Ну такое себе… Но оригинально!

– Слав? – хмурюсь я, тормоша его плечо.

– Да он сам придумал про уголовников!  – огрызается мой. – Я только про метку сказал!

– Это не я придумал! – обиженно бубнит пухлый пацан. – Это Алиса! Она сказала, что твоя мамка сидит! Вот ты и переехал к нам!

– Сам ты сидишь! – взвивается Славка, сжав хилые кулачки и резко кидаясь в сторону пухляша как взъерошенный бесстрашный воробей.

Ловлю сына за капюшон и рывком возвращаю к своему боку.

– Мальчики! – всплескивает руками Лариса Ивановна. – Рома, не повторяй за Алисой глупости. Никто и нигде не сидит. Слава, – обращается к моему ребёнку, – надо было сразу подойти ко мне, а не запугивать одноклассников. Ты меня понял?

Славка, поджав губы, молча кивает.

– Ирина Львовна, думаю, конфликт исчерпан? – Лариса Ивановна обращается к тете в норке, а потом переводит взгляд на меня: – Михаил Михайлович?

Мирно расходимся.

Засунув руки в карманы парки, бреду к машине. Слава, понурив голову, плетется рядом, меся подтаявший грязный снег ботинками.

– Как до метки-то додумался? Видел в мультике про пиратов? – интересуюсь, когда подходим к пикапу.

– В «Острове сокровищ» прочитал.

– Прочитал? Ты читал «Остров сокровищ»? – удивлённо кошусь на сына, открывая для него заднюю пассажирскую.

Ему же восемь, а «Остров сокровищ» – это не «Курочка Ряба».

Слава в ответ смотрит на меня как-то странно, с подозрением.

– Ты же сам летом прислал мне большое подарочное издание, с картинками и картами, – глухо отзывается.

Да?

– Прыгай, – киваю на детское кресло.

Глушу движок.

Навигатор в телефоне уверяет, что эта неприметная пекарня – та самая, где через пятнадцать минут мы должны встретиться с Афиной Робертовной.

Входная прозрачная дверь расписана узорами в виде снежинок, по периметру мерцает гирлянда.

Парковки у этой забегаловки нет, и то, что мне удалось найти свободное место между припаркованными машинами вдоль дороги, – принимаю за позитивный знак.

– Есть хочешь? – оборачиваюсь через плечо к Славке.

Сын пожимает плечами.

– Пошли заглянем, что у них там есть… – киваю на дверь пекарни, откуда выходит девушка с маленькой девочкой с кренделем в руке.

Одновременно выбираемся из внедорожника, который я купил у коллеги. Приличный рабочий пикап, чтобы ежедневно туда и обратно мотаться за город.

Колокольчик задорно звякает, когда, толкнув от себя дверь, пропускаю сына вперед. Тепло и запах свежей выпечки набрасывается со всех сторон.

Славка крутит головой по сторонам.

А здесь ничего так. Уютно. Как-то по-домашнему даже.

Занимаем столик у окна на двоих. Маленький, круглый. Посередине стоит микроскопическая ваза с еловой ветвью, и она пахнет.

Славка стягивает пуховик и, усевшись, заталкивает его себе за спину, свою парку я вешаю на спинку стула.

Озираюсь в поисках Афины Робертовны, но кроме компании подростков и женщины с двумя детьми здесь пока никого.

Подождем. До восьми еще десять минут.

Опоздания я не приемлю, так что Афине Робертовне лучше меня не огорчать.

– Пошли делать заказ? – предлагаю сыну, кивнув на витрину с выпечкой.

Мой пацан кивает. Молча плетется к прилавку, шурша утепленными штанами, с размером которых я прогадал и купил на размер больше.

Славка выбирает мини-пиццу, пирожное и молочный коктейль. Оплатив, сую ему в зубы телефон и прошу недолго посидеть одного, пока у меня будет идти встреча. После чего, прихватив с собой двойной эспрессо, перемещаюсь за свободный столик в паре метров от Славки.

Бросаю взгляд на часы – без пяти минут восемь.

Делаю глоток кофе, поглядывая на сына, который не отрываясь от экрана телефона, слизывает с пирожного крем, а потом тут же заедает его куском пиццы.

