Моё сердце бешено колотится в груди, когда он бросается на черноволосую девушку. И теперь я уверена, что в прошлой жизни мы с ней были соперницами, потому что облегчение, которое я испытываю, видя, как этот мужчина набрасывается на неё, глубже, чем просто надежда на то, что он действительно выйдет из этой передряги живым. Я хочу, чтобы он причинил этой девушке боль. Хоть я и не знаю её имени, я уверена, что ненавижу её всем сердцем, и теперь я точно знаю, что это из-за неё. Она причина того, что все эти люди умирают.

Но моё мимолётное предвкушение разбивается вдребезги, когда не кто иной, как мой возлюбленный, крепко хватает за руку оставшегося пленника, а Нейл помогает ему, и вместе они с такой силой швыряют здоровяка на пол, что сарай сотрясается. С поразительной силой они ставят мужчину на колени, и Марк сам делает шаг вперёд, чтобы всадить в него последнюю пулю.

Когда последний заключённый падает замертво, я словно освобождаюсь от чар, удерживающих меня на месте. Не думая ни о чём, кроме побега, я бегу через усеянный камнями двор обратно в клуб. Я не осмеливаюсь оглянуться, чтобы проверить, заметил ли меня кто-нибудь. Я могу думать только о том, что мне нужно сбежать.

Ворвавшись в гостиную, я лихорадочно оглядываюсь по сторонам, пытаясь составить хоть какой-то план. Но, похоже, мой мозг решил вывести меня из строя. Перед глазами мелькают образы, и я вслепую бреду в сторону коридора и спальни Гейба. Больше всего на свете я хочу сбежать из этого дома, скрыться от того, что я только что увидела, но с такой скоростью я не пройду и сотни футов, и теперь я уверена, что это Дин Блэкмур и та девушка, Афина? Те, от кого Габриэль пытается меня защитить.

Но это даже не имеет смысла, потому что он только что защитил девушку от единственного человека, который пытался ей противостоять. Сегодня вечером он казнил члена своего клуба по приказу Дина. Как я могу доверять Гейбу, если он работает с моим врагом?

Я едва добираюсь до его комнаты, как передо мной возникают образы поместья Блэкмур, загородного клуба и человека, которого я считаю своим отцом. У меня нет времени на то, чтобы придумать план. Гейб может вернуться в любую минуту, поэтому вместо того, чтобы попытаться сбежать, как мне хотелось бы, я заползаю под одеяло на его кровати и сворачиваюсь там калачиком, закрывая глаза от нахлынувших образов, свежих и старых, которые проносятся перед моим мысленным взором.

Неконтролируемые слёзы льются ручьём, и я рыдаю, пытаясь выбросить из головы образ Гейба, залитого кровью. Я сильно дрожу под одеялом и не могу унять слёзы, поэтому засовываю подушку в рот, чтобы заглушить рыдания.

Не знаю, сколько я так лежу, пока наконец не прихожу в себя настолько, чтобы убрать подушку от лица. В клубе царит гробовая тишина, и я гадаю, что бы это значило, но мне слишком страшно идти и проверять. Вместо этого я вытираю щёки и устраиваюсь поудобнее в постели, чтобы, когда Гейб вернётся, казалось, что я сплю. Сейчас это моя единственная защита.

Мгновение спустя дверь со скрипом открывается, и я вижу силуэт Гейба в крошечную щёлочку, которую осмеливаюсь приоткрыть. Даже в полумраке я вижу, что он весь в крови. Подавив дрожь, я крепко зажмуриваюсь и стараюсь дышать ровно и глубоко.

К счастью, Габриэль не пытается прикоснуться ко мне. Если бы он это сделал прямо сейчас, я бы, наверное, закричала. Вместо этого я слышу, как дверь снова захлопывается, оставляя меня в полной темноте. Я слышу, как в другом конце коридора включается душ, и понимаю, что он смывает со своего тела следы сегодняшней казни.

Что мне делать? Я не могу оставаться в этом доме. Меня пугает мысль о том, что он может забраться ко мне в постель и провести там ночь, как в прошлый раз. Но в то же время я не хочу оставаться одна. И я не могу уйти. Теперь, когда я видела, что происходит с врагами Афины, я знаю, что не выживу без защиты Габриэля. Если у меня когда-то и были союзники, то, я уверена, они уже мертвы. Мой отец, скорее всего, тоже мёртв. Наверное, и остальные члены моей семьи тоже, если бы они у меня были.

