Чёртова выскочка, вот она кто — даже без воспоминаний о папиных деньгах и фамилии.

УИНТЕР

Не думаю, что смогу ещё хоть секунду смотреть на эти четыре стены. Если не считать короткой и невероятно сексуальной передышки, когда Габриэль взял меня с собой на мотоцикле, чтобы мы съели пиццу и прогулялись вдоль ручья при лунном свете, я уже несколько дней торчу в его комнате. Мне нужно выбраться и чем-то заняться, посмотреть мир. Мне не терпится узнать, смогу ли я что-нибудь вспомнить. Если бы только я могла познакомиться с этим городом под названием Блэкмур, где, по словам Габриэля, он меня нашёл.

Кроме того, я бы хотела найти какую-нибудь одежду, которая была бы немного более... моей. Я благодарна за то, что у меня есть хоть какая-то одежда, но джинсы и футболка, которая просвечивает сквозь ткань, даже не пытаясь это скрыть, это не совсем мой стиль. Не говоря уже о том, что после нашего поцелуя, который закончился, пожалуй, самыми потрясающими оргазмами в моей жизни, а их, как я понимаю, могло быть и больше, у меня осталась только одна футболка, потому что Габриэль просто порвал вторую. Не то чтобы я жаловалась. Было невероятно горячо, он рвал её, как будто она была сделана из бумаги. Но довольно сложно постирать одежду, когда у тебя только один комплект.

И всё же я нервничаю, сидя на кровати и ожидая возможности сказать Габриэлю, что я хочу поехать в город. У меня такое чувство, что он на самом деле не хочет, чтобы я покидала клуб, хотя я не знаю почему.

Я нервно постукиваю коленями, глядя на дверь. Габриэль обычно приходит, чтобы принести мне еду, примерно в это время, но сегодня, кажется, он задерживается. Возможно, это просто мои нервы. После того, как Габриэль отреагировал на меня прошлой ночью, когда я сказала ему, что не готова к сексу, возможно, он не придёт. Я не подумала об этом.

Я прикусываю губу. Он был сильно зол на меня, но настолько ли, чтобы оставить меня голодной? Это меня бы удивило, потому что, несмотря на его грубость, у меня складывается впечатление, что я ему действительно небезразлична, даже если это похоже на преследование. Я всё равно рада, что настояла на своём. Я не готова к такой близости с ним. Я ценю всё, что он для меня сделал, но я даже не знаю, кто я такая, не говоря уже о том, хочу я секса или нет.

Я снова бросаю взгляд на дверь. Может, мне стоит выйти и перекусить самой. Габриэль не говорил мне прямо, что мне нельзя выходить из комнаты. Интересно, стоит ли мне учитывать то, что он сказал о других жильцах дома. Я опускаю взгляд на свою слишком обтягивающую рубашку и торчащие соски и решаю, что не стоит. Учитывая настойчивость Габриэля, я не верю, что остальные проявят сдержанность. Я могу навлечь на себя неприятности.

Дверь со скрипом открывается, и у меня внезапно пересыхает во рту, когда в комнату входит Габриэль. Его ледяные голубые глаза пристально смотрят на меня, а тёмные волосы зачёсаны назад, как в тот день, когда я его встретила. Тёмно-серая футболка, обтягивающая его грудные мышцы и бицепсы, напоминает мне о том, какой он мускулистый под одеждой. Я ничего не могу поделать с тем, как моё тело реагирует на него, как моё сердце бьётся чаще, а внутри всё трепещет. Он чертовски сексуален в своей грубой, необузданной, почти животной манере.

— Привет, — робко говорю я, и мне ненавистен мой тихий голос, но я нервничаю, потому что он всё ещё может злиться.

— Я принёс тебе поесть, — говорит он и протягивает мне дымящуюся тарелку с лапшой.

У меня урчит в животе, выдавая мой голод, и я краснею. На губах Габриэля появляется лёгкая улыбка, и он подходит ко мне с тарелкой.

— Спасибо, — выдыхаю я, принимая её.

Габриэль садится на кровать рядом со мной, и я начинаю есть, наматывая лапшу на вилку и дуя на неё, чтобы она остыла, прежде чем отправить в рот.

— Ты знакома с раменом? — Спрашивает он.

Нет. Определённо нет.

— Он очень вкусный.

