Однако моё внимание приковано к Афине. Её облегающие чёрные джинсы и рубашка подчёркивают впечатляющие мышцы, и она по-прежнему накрашена чёрным, но выражение её лица стало более жёстким, чем утром, менее подозрительным и более смертоносным. Кажется, что её голубые глаза могут расплавить стекло.
Марк откашливается, и она резко переводит на него взгляд, изгибаясь всем телом, как змея, готовящаяся к броску. Я живо вспоминаю её боевые навыки и понимаю, что она, должно быть, тренируется с тем же тренером, что и Джексон Кинг, потому что она так же держит себя наготове.
— Сегодня мы здесь, чтобы загладить свою вину. Чтобы показать вам, что «Сыны дьявола» готовы к новому порядку и продолжению нашего сотрудничества с Блэкмурами. Ваши семьи на протяжении многих поколений были верными союзниками, и в наших общих интересах продолжать эту традицию. Если это то, что позволяет нашим отношениям выжить, то мы здесь для того, чтобы выполнить нашу часть сделки. — Хриплый голос Марка успокаивает, как будто он пытается заговорить с бешеной собакой, и я рад, что он здесь главный, а не я. Я бы уже всё испортил.
Дин резко кивает в знак одобрения.
— Это те люди, которые изнасиловали Афину? — Рычит Кейд.
Когда я смотрю на него ещё раз, то понимаю, что он проявляет серьёзную сдержанность. Его тело дрожит, и я предполагаю, что он жаждет свернуть моим братьям шеи. И тут до меня доходит. Блэкмуры могут быть настолько взбешены, что захотят сами убить наших братьев. Это было бы почти облегчением, хотя я подозреваю, что это было бы гораздо более болезненно, чем мы бы сделали. По крайней мере, тогда на моих руках не будет крови моих братьев.
Марк угрюмо кивает, а Мак пытается что-то прокричать сквозь кляп, но получается лишь невнятный вопль. Я бью его по затылку, желая, чтобы он заткнулся, ради себя самого и ради нас.
— Не хочешь оказать нам честь? — Спрашивает Марк, доставая пистолет из-за пояса и протягивая его рукояткой вперёд Афине.
Её глаза расширяются, и когда она бросает взгляд на Кейджа, я вижу, что она всерьёз раздумывает. Её рука тянется к пистолету, но она сдерживается и сжимает пальцы в кулак.
— Нет. Я думаю, важно, чтобы это сделали члены вашего клуба. Так они запомнят, что будет, если они снова кого-нибудь изнасилуют или убьют.
Её взгляд впивается в лицо Кейджа, и, несмотря на кляп, Кейдж выглядит разъярённым. Он молча бросает на неё убийственные взгляды. Затем Афина смотрит на Марка.
— Я хочу, чтобы каждый член «Сынов дьявола» увидел, что произошло здесь сегодня вечером, и узнал, какая участь ждёт насильников и убийц, — добавляет Афина неумолимым тоном.
Марк понимающе кивает. Затем он подаёт знак Рико, который стоит дальше всех слева от меня, ближе всего к двери, что пора начинать. Я смотрю на Рико, пока он достаёт из-под рубашки свой пистолет, обходит Билли и приставляет его ко лбу Билли, целясь в сторону от остальных людей в комнате. Билли бессвязно умоляет сквозь кляп, его глаза широко раскрыты, руки извиваются в стяжках, и меня тошнит. Я и раньше видел, как умирают люди. Я убивал людей. Но никогда не убивал своих.
От выстрела у меня звенит в ушах, а плечи напрягаются, но я не подаю виду, что испытываю какие-либо эмоции. Кровь брызжет на стену позади Билли, который падает навзничь от силы удара пули.
Когда я оглядываюсь на наследников Блэкмура, то с удовлетворением замечаю, что Джексон позеленел. Хорошо. Если он станет нашим новым вице-президентом, я хочу, чтобы это его встревожило.
Даллас стреляет следующим, оставляя мало времени между своим выстрелом и выстрелом Рико, как будто хочет покончить с этим, пока у него ещё есть силы. Его обычная самодовольная улыбка исчезает, сменяясь напряжённым выражением лица, а под кожей на щеке напрягаются мышцы. Раздаётся выстрел, от которого у меня снова звенит в ушах, и мозги Джареда разлетаются по полу сарая.
У меня в животе всё переворачивается, и я с трудом сглатываю, пытаясь удержать в себе выпитый виски.