Пытаюсь выдохнуть. Просто, мать твою, сделать долгий расслабленный выдох.

Этот день качественно поимел меня сегодня. Высосал до дна.

Звенит дверной колокольчик.

Поворачиваю голову на звук, и моя рука с чашкой кофе зависает в воздухе.

С первого взгляда я понимаю, что это она. Афина Робертовна. Потому что в сегодняшний чокнутый день эта с виду городская сумасшедшая отлично вписывается.

Вопрос, почему для того, чтобы найти оплачиваемую работу, Афине Робертовне необходимо прибегать к шантажу от Ларисы Ивановны, как-то отпадает сам собой.

Афина крутит головой по сторонам. Ее щеки румяные с мороза, а у меня глаза слепит. От того количества яркого, броского, нелепого, что надето на ней.

Белая вязаная шапка, из-под которой торчат кончики тёмных волос, что-то черное и мохнатое, вроде шубы, если через эту шубу пропустить ток. Длинный бордовый шарф до колен болтается на шее. На руках – белые пушистые варежки, а на ногах… Бл*ть как скучно я живу. Желтые плотные колготки.

Натужно сглатываю.

Она снимает варежки, не переставая крутить головой.

Ставлю чашку на стол.

Ослабляю галстук на шее, наблюдая за тем, как сняв шапку, легкая волна ее каштановых волос распадается по плечам и воротнику мохнатой херни.

Сетчатки моих глаз в обмороке от такого изобилия красок, а когда Афина расстегивает шубу и под ней виднеется желтый вязаный свитер с утенком и короткая шерстяная юбка в клетку, я практически убеждаю себя, что этот Арлекин Славке не подойдет.

В этот момент ищущий взгляд Афины напарывается на меня.

Ее и без того широко распахнутые глаза становятся и вовсе на пол лица, а рот картинно приоткрывается. Она в шоке, и это очевидно. Не очевидна тому причина, и мне приходится бегло себя осмотреть и, опустив руку под стол, даже проверить ширинку. Потому что Афина, застыв, смотрит на меня как на ожившее привидение.

Вскидываю руку и машу ей.

Девушка моргает, вздрагивает и медленно идет в мою сторону как на казнь.

Мелкая, не худенькая, на вид совсем молодая. Девчонка прямо. Может, так кажется из-за аляпистых придурковатых шмоток и слишком уж открытого, по-детски наивного взгляда. Будто потерянная лопатка в песочнице – ее самая большая трагедия в жизни. Лицо у нее симпатичное, правда сложно судить, когда глаза пребывают в радужной коме.

Сощурившись, приглядываюсь, стараясь не обращать внимание на одежду. Да, определённо симпатичное лицо, кукольное такое, с большими лучистыми глазами, вздернутым носиком и пухлыми губами. Не Барби, а кукла Маша из детства. И будто знакомая кукла…

Хмурюсь, роясь в памяти. Перебираю тех, кого могу вспомнить. И не помню. Может, похожа на кого-то…

– Афина Робертовна? – уточняю на всякий случай, когда девушка тормозит у края моего стола. Ну мало ли, вдруг повезет – и я ошибся. Но Афина медленно кивает, лишая меня последней надежды. – Присаживайтесь, – устало вздыхаю я, указывая на стул напротив.

– Здравствуйте… Михаил, – заторможенно выдает Афина Робертовна, переминаясь с ноги на ногу и продолжая смотреть на меня во все глаза, будто ждет чего-то.

Чтобы стул отодвинул? Или что?

Осторожно садится.

– Кофе? – холодно интересуюсь.

В нос ударяет запах мороза, который она притащила с собой с улицы на мохнатой черной херне.

– М-м, – отрицательно мотает головой, прожигая меня большими лучистыми глазами по пять копеек.

Серо-зеленые. Вроде обычные, но светятся как-то по-особенному, и ощущение, что уже видел их, назойливо мельтешит под кожей.

– Мы раньше не встречались? – сдавшись, спрашиваю.

У Афины на миг брови подлетают до самого лба, а потом она, закусив губу, опускает взгляд.

– Уверена, что у вас отличные когнитивные способности. Если вы не помните, значит… нет? – на последнем то ли вопросе, то ли утверждении поднимает глаза и смотрит на меня странно. То ли с упреком, то ли с обидой…