Он прижался губами к её уху, обжигая дыханием.

— Ты ведь понимаешь, за что я заплатил миллионы? Не за сухие отчеты. А за то, чтобы такая правильная девочка, как ты, ползала передо мной на коленях, когда я этого захочу.

— Вы… вы животное, — прошипела Лиза, пытаясь вырваться, но его хватка была железной.

— О, ты еще не видела меня в ярости, Лизок — он грубо перехватил её подбородок, заставляя смотреть на себя. — Слушай меня внимательно. Твоя мать жива только до тех пор, пока я доволен тобой. Если я завтра увижу на твоем лице эту кислую мину недотроги, я позвоню в Германию и скажу, что финансирование прекращено. Ты меня поняла?

Лиза замерла. В его глазах полыхала первобытная тьма. В этот момент она поняла — он не шутит. Он действительно готов убить, просто чтобы потешить свое эго.

— Да, — выдохнула она, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.

— Громче. И с уважением.

— Да, Артур Борисович.

Шторм довольно хмыкнул, сжал ягодицы, вжимая её в свой уже твёрдый пах еще сильней, и внезапно ослабил хватку, позволяя ей встать.

— Иди к себе. Документы оставь. И Лиза… — он посмотрел на неё так, что у неё подкосились ноги. — Завтра мы поедем в офис. Постарайся выглядеть как юрист, а не как жертва насилия. Я не люблю, когда мои вещи выглядят испорченными.

Лиза почти бежала по лестнице. Оказавшись в комнате, она заперлась на все замки и сползла по двери на пол. Её трясло.

Шторм методично уничтожал в ней человека, превращая в функцию, в красивый аксессуар со знанием права. Он играл с ней, как кот с мышью, наслаждаясь каждым мгновением её унижения.

Она посмотрела на свой диплом, лежащий сверху в чемодане. «С отличием». Теперь это была просто бумажка, которой можно было растопить камин в этом проклятом доме.

Но где-то глубоко внутри, под слоями страха и ненависти, вспыхнула крошечная искра. Она не просто «красная шапочка». Она юрист. И если Шторм хочет играть по правилам силы, она научится использовать его собственные правила против него. Но сначала — ей нужно выжить в этой клетке.

За окном завывал ветер, ломая ветви деревьев. В ту ночь Лизе снились темные глаза, которые обещали ей не спасение, а полное, окончательное разрушение. Шторм только начался.

Утро в особняке Шторма началось не с кофе, а со страха. Лиза проснулась от резкого стука в дверь, когда солнце еще едва коснулось верхушек сосен за окном. На пороге стояла женщина средних лет в строгой форме экономки. Она молча положила на кровать несколько чехлов с одеждой и коробку.

— Машина будет у крыльца через сорок минут. Артур Борисович не ждет лишней секунды, — сухо бросила она и вышла.

В чехлах оказались безупречно скроенные деловые костюмы: графитовый, кофейный и глубокий черный. В коробке — туфли на шпильке, которые стоили больше, чем годовой бюджет её семьи. Шторм стирал её прошлое даже через одежду, навязывая образ своей «идеальной тени».

Когда Лиза спустилась к завтраку, Шторм уже сидел во главе стола, просматривая сводки новостей в планшете. Он был в темно-синем костюме, идеально сидящем на его мощной фигуре. Сегодня он выглядел как респектабельный бизнесмен, и только хищный блеск в глазах напоминал о том, кем он был на самом деле.

— Садись, ешь. Нам предстоит долгий день, — он даже не поднял на неё взгляда. — Сегодня твоё боевое крещение. Встреча с Ганзой.

Лиза замерла, едва поднеся чашку с кофе к губам.

— С Ганзой? С тем самым главой строительного картеля? О нем говорят, что он не признает женщин в бизнесе.

— Именно поэтому ты пойдешь со мной, — Шторм наконец посмотрел на неё, и уголок его губ дернулся в насмешке. — Ты будешь моим щитом из параграфов и кодексов. Ганза привык решать дела силой, но сейчас ему нужно чистое юридическое прикрытие для порта. Если ты провалишься и он почувствует слабину — он тебя сожрет. А я не стану мешать.

— Вы бросаете меня на амбразуру, — Лиза сжала вилку так, что побелели костяшки.

