— Тогда зачем ты меня связал? — Спрашивает она, и в её голосе слышится привычная властность, а на лице мелькает сомнение.

— Это было для твоей же безопасности. Но теперь, когда ты очнулась, я могу снять путы… если ты мне позволишь.

Я медленно протягиваю руку к её запястьям. После секундного колебания она протягивает их мне, и я добираюсь до узла.

Ловко развязывая узлы, я подбородком указываю на её лоб, привлекая внимание к ране, чтобы как можно быстрее переключить её внимание.

— Похоже, ты получила довольно сильный удар по голове. Я промыл рану, как мог, но, возможно, тебе поможет ванна. Я посмотрю, сможет ли одна из девушек клуба раздобыть для тебя чистую одежду.

— Спасибо, — бормочет она, и я вижу, что мне удалось расположить её к себе, несмотря на её страх и растерянность.

Я встаю и направляюсь к двери, но тихое хныканье, которое она издаёт, заставляет меня остановиться. Обернувшись, я вижу, что её подбородок снова дрожит, когда она борется со слезами на глазах.

— Я не уверена, что смогу встать сама. — Одной рукой она прикрывает рану на голове, а другой опирается о матрас, и по тому, как дрожит её рука, я могу сказать, что даже такой небольшой вес сейчас для неё является напряжением.

На мгновение меня охватывает беспокойство, и мне вдруг хочется убить того, кто так с ней поступил. Она выглядит такой слабой, такой уязвимой, хотя я знаю, что это не так. Да, она избалованная, но, судя по тому, что я видел за последние месяцы, она из тех девушек, которые знают, чего хотят, и добиваются своего. Эта беспомощность приводит меня в ярость, и я не могу не задаваться вопросом, не причинил ли ей вред её драгоценный принц Блэкмура?

— Давай я помогу, — предлагаю я и снова иду через всю комнату к её кровати.

На этот раз она не вздрагивает, когда я приближаюсь, хотя в её глазах всё ещё мелькает страх, я знаю, что она уже начинает мне доверять.

Сделать её своей может оказаться гораздо проще, чем я думал.

УИНТЕР

Моя голова раскалывается от слабой попытки встать с кровати, а мысли путаются. Я чувствую себя совершенно потерянной, как будто мне нужно вспомнить что-то важное, но в голове пусто, как будто кто-то взял мой мозг и встряхнул его, как скетчбук Etch A Sketch. Я понятия не имею, что такое скетчбук Etch A Sketch, и даже не знаю, пользовалась ли я им когда-нибудь, но это пришло первым на ум. Хотела бы я что-нибудь вспомнить, хоть что-нибудь. И я снова погружаюсь в свои мысли в поисках подсказки, кто я такая и почему оказалась в такой ситуации.

Этот великолепный мужчина, Габриэль, сказал, что спас меня, что я попала в какую-то аварию, но он не сказал, что это была за авария. Может быть, он и сам не знает. Я точно не знаю. И я не знаю, как я здесь оказалась, если только он не принёс меня сюда. И ему придётся нести меня снова, если я хочу принять ванну, которую он мне предложил. И теперь, когда он предложил, мне отчаянно этого хочется.

Я изучаю его, пока он снова подходит ко мне. Он примерно моего возраста, максимум двадцать с небольшим. Я вижу его мускулы даже сквозь грязную футболку, а татуировки, покрывающие его руки и выглядывающие из-под воротника рубашки, придают ему опасный вид. Он высокий, примерно метр восемьдесят, и у него крепкое телосложение рабочего. Он выглядит сурово в своих рваных джинсах и испачканной футболке, как будто проводит дни под капотом машины или в уличных драках перед баром.

Всё в нём кричит о хищнике: от того, как он смотрит на меня своими бледно-голубыми глазами, до того, как он приближается ко мне, словно лев, высматривающий мышь. Он опасно горяч, он пугает меня, но в то же время пробуждает во мне искру возбуждения. Я хочу отстраниться, когда он наклоняется ко мне, и в то же время отчаянно хочу почувствовать, какими будут его прикосновения. Я ненавижу себя за то, что он меня пугает, но в то же время каким-то образом возбуждает меня одним своим присутствием. Что со мной не так? Это из-за травмы головы или я и раньше была такой ненормальной?

