— Где ты был? — голос отца звучал ровно, но в этой ровности чувствовалась буря.

— Гулял, — Кирилл попытался пройти в свою комнату, но мать перегородила путь.

— «Гулял»? — её голос дрожал от сдерживаемого раздражения. — А учёба? А твои оценки? Ты совсем забыл, что ты студент?

— Я учусь, — он попытался говорить спокойно. — Просто…

— Просто ты не появляешься дома! — отец резко встал. — Мы тебя почти не видим. Ты вечно где‑то, с кем‑то. А потом удивляешься, почему у тебя хвосты по предметам!

— У меня нет хвостов! — Кирилл повысил голос. — Я справляюсь.

— Справляешься? — мать подошла ближе. — Сынок, от тебя несёт алкоголем. Где ты был?

— Мама, прошу тебя. Я был на дне рождении. Представляешь, у меня есть жизнь вне университета! — он почувствовал, как внутри закипает злость. — Я не могу сидеть тут 24 на 7 и корпеть над учебниками.

— А что ты можешь? — отец шагнул вперёд. — Веселиться? Встречаться с кем‑то? Ты вообще думаешь о будущем?

Кирилл замер. Слова рвались наружу — резкие, болезненные, но необходимые.

— Да, я встречаюсь с девушкой, — произнёс он твёрдо. — И это важно для меня.

— Девушка? — мать вскинула брови. — Кто она? Студентка?

Он колебался. Сказать правду? Признаться, что это его преподавательница? Нет. Не сейчас.

— Она… просто девушка, — он сжал кулаки. — И я не собираюсь бросать её ради ваших правил.

— Значит, так? — отец сжал подлокотники кресла. — Ты выбираешь её вместо семьи?

— Я выбираю себя, — Кирилл почувствовал, как голос крепнет. — Если вы не можете принять, что я взрослый человек, который сам решает, как жить, то… то я уйду. Навсегда.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Мать открыла рот, чтобы что‑то сказать, но слова застряли в горле. Отец смотрел на него с такой смесью гнева и боли, что Кирилл на секунду дрогнул. Но потом снова выпрямился.

— Я серьёзно, — повторил он. — Дайте мне дышать. Или я уйду от вас.

Никто не ответил. Он развернулся, прошёл в свою комнату и громко захлопнул дверь.

Кирилл упал на кровать, закрыл глаза. В голове шумело не то от спора, не то от эмоций, от ощущения, что он только что пересёк какую‑то невидимую черту.

Телефон пискнул. Сообщение от Анны:

«Я скучаю. И жду завтра».

Он улыбнулся. Нажал на кнопку вызова.

— Привет, — её голос был тихим, будто она боялась разбудить кого‑то.

— Привет, — он прижал телефон к уху. — Прости за сегодня.

— Всё в порядке, — она вздохнула. — Родители есть родители. Я понимаю.

— Нет, не в порядке. Я должен был остаться.

— Но ты не мог. И это тоже нормально.

Он закрыл глаза, слушая её дыхание.

— Знаешь, — сказал он вдруг, — я только что разругался с ними. Из‑за тебя.

— Из‑за меня? — в её голосе прозвучало удивление.

— Не совсем. Из‑за того, что я хочу быть с тобой. Достали их нотации, пустые причитания. Как будто я всегда буду плясать под их дудку. Они не понимают.

Она помолчала. Потом тихо произнесла:

— Только не надо скандалить из-за меня. Мы справимся. Вместе.

— Вместе, — повторил он, чувствуя, как напряжение отпускает. — Да. Вместе.

За окном шумел ветер, где‑то вдали проезжали машины, а в комнате было тихо. Только их голоса, только их дыхание, только их «вместе». И этого было вполне достаточно.

Утро в университете выдалось пасмурным. Серое небо нависло над корпусами, а в коридорах царила привычная суета. Студенты то и дело перебегали с этажа на этаж, преподаватели торопливо просматривали конспекты, звенели звонки. Анна шла по галерее, вдыхая знакомый запах бумаги и кофе из буфета, и вдруг заметила Петра Сергеевича.

Он стоял у окна, глядя куда‑то вдаль, и выглядел непривычно замкнутым. Обычно он ловил её взгляд, улыбался, находил повод заговорить, будь то обсуждение учебного плана или просто комплимент её внешнему виду. Но сегодня…

— Пётр Сергеевич, доброе утро, — поздоровалась она, замедляя шаг.

