— Я заслуживаю знать, кто причинил мне боль! — Говорю я, толкая его в грудь с такой силой, что он отступает на шаг. — Ты должен мне ответить.

— Я тебе ничего не должен, — шипит он. — Я спас тебе жизнь, когда тебя оставили умирать, так что просто будь благодарна, что ты здесь, и перестань вести себя как избалованная принцесса.

Я так зла, что полностью теряю контроль, и моя рука взмахивает, ударяя его по лицу и снова рассекая губу в том месте, где кто-то уже рассёк её несколько ночей назад. На долю секунды я жалею об этом. Затем гнев снова берёт верх, и я испытываю дикое удовольствие от того, что причиняю ему боль, в то время как он обращается со мной как со своей собственностью.

Я поднимаю руку, чтобы снова ударить его, но на этот раз он готов к моему выпаду. Когда моя рука взлетает к его лицу, он хватает меня за запястье. В его бледно-голубых глазах вспыхивает гнев, и у меня в груди разливается страх.

Похоже, я всё-таки перегнула палку.

— С чего ты взяла, что имеешь право бить меня, избалованная сучка? — Тон Габриэля убийственный, а рука сжимает моё запястье до боли.

Но я так расстроена, что мне хочется выплеснуть на него весь свой гнев.

— Я избалована, да? Из-за твоей паршивой еды и жалких попыток быть милым? Или ты говоришь о моём прошлом, которое ты так строго держишь под замком? О чём ты мне не рассказываешь, Габриэль? Что ты не хочешь, чтобы я знала?

Я слышу, как Габриэль скрежещет зубами от напряжения. А потом он бросается вперёд и прижимается губами к моим. Я настолько застигнута врасплох, что не знаю, как реагировать. Но я всё ещё чертовски зла, а теперь он пытается отвлечь меня своими грёбаными губами, что злит меня ещё больше.

Отпрянув, я бью его другой ладонью, намереваясь оставить такой же отпечаток на другой щеке. Но он снова оказывается наготове и хватает меня за другое запястье. Он с силой сжимает оба запястья, а затем рывком притягивает меня к своей мускулистой груди. Я не успеваю восстановить равновесие, как он обхватывает меня руками, зажимает мои руки между нами и удерживает меня.

Я визжу, пытаясь вырваться, но его руки словно тиски, и я в ловушке. Я смотрю ему в лицо, готовая бороться всеми доступными способами. Когда его губы снова обрушиваются на мои, я прикусываю его мягкую, пухлую нижнюю губу. Я чувствую металлический привкус его крови в том месте, где его губа лопнула от моей пощёчины, и внезапно мой гнев превращается в непреодолимое желание. Прежде чем я успеваю причинить ему боль, я целую его в ответ, отчаянно отвечая на его поцелуй и приоткрывая рот, чтобы углубить его.

Габриэль стонет мне в губы, и я выгибаюсь всем телом, чувствуя, как моя острая потребность в разрядке сменяется просто острой потребностью. Он медленно ведёт нас обратно к кровати, и я позволяю ему вести меня. Когда мои колени упираются в кровать, я падаю назад, а Габриэль оказывается сверху. Он отпускает меня, чтобы упереться руками в кровать по обе стороны от моего тела. Наши губы на мгновение размыкаются, он смотрит мне в глаза, и я вижу в них желание, яростное и безудержное.

Мои руки скользят по его груди к затылку, и я запускаю пальцы в его волосы. Затем я притягиваю его губы к своим. Наши языки скользят между губами друг друга, танцуя и проникая в рот партнёра. Я раздвигаю ноги, позволяя Габриэлю устроиться между ними. Он прижимается ко мне, демонстрируя, насколько он возбуждён, и от ощущения его твёрдого члена, прижимающегося ко мне, у меня сладко сжимается живот.

Я отвечаю ему тем же, приподнимаясь на кровати, чтобы потереться клитором о его выпуклость через джинсы. Это трение немного ослабляет давление, которое вот-вот вырвется из меня, но в то же время усиливает напряжение глубоко внутри. Я тяну Габриэля за волосы, размыкая наши губы, пока он не приподнимает подбородок, обнажая загорелую шею с щетиной. Затем я провожу языком по его артерии, чувствуя, как бьётся его пульс.

Габриэль с шипением втягивает воздух сквозь зубы, когда я обхватываю губами кожу у него за ухом и начинаю посасывать. Это движение заставляет меня вспомнить засос, который он оставил на внутренней стороне моего бедра прошлой ночью, и внезапно мне хочется оставить свой след и на нём.