— Я учу тебя плавать, Лизок. В этом аквариуме либо ты акула, либо корм.

Офис, где проходила встреча, находился в самом высоком небоскребе города. За столом переговоров сидел Ганза — грузный мужчина с лицом, изрезанным шрамами, и масляными глазами. Его охрана стояла вдоль стен, создавая атмосферу напряжения, от которой воздух казался наэлектризованным.

Шторм вальяжно откинулся на спинку кресла, демонстрируя полное безразличие.

— Мой новый юрист, Елизавета. Она ознакомилась с вашим предложением по порту. И оно ей категорически не нравится.

Ганза хмыкнул, оглядев Лизу с головы до ног сальным взглядом.

— Артур, ты завел себе новую породистую сучку и решил поиграть в законников? Девочка, ты хоть знаешь, как выглядит настоящий контракт, а не расписка за минет?

Охранники Ганзы коротко хохотнули. Лиза почувствовала, как к лицу приливает жар унижения. Она взглянула на Шторма — он молчал, его лицо было непроницаемым. Он действительно не собирался её защищать. Это был тест.

Лиза сделала глубокий вдох. Перед ней на столе лежала папка. Она открыла её, и её голос, вопреки внутреннему дрожанию, прозвучал твердо и холодно:

— Господин Ганза, если вы закончили упражняться в сомнительном остроумии, я бы хотела обратить ваше внимание на пункт 4.2 вашего договора. Вы предлагаете схему через кипрский офшор, который на прошлой неделе попал в черный список Центробанка. Если Артур Борисович подпишет это, через два месяца его счета будут заморожены, а вы получите порт за бесценок по праву залога.

Смех в комнате стих. Ганза прищурился.

— Кроме того, — Лиза не дала ему вставить ни слова, — оформление береговой линии как земель сельхозназначения — это прямой путь к уголовному делу о мошенничестве в особо крупных размерах. Я подготовила встречный документ. Здесь порт передается в доверительное управление через фонд, к которому у вас не будет доступа без личного согласия моего клиента.

Она толкнула папку через стол. Ганза посмотрел на неё с искренней ненавистью.

— Ты слишком много на себя берешь, девка.

— Она берет ровно столько, сколько я ей позволил, — внезапно подал голос Шторм. Его тон был ледяным, а взгляд обещал Ганзе скорую расправу, если тот еще раз откроет рот. — Либо мы работаем по её схеме, либо ты ищешь другого дурака, который подпишет себе приговор.

Ганза выругался, схватил папку и кивнул своим людям. Через пять минут они покинули зал, оставив после себя запах дешевого одеколона и агрессии.

Лиза обессиленно опустилась на стул. Руки начали мелко дрожать.

— Я справилась? — тихо спросила она.

Шторм подошел к ней сзади. Он не коснулся её, но его присутствие ощущалось как тяжелый груз.

— Ты была… убедительна. Ганза тебя запомнил. А это значит, что теперь ты в опасности не меньше, чем я.

— Вы специально спровоцировали его, — она обернулась к нему. — Чтобы у меня не было пути назад? Чтобы я понимала, что только вы можете меня защитить?

Шторм наклонился к её лицу, его глаза сверкнули опасным восторгом.

— Ты начинаешь соображать, Лиза. Твоя юридическая чистота закончилась сегодня. Для всего теневого мира ты теперь — мозг Шторма. Моя правая рука. И моя слабость, которую многие захотят использовать.

Он внезапно схватил её за затылок, притягивая к себе.

— Но запомни: никто не имеет права трогать мою собственность. Даже словами. Ганза поплатится за свой длинный язык. А ты… — он большим пальцем провел по её нижней губе, — ты сегодня заслужила бонус.

— Какой? — Лиза смотрела на него с вызовом, ожидая очередной похабщины.

— Ты сегодня сможешь поговорить с матерью по видеосвязи. Целых пять минут.

Лиза замерла. Это было самым жестоким и самым желанным подарком. Шторм дергал за ниточки её души с виртуозностью садиста. Он давал ей глоток воздуха только для того, чтобы потом глубже погрузить под воду.

— Спасибо, — прошептала она, ненавидя себя за эту благодарность.