Дождавшись воплощения Сталиным мечты Гитлера о ликвидации на территории Советского Союза линий обороны, УРов и партизанских баз, фюрер войну, как и следовало ожидать, начал.

Партизанские отряды после 22 июня 1941-го все-таки, несмотря на уничтожение баз, стали организовываться — двух различных типов.

Отряды первого типа возникали по приказам обкомов и райкомов и состояли сплошь из коммунистов; а если и были в них комсомольцы, то не более 2–3% — во всяком случае так следует из документов тех лет. Вопреки откровенно торгашеской теории марксизма (а также других аналогичных вероисповеданий, основанных на суверенитизме), но зато в полном соответствии с теорией стаи, эти коммунистические отряды бездействовали. Например, из 32 отрядов, сформированных из высших коммунистов Курской области, действовали только 5 (В. А. П. 44; ЦАМО. Ф. 15, Оп. 178359. Д. 1. Л. 272; Пережогин В. А. Партизаны в Московской битве. М.: Наука, 1996. С. 44). Фактов того, что командиры и комиссары этих созданных на принципах авторитаризма отрядов бежали первыми, — предостаточно. То же происходило, естественно, не только в Курской области. Струсили и бежали, например, руководители Малоярославецкого и Ново-Петровского отрядов Московской области — отряды, естественно, распались, ибо состояли из таких же стайных «внешников», как и их командиры. Архивы сохранили сведения и об аналогичных случаях в Козельском и Спас-Деменском районах Смоленской области, в оккупированных районах Ленинградской области (ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2526. Д. 78. Л. 58; Ф. 214. Оп. 1510. Д. 1. Л. 8; Ф. 229. Оп. 213. Д. 3. Л. 327). И так далее, и тому подобное. (То, что из 3500 отрядов, заброшенных на Украину в 41-м, действовало только 22, т. е. 0,5% — случай особый: Украина… Там рады любому сверхвождю. В украинских лесах министр военной промышленности рейха Шпеер гулял в одиночестве, нисколько не опасаясь за свою жизнь даже в 43‑м году!)

Как уже было сказано, из 32 отрядов, сформированных из коммунистов Курской области, действовали только 5. После войны из этого факта обладатели ученых степеней и соответствующих зарплат и привилегий десятилетиями делали вывод, что-де «некоторые (!) коммунисты кое-где (!) порой (!)» не выполняли своих обязанностей по защите Родины, а вместе с ней предавали и своих родителей, жен и детей. По-видимому, более обоснован и логичен другой, противоположный вывод. Если в этих пяти — по отчетам (достаточно мифологичным и приукрашенным в пользу политаппарата) числившихся коммунистическими — отрядах коммунисты в действительности участвовали, а не были в первые же дни неофициально замещены людьми неавторитарными (ради возможности получить оружие можно и коммунистом назваться — проверять-то некому!), то обладатели партбилетов правящей партии, если фашистам и сопротивлялись, то только «кое-где», только «порой» и притом весьма и весьма «некоторые».

Косвенным подтверждением того, что оставленные партизанить иерархи властных структур в 41-м галопировали в плен первыми, является факт «странного» поведения политработников и комиссаров на фронте — они тоже сдавались или бежали первыми. Причисляли к «совести эпохи» (в те годы часть народа их называла «выскочками», а газеты — «выдвиженцами)» при наличии только одного единственного качества — способности к самозабвенному угодничеству.

Итак, для гитлеровцев иерархические партизанские отряды в 1941 году угрозы не представляли. Коммунистические иерархи в 41-м или бездействовали вообще, или, если и действовали, то, как будет видно из ниже приведенных документов, оказывали существенную помощь немцам.

Помимо коммунистических создавались партизанские отряды второго типа, противоположного первому — спонтанные, неугоднические.

Отряды этого типа возникали стихийно, помимо распоряжений иерархов и даже их воле вопреки. (Когда идеологи утверждают, что партизанское движение возникло по той причине, что, дескать, товарищ Сталин дал указание организовывать отряды, то невольно вспоминается отклик народа на подобные официозные толкования происходящего вокруг нас:

Прошла зима, настало лето —

Спасибо партии за это.

Теперь мы партию попросим,

Чтобы скорей настала осень.

Спонтанные партизанские отряды были разнородны во всех смыслах — социальном, возрастном, партийном, половом, национальном; но однородны, а это самое главное, психологически — и для немцев были опасны не менее отряда Бати из научных работников-ремесленников.

Эти самые отряды, раз уж они образовались, советской «внешнической» субстае во главе со Сталиным подсознательно хотелось уничтожить (или под уничтожение подставить), а в случае невозможности физического уничтожения хотя бы снизить их эффективность.

Снижения эффективности отрядов Сталин (а в те времена без его устных указаний не делалось ничего [см. в кн.: Невежин В. А. Синдром наступательной войны. М.: АИРО–XX, 1997]) добивался, среди прочего, следующими основными приемами:

— авторитаризацией мышления отряда как целого:

— разбавлением отряда за счет засланных с «большой земли» командиров и комиссаров;

— расстрела проявляющих склонность к самостоятельному мышлению — командиры и комиссары уполномочивались совершать немедленные казни в случае ему, засланному «выдвиженцу», неподчинения;

— подменой конкретных боевых действий строевой подготовкой (это в лесу-то!), приводящей к авторизации мышления, и т. п.;

— укрупнением отрядов;

— укомплектованием уже существующих отрядов тяжелым вооружением.

Теперь подробней.

Партизанская разведка Думинического района Смоленской (ныне Калужской) области обнаружила 7 октября 1941 года на станции Думиничи несколько вражеских эшелонов, один из которых был с горючим. Взрывчатки у партизан не было. Но это их не смутило. «Внезапным залповым огнем» (видимо, у них были только винтовки) они подожгли эшелон с горючим. Пожар быстро распространился и на другие составы. Начали взрываться боеприпасы, возникла опасность детонации всех находившихся на станции взрывчатых веществ. Среди гитлеровцев, естественно, началась паника. Этим партизаны воспользовались — и скрылись, не понеся потерь. (см. в кн.: Глухов В. М. Народные мстители. Калуга, 1960. С. 65.)

Цистерны с горючим (включая отдельные бочки и штабеля из них) — самое уязвимое имущество всех армий мира вообще, в том числе и гитлеровского вермахта. Поскольку стенки емкостей ради снижения их веса при изготовлении старались сделать как можно тоньше, то их пробивала пуля любого легкого стрелкового оружия, винтовочная с большего расстояния, чем автоматная. Бензин из поврежденных емкостей выливался и загорался либо от раскаленных от трения о воздух пуль, либо от искр любого происхождения. Заодно с горючим сгорало и взрывалось все, что оказывалось в зоне огня — мосты, автомашины, сами гитлеровцы, одежда, оружие, боеприпасы.

Хотя при нападениях на емкости с горючим уничтожалось множество разнообразного военного имущества, а нередко и личный состав, в 41-м самым выигрышным для выживания русских было уничтожение все-таки собственно горючего. В силу причин географических, геологических (не было собственных месторождений нефти), технологических (еще не были введены в действие заводы по производству бензина из угля и газа) и политических (английский флот блокировал подвоз нефти из нефтеносных регионов планеты, а Сталин, в связи с началом войны, уже более не мог эшелон за эшелоном гнать Гитлеру горючее), снабжение горючим в 1941 году было самым слабым местом в армии Гитлера.

Таким образом, в силу жесткой ограниченности источников топлива, любые его потери были в 41-м для гитлеровцев невосполнимы.