Габриэль, кажется, чувствует моё напряжение, потому что его руки снова становятся твёрдыми, а взгляд непреклонным, но я не могу вернуться в настоящий момент. Моё удовольствие давно улетучилось, сменившись ледяным комом в животе и спазмом в горле. Я бы не смогла кончить, даже если бы попыталась, и вскоре я понимаю, что это начинает раздражать Габриэля.

Его нежные прикосновения становятся нетерпеливыми, а пальцы врываются в мою киску, причиняя боль израненной плоти, над которой он так жестоко издевался прошлой ночью. Я понимаю, что испытала судьбу, когда его губы и пальцы резко покидают меня. Без предупреждения он хватает меня за лодыжки и грубо переворачивает, одним плавным, атлетическим движением укладывая меня на живот.

Сначала я немного теряюсь от такого движения, и в голове у меня темнеет от недосыпа и путаницы между видениями и реальностью. Я слышу, как открывается ящик и рвётся пластик. Вздрогнув от неожиданных звуков, я открываю глаза и пытаюсь удержать равновесие. Тело Гейба сотрясает кровать, когда он забирается ко мне между ног, раздвигает их коленями и широко разводит в стороны.

Затем Габриэль грубо хватает меня за бёдра своими сильными руками и поднимает на четвереньки. У меня есть всего секунда, чтобы осознать происходящее, прежде чем его толстый член оказывается у моего входа, а затем он входит в меня на всю длину. Я вскрикиваю от силы его толчка. Контраст между его нежным вниманием, которое он проявлял несколькими минутами ранее, и явным раздражением, с которым он начинает трахать меня сейчас, пугает меня.

Это тот самый бешеный пёс, который прошлой ночью в кого-то стрелял. Это человек без сострадания и сочувствия, который мог хладнокровно убить человека. Я здесь только для того, чтобы удовлетворять его потребности, быть его секс-игрушкой, которую он приберёг, чтобы держать взаперти и использовать по своему усмотрению. Я не смею оглянуться на него, чтобы увидеть выражение его лица. То, как он меня сейчас трахает, говорит мне, что это скорее наказание, чем то, что было гораздо более очевидным прошлой ночью. Он действительно зол и использует моё тело, чтобы преподать мне урок.

Вместо того чтобы испытывать удовольствие, как я обычно делаю, когда член Гейба растягивает меня до предела, каким бы грубым он ни был, я чувствую только боль. Он входит в меня слишком жёстко, но я не могу отстраниться, потому что он слишком сильно сжимает мои бёдра. Его пальцы впиваются в мою плоть с незнакомым мне отчаянием, и это пугает меня. Я сильно прикусываю губу, и на глаза наворачиваются слёзы. И всё это время я вижу перед собой каменное выражение лица Габриэля, когда он нажимает на спусковой крючок. Исчез тот мужчина, в которого, как мне казалось, я влюблялась. Вместо этого я попала в руки своего похитителя, который даже не подозревает, что причиняет мне боль. Чёрт, да ему, наверное, вообще всё равно.

— Что с тобой не так, чёрт возьми, принцесса? Ты что, больше не хочешь мой член? — Его голос звучит резко и горько, это не грубое, тёплое рычание, к которому я привыкла, а тон, в котором сквозит обида. — Ты решила, что ты слишком хороша для меня? — Он не шлёпает меня, и это пугает меня ещё больше. Здесь мы уже перешли от секса в качестве наказания к тому, что он делает со мной всё, что хочет, независимо от моего состояния.

Я не могу ему ответить. Я не знаю, что сказать. В голове у меня полный сумбур, а от боли, которую он причиняет, снова и снова вонзая свой толстый член в мою нежную плоть, у меня перехватывает дыхание. Я переполнена эмоциями, и то, как его кожа шлёпает по моей натёртой заднице при каждом толчке, доводит меня до предела. Не до оргазма, как обычно, а до полной потери самоконтроля. Когда наворачиваются слёзы, которые льются ручьём по моим щекам.

Я сдерживаю рыдания, но тело всё равно выдаёт меня, и мои плечи вздрагивают от сдерживаемых всхлипов. Я содрогаюсь от силы своих слёз.

— Ты что, издеваешься, маленькая сучка? — Слова Гейба бьют меня наотмашь. — Ты что, блядь, плачешь?

