— Обезопасить? — он почти прошипел это ей в губы. — Знаешь, что в этой папке, маленькая юристка? Там имена людей, которые убьют тебя и твою мать раньше, чем ты успеешь дойти до ближайшего отделения полиции. Ты решила поиграть в шпионку, не понимая, что в этой игре у тебя нет ни одной фигуры.

— Тогда убей меня, — Лиза посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде он увидел не страх, а обреченность. — Убей, Шторм. Потому что я не могу так больше. Я не могу дышать этим воздухом, пропитанным кровью и твоим враньем.

Шторм замер. Его пальцы на её шее дрогнули. Рядом с этой женщиной он всегда чувствовал себя на грани — между желанием сломать её окончательно и потребностью защитить от всего мира, включая самого себя.

— Убить тебя было бы слишком просто, — он резко отпустил её, и Лиза осела на пол, хватая ртом воздух. — Ты хотела страховку? Теперь ты её получишь.

Он поднял с пола её телефон и одним движением руки раздавил его тяжелым армейским ботинком. Хруст пластика и стекла прозвучал в тишине как выстрел.

— Завтра ты едешь со мной в порт. Будешь подписывать документы на передачу активов Саввы. И если ты хоть раз дернешься или посмотришь не туда — Твоя мать умрёт. И это будет на твоей совести. Твой диплом юриста тебе пригодится, Лиза. Ты будешь составлять бумаги, которые сделают меня легальным. Ты станешь моей соучастницей. По-настоящему.

Он схватил её за руку и потащил к двери.

— Куда ты меня ведешь? — всхлипнула она.

— В спальню. Ты хотела быть ближе к моим тайнам? Поздравляю, ты теперь часть моей тени. И не забывай, ты моя "ЖЕНА".

Он затолкнул её в спальню Лиза упала на кровать, кусая губы, чтобы не закричать от бессилия. Она проиграла. Её попытка обрести свободу обернулась еще более тяжелыми цепями.

Дорогие мои, читатели!

Пожалуйста, не стесняйтесь оставлять комментарии — мне искренне интересно:

какие моменты вас зацепили;

какие герои кажутся наиболее интересными и запоминающимися;

что вызывает эмоции — радость, волнение, сопереживание;

Ваши мысли помогают не только мне, но и другим читателям — ведь именно в обсуждении рождаются самые интересные идеи и новые взгляды на историю.

Также буду очень благодарна, если вы подпишитесь на мою страницу, это вдохновляет меня.

Тишина спальни после щелчка дверного замка стала осязаемой. Она давила на барабанные перепонки, мешалась с запахом озона после грозы, которая только что бушевала в кабинете. Лиза стояла посреди комнаты, обхватив себя руками. Тонкий шелк ночной сорочки казался ледяным саваном.

Она слышала его шаги за дверью. Тяжелые. Размеренные. Шаги хозяина, который вернул в клетку строптивую птицу. Когда ключ снова повернулся в скважине, Лиза вздрогнула всем телом.

Шторм вошел, не снимая пиджака. Он выглядел как карающая тень. Взгляд свинцовых глаз пригвоздил её к месту. Он не кричал — его ярость достигла той точки кипения, когда звук исчезает, оставляя лишь вибрацию чистой угрозы.

— Ты думала, я не замечу? — его голос был тихим, как шелест змеи в сухой траве. — Думала, я настолько ослеп от твоей правильности, что позволю тебе копаться в моем белье?

Он медленно сокращал расстояние. Лиза пятилась, пока подколенные чашечки не уперлись в край высокой кровати.

— Я хотела выжить! — выкрикнула она, и её голос сорвался на хрип. — Ты заставил меня! Ты превратил мою жизнь в ад!

— Нет, девочка, — он остановился вплотную, обдав её запахом табака, дорогого парфюма и чем-то острым, звериным. — Ад начнется сейчас. Я покажу тебе грязь в моей голове.

Он резко схватил её за плечи, встряхивая так, что голова Лизы мотнулась назад к кровати. Его пальцы впились в кожу, оставляя будущие синяки. Ярость в его глазах внезапно трансформировалась. Тьма сгустилась, превращаясь в первобытный голод.

