить»?

— «Класть», — машинально ответила Анна, глядя ему в глаза. — «Ложить» — просторечие.

— Вот! — Кирилл поднял палец. — А мои друзья спорят, что оба варианта допустимы. Но я им сказал: «Идите к Анне Львовне, она разберётся». Потому что она не просто знает правила, а чувствует язык. Как музыкант чувствует ноты.

Пётр Сергеевич нервно поправил галстук. Его попытка флирта рассыпалась в прах под напором наглой юности.

— Ну, язык — это, конечно, важно, — пробормотал он. — Но не менее важно и умение общаться. Вести диалог. Слушать собеседника.

— Слушать — это да, — согласился Кирилл, дожёвывая котлету. — А знаете, Пётр Сергеевич, — Кирилл отодвинул пустую тарелку и откинулся на стуле с видом человека, только что совершившего подвиг, — я тут вспомнил один анекдот. Про лингвистов и программистов. Хотите послушать?

Анна быстро сообразила, что за этим столом сейчас могло произойти что-то нехорошее, поэтому поспешила удалиться. Она извинилась за срочные дела и выпорхнула со своего место словно птичка, испуганная резким порывом ветра.

Пётр Сергеевич сжал ложку так, что костяшки пальцев побелели. Он медленно поднял глаза на Кирилла, и в этом взгляде читалось всё: раздражение, недоумение, лёгкая тоска по тем временам, когда его обеды проходили в спокойствии и одиночестве.

— Молодой человек, — начал он сдержанно, — мне кажется, вы несколько… увлеклись.

— Увлёкся? — Кирилл искренне удивился. — Да я только начал! Анекдот-то как раз про то, как важно вовремя остановиться. Вот слушайте: приходят два программиста к лингвисту и говорят…

— Кирилл, — Пётр Сергеевич повысил голос, — я ценю ваше чувство юмора, но, возможно, сейчас не самое подходящее время…

— А по‑моему, самое! — Кирилл даже прихлопнул ладонью по столу. — Потому что когда люди смеются, они забывают о разногласиях. Вот вы, например, сразу стали выглядеть моложе. Лет на десять, не меньше.

Пётр Сергеевич открыл рот, закрыл, потом снова открыл. Слова явно не шли на язык, то ли от возмущения, то ли от неожиданности.

— Вы… вы просто…

— Наглый? — подсказал Кирилл с улыбкой. — Да, это моя природная черта. Но знаете что? Наглость — второе счастье. А первое — это чувство юмора. Так что давайте анекдот, а?

В столовой шумели студенты, звенела посуда, где‑то вдалеке раздавался смех. А за этим столиком повисла пауза, напряжённая, как натянутая струна.

— Нет, — наконец произнёс Пётр Сергеевич, вставая. — Спасибо за компанию, но мне пора. Дела.

Он собрал свои вещи, бросил короткий взгляд на тарелку с остатками борща и направился к выходу. Его спина была прямой, как линейка, а шаги чёткими и решительными.

Кирилл проводил его взглядом, потом пожал плечами и потянулся за стаканом компота.

— Ну вот, — пробормотал он, — а анекдот‑то был смешной. Про то, как программисты пытались написать алгоритм для склонения слов, а в итоге получили «пять помидоров» вместо «пяти помидоров». Классика!

Он сделал глоток, посмотрел на пустой стул, где только что сидел Пётр Сергеевич, и усмехнулся. В глазах его мелькнуло что‑то похожее на удовлетворение, словно он только что выиграл небольшую, но важную битву.

Анна заметила Кирилла в коридоре возле преподавательского туалета. Он стоял, засунув руки в карманы, и разглядывал расписание на стене, будто это был самый увлекательный экспонат в музее. Она ускорила шаг, схватила его за воротник и резко потянула за собой.

— Ты что творишь⁈ — прошипела она, затаскивая его в туалет и захлопывая дверь. Щёлкнул замок.

Кирилл поднял брови:

— Э‑э‑э… Привет?

— Никакого «привет»! — Анна развернулась к нему, глаза горели гневом. — Ты понимаешь, что ты натворил? В столовой! Перед Петром Сергеевичем! Ты хоть представляешь, чем это может обернуться для меня?

Он попытался улыбнуться:

— Ну, я думал…

— Вот именно — не думал! — она шагнула ближе, тыча пальцем ему в грудь. — Если кто‑то заподозрит, что между нами что‑то есть, меня уволят в два счёта. Ты это понимаешь? Меня! Не тебя. Ты студент, тебе ничего не будет, а моя карьера под ударом.

Кирилл опустил взгляд, переступил с ноги на ногу.

— Прости. Я просто… не сдержался. Он так на тебя смотрел…

— Не сдержался⁈ — Анна всплеснула руками. — Ты не ребёнок, чтобы не сдерживаться! Это университет, а не школьный двор. Здесь правила другие. И если ты хочешь продолжать… что бы там между нами ни было, ты должен их соблюдать.

Он наконец поднял глаза, и в них читалась искренняя вина.

— Я знаю. Правда, знаю. Я вёл себя как придурок. Прости. Больше не буду.

Она скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь в голосе:

— «Не буду» — это не ответ. Мне нужно знать, что ты понимаешь последствия. Что ты не станешь ставить меня под удар из‑за своей… ревности.

Кирилл сделал шаг вперёд, осторожно коснулся её плеча:

— Я понимаю. Честно. Я просто испугался, что он… что ты…

— Что я? — Анна отстранилась. — Что я предпочту его? Так вот: даже если бы я захотела, это невозможно. Потому что я прежде всего преподаватель, а он мой коллега. А ты… ты — студент. И это меняет всё.

Тишина. Где‑то за стеной шумели трубы, а за дверью изредка раздавались шаги проходящих мимо людей.

— Может, это было ошибкой, — тихо сказала она. — Наш секс. Возможно, слишком рано. Я начинаю думать, что не стоило…

— Нет, — он резко перебил, схватив её за руки. — Не говори так. Это не ошибка. Меня тянет к тебе. И я буду осторожен. Обещаю. Я не подставлю тебя. Не заставлю рисковать. И про клуб… я никому не скажу. Даже если меня будут пытать.

Анна посмотрела на него, на это юное, искреннее лицо, на глаза, полные решимости. «Интересно , он правда верит в то, что говорит? Или это просто пылкий порыв?»

— Ты ещё слишком молод, — вздохнула она. — Ты не понимаешь, как всё это работает. Ревность, подозрения, слухи — они могут разрушить всё в один момент.

— Но я готов учиться, — он сжал её ладони. — Я буду держать себя в руках. Буду ждать. Только не отказывайся от нас. Пожалуйста.

Она закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. А в голове шумела одна только мысль: « Что я делаю?»

— Мне нужно время, — наконец произнесла она. — Чтобы понять, хочу ли я продолжать. И тебе тоже нужно подумать: нужна ли тебе такая девушка? С двойным дном, с тайнами, с риском. Вряд ли ты готов к этому.

Кирилл кивнул, не колеблясь:

— Готов. Я хочу быть с тобой.

Она хотела что‑то ответить, но в этот момент ручка двери задёргалась. Кто‑то снаружи нетерпеливо заколотил.