Когда он обнимает меня за талию, я поражаюсь тому, как легко он меня поднимает. Я цепляюсь за одеяло, зная, что, если я этого не сделаю, то останусь совершенно обнажённой перед этим незнакомцем, и тащу его за собой, как какое-то подобие прикрытия. Он ставит меня на ноги, и его руки соскальзывают с моей талии, оставляя во мне чувство тоски по его прикосновениям. Как только он перестаёт меня поддерживать, я пошатываюсь, голова кружится, а в животе всё переворачивается. Я выпускаю одеяло и, спотыкаясь, тянусь руками в поисках чего-нибудь, что поможет мне удержаться на ногах. Мир вокруг меня опасно кренится, и я пытаюсь удержаться на ногах.

Меня снова подхватывают крепкие руки. Пытаясь прийти в себя, я обхватываю одной рукой его мускулистую руку, а другой опираюсь на впечатляющие мышцы его груди. Даже несмотря на головокружение, я остро ощущаю нашу близость, то, как его грубые, рабочие руки сжимают мою талию, чтобы удержать меня. Его руки не отделены от моих бёдер тканью. Моя голова проясняется настолько, что я понимаю, что стою перед ним совершенно голая, и меня охватывает дрожь желания, когда я вижу, как его жадный взгляд скользит по моему телу. Проследив за его взглядом, я понимаю, что покрыта грязью и сажей.

— Я что, оказалась в пожаре? — Спрашиваю я, потрясённая своим состоянием. На моём теле несколько царапин и ушибов, а босые ноги выглядят так, словно я ходила по грязи. Но мои руки и ноги, а также гладкая поверхность живота покрыты чёрными пятнами, которые, как я могу предположить, являются сажей. У основания рёбер расползается большой тёмно-фиолетовый синяк.

— Я не знаю, — говорит он.

Но я не уверена, что он вообще услышал мой вопрос, потому что его руки начинают блуждать по изгибам моих бёдер, а большие пальцы опасно приближаются к внутренней стороне моих бёдер. От внезапного, неутолимого желания, которое охватывает меня от одного его прикосновения, у меня возникает ощущение, что никто и никогда раньше не прикасался ко мне так. Я потрясена тем сильным желанием, которое пылает во мне. Мне бы хотелось оттолкнуть его руки, чтобы он перестал меня трогать, но мне так приятно, когда его сильные, грубые руки медленно скользят по моему телу, поглаживая меня, пока он удерживает меня в вертикальном положении.

Он опускается на колени, и его горячее дыхание касается моих ног, когда его губы приближаются к верхней части моих бёдер. По выпуклости в его джинсах и животному голоду в его глазах я понимаю, что его возбуждает моё обнажённое тело, и его близость ко мне.

— Ты мокрая? — Спрашивает он с юмором в голосе, и поток тёплого воздуха, обдающий мою киску, кажется невероятным.

Я чувствую, как краснею до корней волос, подавляя стон, и понимаю, что это так: первые капли липкой жидкости начинают покрывать мои складочки. Мне нравится ощущать его грубые руки на своей коже, то, как его пальцы сжимают мои бёдра, одновременно поддерживая и лаская, и видеть голод в его глазах. Но я не хочу, чтобы он об этом знал.

— Конечно, нет.

На лице Габриэля появляется хитрая ухмылка, и он глубоко вдыхает, словно учуяв мой запах. Это вызывает у меня новый прилив желания, и внутри всё сжимается.

— Я знаю, что да, — говорит он. — И если бы тебе не нужно было принимать ванну, я бы прямо сейчас полакомился твоей сладкой киской.

Моё сердце бешено колотится в груди от его откровенного предложения, и я в ужасе от того, что верю ему. Я также в ужасе от того, что он заметил, что мне нужно принять ванну, и мне немного стыдно за то, что меня возбуждает человек, которого я только что встретила, человек, к которому, как я чувствую, меня не должно тянуть, но тянет.

— Я тебя даже не знаю, — возражаю я, изо всех сил изображая превосходство. И всё же мысль о том, как его язык ласкает мой клитор, возбуждает меня, и я чувствую, как становлюсь ещё более влажной.