Он обернулся, кивнул, коротко, почти механически.

— Доброе, Анна Львовна.

И тут же отвернулся, будто разговор был исчерпан.

Анна замерла на секунду, пытаясь понять, что изменилось. В его голосе не было ни теплоты, ни привычного игривого подтекста. Только холод и отстранённость. «Что с ним?» — мелькнуло в голове. Она невольно поправила прядь волос, будто это могло как‑то прояснить ситуацию.

— У вас всё в порядке? — осторожно спросила она. — Выглядите… задумчивым.

— Всё в порядке, — отрезал он, не глядя на неё. — Просто много работы.

«Много работы?» — мысленно усмехнулась Анна. — «У него всегда „много работы“, но это никогда не мешало ему отпускать шуточки про мой кофе или новый шарф».

— Понимаю, — она попыталась сохранить лёгкость в голосе. — Университет без вас точно развалится.

Он лишь кивнул, снова устремив взгляд в окно. Анна почувствовала, как внутри нарастает странное беспокойство. Что‑то не так.

Но времени размышлять не было, ибо через пять минут начиналась пара. Она ещё раз взглянула на Петра Сергеевича, но он уже полностью погрузился в свои мысли, будто её и не существовало.

Она вошла в кабинет английского, привычно окинула взглядом ряды студентов, улыбнулась.

— Доброе утро, ребята. Сегодня у нас разбор сложных случаев в синтаксисе. Готовы?

Кто‑то вздохнул, кто‑то достал тетрадь, кто‑то украдкой заглянул в телефон. Анна начала объяснять, но мысли то и дело ускользали. Образ Петра Сергеевича, его холодный взгляд, его молчание — всё это не давало покоя. «Может, у него какие-то проблемы? Или… он узнал что-то обо мне?»

В этот момент её телефон тихо пискнул. Она поколебалась, но всё же опустила глаза на экран.

Сообщение от подруги Ирины:

«Аня, смотри скрин из чата (прикреплён). Анонимный пост. Руководство уже интересуется. Ты что‑нибудь знаешь?»

Анна открыла вложение. Скрин экрана университетского чата:

«Внимание! Один из преподавателей имеет интимную связь со студентом/студенткой. Это нарушает этический кодекс вуза. Просим прекратить подобные отношения. В противном случае информация будет передана в комиссию по этике».

Сердце пропустило удар. Руки невольно сжались в кулаки, но она тут же заставила себя расслабиться, чтобы никто из студентов не заметил её реакции.

— Анна Львовна, вы в порядке? — раздался голос с задней парты.

Она подняла глаза — это был Максим, один из самых внимательных студентов.

— Всё хорошо, — она улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка не выглядела натянутой. — Просто… задумалась. Продолжим?

Но сосредоточиться уже не получалось. «Кто это написал? Откуда знают? Или это просто слухи, пустые домыслы? А может, это вообще не про нас?» Она мысленно перебрала всех преподавателей кто ещё мог попасть под подозрение? Но разум упорно возвращался к одному: «Это точно про нас. Про меня и Кирилла».

Как только прозвенел звонок, Анна объявила:

— Ребята, давайте на перерыв. Потом продолжим.

Не дожидаясь, пока студенты разойдутся, она вышла в коридор и быстро набрала Ирине.

— Ты где?

— У кафедры, — ответила подруга. — Иду к буфету. Встретимся там?

Через две минуты они сидели за маленьким столиком, и Ирина, помешивая кофе, говорила:

— Утром этот пост появился. Сначала никто не обратил внимания, но потом кто‑то из админов чата переслал его проректору. Теперь все шепчутся.

— А автор? — Анна старалась говорить спокойно, но голос чуть дрогнул.

— Аноним. Но знаешь… — Ирина понизила голос, — некоторые думают, что это кто‑то из коллег. Может, завидует, может, просто принципиальный.

— Или знает что‑то конкретное, — тихо добавила Анна, глядя в чашку.

Ирина посмотрела на неё внимательно, но не стала развивать тему. Вместо этого она вздохнула и сказала:

— Знаешь, я бы на твоём месте была осторожнее. Видимо не зря в чате появилось твоё фото с тем парнем. Сейчас любое неосторожное движение может стать поводом для слухов.