Он входит в меня ещё сильнее и глубже, заставляя меня вскрикнуть, и я ненавижу его за это. Он злится на меня? Я хочу наброситься на него, причинить ему боль, от которой он отшатнётся, но я не знаю, что сказать, чтобы не ранить его так же, как он ранит меня. И дело не только в насилии, с которым он меня трахает. Дело в том, как холодно и бесчувственно он использует меня, хотя прекрасно видит, что я не в настроении. За один день Габриэль разрушил всё доверие и связь, которые он выстраивал между нами с того дня, как я очнулась в его комнате, потерянная и сбитая с толку. Теперь я чувствую себя загнанной в ловушку и напуганной, как и в тот первый день.

Мои руки слабеют, локти подгибаются, а в голове начинает пульсировать. Я прижимаюсь лицом к матрасу, но Гейб ни на секунду не замедляется. Я чувствую, как его член твердеет, и он делает три жёстких толчка, а затем кончает, и его член пульсирует глубоко внутри меня. Как только Габриэль кончает, он отталкивает меня, и я бесцеремонно падаю на кровать.

С отвращением на лице он встаёт с матраса, снимает использованный презерватив, затем натягивает штаны и направляется к двери. Не оглядываясь, он распахивает дверь и захлопывает её за собой, заставляя меня вздрогнуть. Вот так он уходит, оставляя меня в внезапно наступившей болезненной тишине.

Я не могу перестать плакать. Всё это слишком шокирует. Я в таком замешательстве, как будто мой мир снова перевернулся с ног на голову, и теперь я не знаю, что делать и кому доверять. Моя связь с Габриэлем оборвалась, как будто корабельный якорь вырвало из земли во время шторма. Я плыву по течению, не зная, кто я и кто он. До этого момента я не осознавала, насколько сильно я на него полагалась. Несмотря на его вспыльчивость и грубоватое поведение, я начала ценить его непоколебимую силу и то, как он меня защищал.

Теперь я чувствую себя брошенной, плывущей по течению, без кого-то, кто мог бы меня привязать к берегу или направить. Я чувствую, как между мной и Габриэлем растёт пропасть, как он охотно уходит из моей жизни, скорее раздражённый и разочарованный моими эмоциями, чем обеспокоенный. Но чего мне ждать от убийцы? Это жестокое безразличие в его глазах, когда он всаживает пулю в череп своего друга, с которым он ещё несколько минут назад шутил по дороге к сараю, — это взгляд опытного убийцы. Кто знает, скольких людей он застрелил и по какой причине?

И всё же у меня щемит сердце от его внезапного ухода. Я знаю, что не должна этого хотеть, но мне бы хотелось, чтобы он вернулся, поговорил со мной, попытался всё уладить. Меня невероятно влечёт к этому мужчине, несмотря на его жестокость. Мне кажется, что моя голова вот-вот расколется надвое, потому что пульсирующая боль превращается в настоящую мигрень. Я не могу отличить реальные образы в своей голове от образов из моих снов, воспоминаний или чего бы то ни было ещё. Всё это бессмысленно, и я могу думать только о том, что я что-то упускаю, что всё это взаимосвязано и если бы я только могла сосредоточиться, то вернула бы свои воспоминания.

Но боль слишком сильна. Я вижу только яркие вспышки света и цвета, когда закрываю глаза и сворачиваюсь в клубок. Я не знаю, что происходит, теряю ли я рассудок или каким-то образом возвращаю его. Я просто хочу, чтобы всё это прекратилось. Боль невыносима, а беспорядочные образы, мелькающие в моей голове, только усугубляют ситуацию. В этот момент я почти готова была бы согласиться, чтобы Габриэль всадил мне пулю в голову, и избавил меня от этих мучений.

Интересно, что бы он об этом подумал? Возможно, он бы задумался, если бы я рассказала ему о том, что видела. Эта мысль заманчива. Но потом я представляю, как эти холодные, бесстрастные глаза смотрят на меня сверху вниз, как он приставляет пистолет к моей голове, и понимаю, что никогда бы так не поступила. Мне было бы слишком больно видеть, как сильно ему всё равно.

Рыдания становятся всё сильнее, пока я борюсь с непреодолимым чувством одиночества в сочетании со страхом из-за того, как сильно болит голова и как мало я понимаю в происходящем. Если бы я только могла потерять сознание и избавиться от этого смятения, но я знаю, что там меня ждёт нечто гораздо худшее.