Лиза инстинктивно вжалась в подушки, но отступать было некуда. Его пальцы, жёсткие и неумолимые, вновь сомкнулись на её запястьях, приподнимая их над головой. Второй рукой он провёл по её телу — от ключицы вниз, оставляя за собой след из мурашек и непроизвольных судорог. В момент, когда дыхание Шторма опалило её кожу, а его хватка казалась железной, Лиза чувствовала, как внутри неё поднимается волна отвращения и ужаса. Но под этим, глубоко спрятанным, был и отклик — предательский, неумолимый. Её тело, вопреки её воле, отвечало на его прикосновения, на эту грубую силу.

— Не дёргайся, — прошептал он, и его дыхание обожгло ей шею. — Ты уже проиграла.

Его губы впились в её кожу там, где учащённо бился пульс. Поцелуй превратился в укус — не жестокий, но достаточно ощутимый, чтобы Лиза вскрикнула и попыталась вырваться. Это лишь раззадорило его: он усилил хватку, одновременно прижимаясь к ней всем телом. Она чувствовала его возбуждение — твёрдое, недвусмысленное, — и это заставило её внутренности сжаться от смеси ужаса и странного, предательского тепла.

Он отпустил её руки лишь для того, чтобы рвануть остатки одежды вниз, обнажая грудь. Ладони сомкнулись на ней — не нежно, но и не грубо, скорее… собственнически. Большой палец провёл по соску, заставляя её вздрогнуть, а затем с лёгким нажимом обвёл контур, пока тот не затвердел вопреки её воле.

— Видишь? — его голос звучал глухо, почти задушено. — Ты лжёшь даже себе.

Он наклонился, захватывая губами её грудь, и Лиза захлебнулась вдохом. Его язык был горячим, движения — то медленными, то резкими, выбивающими из неё стоны, которые она тщетно пыталась сдержать. Вторая рука скользнула вниз по животу, пальцы на мгновение замерли у кромки белья, а затем проникли под ткань.

— Ты мокрая…

Лиза выгнулась, пытаясь отстраниться, но его тело надёжно прижимало её к матрасу. Когда его пальцы нашли самое чувствительное место, она всхлипнула, сжимая бёдра. Он усмехнулся — низко, победно — и усилил натиск, двигая рукой в ритме, от которого её дыхание стало рваным, а мысли рассыпались на осколки.

— Нет… не надо… — прошептала она, но её голос дрожал, а тело уже отзывалось, пульсируя в такт его прикосновениям.

— Смотри на меня, — его голос был низким и властным.

Лиза подняла на него заплаканные глаза. В его взгляде не было жалости, только мрачное удовлетворение и что-то, что заставило её содрогнуться — предвкушение. Он не говорил ни слова, но его молчание было громче любого крика, обещая будущее, полное его власти и её бессилия.

Вместо этого он приподнялся, освобождая себя, и на мгновение Лиза увидела его лицо — искажённое желанием, почти звериное. А потом он вошёл в неё — резко, без предупреждения, заставляя её вскрикнуть и вцепиться пальцами в простыни. Он зарычал:

— Блядь, какая ты узкая...- и задвигался еще активней.

Боль смешалась с неожиданным, острым наслаждением, и она закричала, выгибаясь под ним. Он двигался мощно, неумолимо, каждый толчок отдавался в её теле волной жара, от которой сжимались внутренние мышцы, а разум тонул в хаосе ощущений.

Её ногти оставили следы на его плечах, когда она попыталась оттолкнуть — или притянуть ближе, она уже не понимала. Его губы снова нашли её рот, и поцелуй стал ещё более жадным, почти кровопролитным, словно он пытался поглотить её целиком.

В какой-то момент всё слилось в один сплошной поток: скрип кровати, её прерывистые стоны, его тяжёлое дыхание, запах пота и страсти, заполнивший комнату. Лиза потеряла счёт времени, потеряла саму себя — осталась только плоть, только движение, только этот беспощадный, всепоглощающий ритм, который вёл её к краю.

Когда волна предательски накрыла её, она закричала — громко, не сдерживаясь, — и её тело содрогнулось в судорогах, которые он почувствовал, усиливая свои толчки. Ещё несколько резких движений — и он замер, глухо рыча ей в плечо, пока его собственное освобождение прокатилось по нему, как грозовой разряд.