Но прежде чем я успеваю это сделать, он отстраняется. На моём лице появляется застенчивая улыбка, и он бросает на меня предупреждающий взгляд.

— Непослушный маленький вампирёнок, — ругает он. Затем он втягивает мою нижнюю губу в рот и прикусывает её, пока я не вскрикиваю.

Почему боль доставляет мне такое удовольствие? Я бы даже смутилась, если бы не была так невероятно возбуждена.

— Чёрт, я хочу тебя, Уинтер, — стонет он у моих губ.

Слова вертятся у меня на языке. Я тоже тебя хочу. Но я знаю, что, сказав эти слова, я уже не смогу взять их обратно, поэтому вместо этого я целую его ещё крепче.

Я чуть не подпрыгиваю от неожиданности, когда кто-то начинает яростно колотить в дверь.

— Гейб! — Раздаётся хриплый голос за дверью.

Габриэль стонет мне в губы и отстраняется, чтобы прижаться лбом к моему лбу.

— Гейб, я знаю, что ты там. Вытаскивай свою задницу сюда. Ты нужен мне.

Я издаю тихий смешок в ответ на раздражённое рычание Габриэля.

— Я сейчас выйду! — Кричит он между тяжёлыми вдохами. Габриэль неохотно скатывается с меня и встаёт.

Я остаюсь на кровати, глядя на него снизу вверх и жадно хватая ртом воздух. Его взгляд жадно скользит по мне, отмечая, как мои соски проступают сквозь ткань рубашки, показывая, насколько я возбуждена.

— Прости. Мне нужно идти. — Он искренне сожалеет об этом. — Босс зовёт, — говорит он, кивая в сторону двери. — Должно быть, дело важное, раз сам президент стучится.

Я киваю, не зная, что сказать.

— Я скоро вернусь, — говорит он, и я не могу понять, обещание это или предупреждение.

Когда дверь захлопывается, я разочарованно вздыхаю. Я так противоречива во всём. Я потеряна и напугана, меня влечёт к Габриэлю, которого судя по всему здесь зовут Гейбом, но я совершенно не уверена, что это нормально или, возможно, даже опасно.

Я хочу убежать как можно дальше, но не могу заставить себя уйти.

ГАБРИЭЛЬ

У меня всё ещё стоит, когда я выхожу из комнаты вслед за президентом и направляюсь в клуб. После наших поцелуев с Уинтер я весь на взводе и отчаянно хочу кончить. Но, проходя мимо бильярдного стола и заглядывая в конференц-зал, я понимаю, что этого не произойдёт, по крайней мере сейчас, потому что там собрались несколько высокопоставленных членов клуба и несколько моих друзей. Я поправляю штаны, надеясь, что выпуклость не слишком заметна. Но, судя по выражениям лиц присутствующих, никому сейчас нет дела до моего стояка. Что-то происходит, и я чувствую, что ничего хорошего.

Когда я следую за Марком в зал для собраний, наши взгляды с Далласом встречаются, и я поднимаю бровь, безмолвно спрашивая: «Что, чёрт возьми, происходит?» Даллас пожимает плечами, как будто он так же не в курсе, как и я.

Кейдж здесь, его лицо опухло после того, как я его избил, и я тихо радуюсь тому, как чертовски уродливо он выглядит с отпечатками моих кулаков на лице. Он всегда меня бесил своими язвительными фразочками, как будто считал себя главным или, по крайней мере, будет считать, как только Марка не станет. Так что выпустить пар на последнем собрании клуба и отыграться на нём было чертовски приятно. Он сверлит меня взглядом своих опухших фиолетово-чёрных глаз, словно может перерезать мне горло на расстоянии, а я ухмыляюсь в ответ. Придурок.

Я держусь поближе к Марку, потому что он специально за мной пришёл, так что, скорее всего, у него есть для меня работа. Дойдя до конца комнаты, он со вздохом поворачивается к небольшой толпе. Мне не нравится выражение его лица. Оно говорит мне, что нас ждёт серьёзное дерьмо.

— Перейду сразу к делу, — говорит президент своим хриплым деловым голосом. — Наследники Блэкмура хотят завтра встретиться с высокопоставленными членами клуба. Я не знаю, к чему это может привести. После того, как они повели себя во время нашего последнего заказа, я не могу доверять им в том, что они будут соблюдать какие-либо соглашения, которые у нас были с прежними лидерами. Я подозреваю, что наш союз, каким бы шатким он ни был при старом режиме, вылетел в трубу. Мне нужны мои лучшие люди рядом, чтобы мы были готовы ко всему, что может случиться.