Следующим идёт Нейл, который выглядит смирившимся и даже немного решительным, когда встаёт перед Порки и прицеливается. Порки не умоляет, как Билли, и не плачет, как Джаред. Он выглядит таким же смирившимся, как Нейл, а потом смирено умирает, и на месте его мозга остаётся приличная дыра, а он сам безжизненно падает на пол.
Теперь моя очередь, и мне приходится переступить через изуродованную голову Порки, чтобы встретиться лицом к лицу с Маком. Мак смотрит на меня с таким выражением, словно я предал его и он ненавидит меня так, как ненавидят только самых презренных людей. Я сглатываю комок в горле, надеясь, что это снимет напряжение в груди, но этого не происходит.
Собравшись с духом, я поднимаю пистолет и прижимаю его ко лбу Мака. Мой палец замирает на спусковом крючке, и я понимаю, что пути назад нет. Я должен повторять про себя, что Мак изнасиловал Афину, Мак изнасиловал Афину, и он такой же, как те мужчины, которые изнасиловали мою маму и бросили её умирать. Только это может заставить меня спустить курок.
Кровь и мозговое вещество забрызгивают мою рубашку и лицо. Я сжимаю губы ещё сильнее, но всё равно чувствую на языке медный привкус крови Мака. Каждая мышца в моём теле напрягается, когда я пытаюсь скрыть дрожь, которая пробегает по мне. Я едва замечаю, как моя рука опускается, когда я вижу, как Мак безвольно падает к моим ногам.
Затем я, заторможенно, поворачиваюсь и вижу, как Джереми приставляет пистолет к голове Кейджа. И я думаю, что ему повезло больше, чем нам пятерым. Кейдж — единственный ублюдок, которому действительно понравилось насиловать девушку и поджигать дом её матери. Остальные парни, вероятно, просто выполняли приказ. Может, они и не возражали против этой работы, но они точно не сделали бы ничего из этого без приказа.
Прежде чем Джереми успевает нажать на спусковой крючок, Кейдж вскакивает на ноги. Он бьёт головой его в нос, и тот матерится, хватаясь за лицо, из которого начинает хлестать кровь.
— Держи его! — рявкает Марк, прерывая мои сумбурные мысли и звон в ушах.
Действуя на автомате, я подчиняюсь и хватаю Кейджа за одну руку, а Нейл за другую. Мы оттаскиваем его как раз вовремя, чтобы он не добрался до Афины, которая отшатывается назад, и в её глазах читаются страх и отвращение. Кейдж возвышается над ней, глядя на неё сверху вниз с неприкрытой злобой, и кровь отливает от её лица.
Теперь, придя в ярость, я оттаскиваю Кейджа назад. Наша с Нейлом сила сбивает его с ног, и он падает на цементный пол. Его глаза расширяются, из лёгких вырывается воздух, и у него не остаётся сил сопротивляться, когда мы с помощью Далласа и Рико ставим его на колени.
Вместо того чтобы заставить Джереми выстрелить, Марк делает шаг вперёд и целится из своего пистолета. Мы все отступаем, чтобы оказаться вне досягаемости, и, прежде чем что-то ещё успевает пойти не так, Марк нажимает на спусковой крючок, и его губы сжимаются в тонкую линию. Глаза Кейджа тускнеют, и его безжизненное тело падает на пол, сотрясая его своим весом.
В какую же чёртову катастрофу это превратилось. Дело сделано, я расправляю плечи и оглядываюсь на наследников Блэкмура и их тёмную королеву. Она решительно смотрит на кровавую картину у моих ног. Кажется, она немного пришла в себя, хотя по тому, как слегка дрожат её руки, я бы предположил, что она потрясена сильнее, чем хочет показать.
Джексон и Дин обмениваются холодными взглядами, а Кейд подходит к Афине сзади и кладёт руки ей на плечи, словно чтобы защитить и поддержать её. Затем Дин переводит взгляд на Марка.
— С нами всё улажено? — Спрашивает Марк, и я улавливаю в его голосе нотку обиды.
Я только надеюсь, что наследники Блэкмура этого не заметят. Я чертовски не хочу, чтобы меня попросили пристрелить и Марка тоже.
— Всё улажено, — говорит Джексон.
Он делает шаг вперёд, чтобы пожать Марку руку, и мои плечи слегка расслабляются. Это испытание ещё не закончилось, но, по крайней мере, худшее позади.
— Я вернусь утром, чтобы обсудить свою новую должность вице-президента, — говорит Джексон. Он всё ещё немного не в себе, и я не виню его за то, что он хочет убраться отсюда к чёртовой матери и разобраться с остальным позже.