Снова наворачиваются слёзы, а перед мысленным взором всё ещё мелькают образы, дразнящие меня полузабытыми воспоминаниями и вещами, в которых вообще нет никакого смысла. Порез на лбу, который уже почти зажил, пульсирует, как будто его вскрыли заново. Но когда я прикасаюсь к нему онемевшими пальцами, ощущения такие же, как в начале этого дня.

Я тихо всхлипываю, пока не слышу, как снова выключается вода в душе. Затем я загоняю свои эмоции глубоко внутрь, заставляю себя успокоиться и перестать плакать. Гейб никогда не узнает, что я видела сегодня вечером. Он будет в ярости, и это может стоить мне жизни. Теперь, когда я знаю, на что он способен, мой спаситель превратился в гораздо более отвратительное существо, которому я не уверена, что могу доверять, и которого я определённо должна бояться.

Он тихо проскальзывает в комнату, словно стараясь не потревожить меня. Затем матрас прогибается, когда он забирается в постель ко мне. Я разрываюсь между желанием выскользнуть из его объятий и прижаться к нему ещё сильнее, пока он прижимает меня к себе, как это делают любящие парни. Вместо того чтобы поддаться одному из этих порывов, я замираю, изо всех сил стараясь скрыть дрожь, которая пробегает по моему телу. То, как пульсирует моя обнажённая задница от этого прикосновения, кажется насмешкой над нашим страстным сексом, и внезапно его сдержанная агрессия по отношению ко мне пугает меня, потому что теперь я знаю, на что он способен. Если раньше я чувствовала себя в безопасности и под защитой в объятиях Гейба, то теперь мне кажется, что я лежу рядом с бешеным зверем, который может убить меня так же легко, как и поцеловать.

Что же мне делать, когда монстр из моих кошмаров лежит в моей постели?

От него исходит обманчиво чистый, пряный и свежий запах, как будто всё зло утекло в канализацию или, может быть, как будто я всё это выдумала. И пока перед моими глазами мелькают воспоминания, мне очень хочется поверить, что всё это мне привиделось. Может быть, я просто схожу с ума. Может быть, я на самом деле не ходила за Габриэлем в лес и не видела, как он убил одного из «Сынов дьявола».

Тёплые, сильные руки Гейба притягивают меня ближе, и он делает глубокий вдох, словно успокаиваясь от моего запаха. Затем он нежно целует меня за ухом. И я почти теряю самообладание. Как может такой жестокий человек вдруг стать таким милым? Я не знаю, что и думать. Но моё тело, кажется, живёт своей жизнью. И несмотря на моё смятение, несмотря на ужасающие образы, которые всплывают у меня перед глазами, несмотря на пульсирующую боль в голове, я чувствую, как внутри меня зарождается желание, а моя промежность начинает увлажняться от нежных прикосновений губ Габриэля.

ГАБРИЭЛЬ

Уинтер всё ещё спала, когда мне нужно было подготовиться к нашей встрече с новым вице-президентом «Сынов дьявола» Джексоном Кингом. Несмотря на то, что прошлой ночью Уинтер прижималась ко мне, согревая меня, я не спал и из-за этого сегодня раздражён. Я плохо переношу недостаток сна, как добровольный, так и вынужденный. Но я никак не мог избавиться от чувства тяжести в груди из-за того, что произошло прошлой ночью, а Уинтер казалась очень беспокойной и стонала во сне. Так что мои ничтожные шансы на то, что я потеряю сознание, практически свелись к нулю.

Метания и ворошение Уинтер вырывали меня из сна всякий раз, когда мне действительно удавалось задремать. Кажется, я даже слышал, как ночью она бормотала что-то про Дина, но в тот момент я был почти без сознания, а потом она начала бормотать что-то про школу, так что, возможно, это был не тот Дин. Из Блэкмура. Я очень надеюсь, что нет, потому что сейчас ей точно не стоит ничего вспоминать. Не то чтобы сейчас было подходящее время для возвращения её воспоминаний, но сегодня утром в клубе будет гость, с которым я бы очень не хотел её знакомить.