Он усмехается и качает головой. Узлы в моём животе расслабляются, когда я понимаю, что он больше не сердится на меня за вчерашний вечер. Затем они сжимаются, когда я готовлюсь затронуть эту тему. У меня такое чувство, что я снова собираюсь его разозлить.

— Итак, я подумала, что могла бы сегодня съездить в город. Как ты думаешь? Я подумала, что это поможет освежить мою память. К тому же, мне бы не помешало приобрести ещё несколько нарядов... Может быть, что-нибудь, что мне не придётся одалживать? Что-нибудь более... моё. — Я бросаю на него взгляд краем глаза, откусывая ещё кусочек, стараясь вести себя как можно непринуждённее в надежде, что это не будет иметь большого значения.

— Нет. — Габриэль напрягается, и его лицо становится каменным. Он встаёт, словно собираясь уйти.

— Почему нет? — Спрашиваю я, отставляя миску с раменом в сторону, мгновенно расстроившись.

— Это... не то место, где ты хотела бы оказаться. Тебе лучше держаться подальше от Блэкмура. — Говорит он.

— Почему? — Настаиваю я.

— Послушай, тебе просто нужно довериться мне, хорошо?

— Нет, не хорошо! — Я злюсь. Я вижу, что он что-то недоговаривает, и мне не нравится оставаться в неведении, особенно когда я и так потеряна и сбита с толку. — Ты не можешь вечно держать меня взаперти!

Габриэль хмурится.

— Я не собираюсь держать тебя здесь вечно...

— О, да? Значит, ты планируешь в конце концов обзавестись собственным жильём и поселить меня там? Я не твоя грёбаная собственность, Габриэль. Мне всё равно, спас ты меня или нет!

Из его горла вырывается звериное рычание, и он стискивает зубы.

— Мне нужна одежда, чёртов бюстгальтер, чёрт, мне, наверное, скоро понадобятся тампоны! — Бросаю я ему, пытаясь поставить его в неловкое положение, чтобы он отступил.

— Нет, Уинтер. Забудь об этом! — Он сжимает и разжимает кулаки. — Если тебе что-то нужно, я могу это достать. Я куплю тебе новую одежду и твои… чёртовы тампоны. Но ты не выйдешь из дома без меня.

— Почему? — Практически кричу я.

Он оглядывается на дверь, словно ожидая, что кто-то велит нам вести себя потише.

— Это для твоей же безопасности, — цедит он, подходя ближе и понижая голос.

— Что это вообще значит? — Шиплю я, сокращая расстояние между нами, чтобы посмотреть ему в лицо. Я, чёрт возьми, сама не понимаю, кто я такая, а он ещё и загадками сыплет. — Почему мне грозит опасность из-за того, что я просто гуляю по дурацкому старому городу? О чём ты мне не договариваешь?

Габриэль сжимает челюсти, на его щеках играют желваки.

— Знаешь что? Пошёл ты на хрен. Я буду делать то, что хочу. Мне не нужна твоя помощь. — Я проталкиваюсь мимо него и бросаюсь к двери.

Сильная рука хватает меня за локоть, разворачивает и сбивает с ног. Боль в голове, которая почти утихла, вспыхивает с новой силой, и я вскрикиваю, хватаясь за висок. Хватка Габриэля тут же ослабевает, но он не отпускает меня.

— Ты не можешь выйти одна, Уинтер. Те… люди, которые причинили тебе боль, всё ещё на свободе.

Боль в его голосе задевает меня за живое, и я опускаю голову, чтобы посмотреть, почему ему может быть больно. Когда я поднимаю взгляд на точёное лицо Габриэля, в его глазах тревога, но они не встречаются с моими. Вместо этого он изучает пол.

И тогда я начинаю понимать более глубокий смысл его слов.

— Люди, которые причинили мне боль? Я думала, ты сказал, что я попала в аварию. Что ты нашёл меня раненой. Ты знаешь, что со мной случилось? — Я снова злюсь, когда понимаю, что Габриэль что-то от меня скрывает. Он знает обо мне больше, чем показывает, и он был совершенно счастлив держать меня в неведении.

Он продолжает избегать моего взгляда.

— Кто это был, Габриэль? — Спрашиваю я ледяным тоном. Я снова подхожу к нему и хватаю его за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.

Его пухлые губы сжимаются в тонкую линию, безмолвно говоря мне, что он не собирается раскрывать подробности.