Габриэль делает шаг вперёд, сокращая расстояние между нами, как будто мой вопрос был настоящим приглашением. Он обхватывает моё лицо руками и грубо целует меня. Не дожидаясь ответа, он просовывает язык между моими губами, поглаживает мой язык, а затем прикусывает мою нижнюю губу.

Он опускает руки с моего лица, проводит ими по моим плечам, а затем по талии, чтобы притянуть меня к себе. Я теряю равновесие и падаю на него, хватаясь руками за его бицепсы, чтобы не упасть. Я вздыхаю, чувствуя, как его эрекция упирается мне в бедро. Габриэль воспринимает это как возбуждение, и его руки скользят с моих бёдер на ягодицы, которые он крепко сжимает своими сильными руками.

Он стонет мне в губы, и от этой вибрации по моему телу пробегает дрожь возбуждения, возвращая меня к жизни. Но в его поцелуе чувствуется отчаяние, и я чувствую, что могу потерять контроль и позволить ему зайти слишком далеко, если не остановлю его. И всё же я не могу не ответить на его поцелуй, потому что мне нравится вкус его губ и пряный аромат его лосьона после бритья. Всё, что связано с Габриэлем, будоражит мои гормоны, и я хочу его ещё больше, хотя и прошу его остановиться.

Его руки скользят от моей задницы к внутренней стороне бёдер. Не успеваю я открыть рот, чтобы возразить, как он поднимает меня, обхватив моими ногами свою талию, и его пульсирующая эрекция прижимается к моему клитору. Я стону от нарастающего внутри меня желания. Прижав мои ноги к себе сильными руками, Гейб снова ведёт меня к кровати, и я знаю, к чему всё идёт, но всё равно не могу заставить себя попросить его остановиться.

Я взвизгиваю, на долю секунды чувствуя себя невесомой, прежде чем ударяюсь спиной о матрас, а Габриэль приземляется на меня сверху, не отрывая губ от моих. Он хихикает мне в рот, но натиск его языка не прекращается.

Придавленная его весом и пригвождённая к кровати, я задыхаюсь от желания и выгибаюсь навстречу ему, когда мои чувствительные соски ощущают давление его твёрдой груди на себя. Теперь, когда он больше не поддерживает меня, его руки снова начинают блуждать по моему телу, забираясь под тонкую ткань футболки и обхватывая одну из моих грудей.

Он стонет, возбуждаясь ещё сильнее, и сжимает мой сосок большим и указательным пальцами, пока я не вскрикиваю. Затем он отпускает чувствительный бугорок и начинает массировать мою пышную грудь ладонью. Он начинает двигаться бёдрами, насаживая меня на свой член, и я чувствую трение, которого мне так не хватает.

Чёрт, он такой большой, и я вспоминаю ту ночь, когда он трахнул меня в горло. Он заполнил мой рот и заставил меня давиться его членом, но это было так сексуально — то, как он приказал мне завести руки за спину. Я чувствую, как моя киска становится влажной, когда я думаю о том, как его толстый член входит в моё тело.

Словно почувствовав моё растущее желание, Габриэль проводит рукой по моему животу и расстёгивает пуговицу на джинсах. Но я знаю, к чему это ведёт. Если я позволю ему снять с меня штаны, я уже не смогу его остановить. Он так сильно хочет меня трахнуть, что я чувствую это по тому, как агрессивно он меня целует и по силе его сухих толчков. Поэтому я опускаю руку и хватаю его за запястье, не давая ему просунуть руку мне в штаны и под трусики.

— Габриэль, подожди, — выдыхаю я.

Он едва не рычит от досады, когда прерывает наш поцелуй и прижимается лбом к моему лбу. Но он не двигает рукой дальше. Его плечи напряжены, он сдерживается, словно ему нужно время, чтобы вернуть контроль над собой.

— Мне нужно подготовиться, — объясняю я, надеясь, что он примет это как разумное оправдание.

Он резко отстраняется от меня, встаёт с кровати, и этим одним резким движением я уже начинаю жаждать его тела. Не оборачиваясь, Габриэль распахивает дверь.

— Когда закончишь, выходи в клуб, — бросает он через плечо. Затем он захлопывает за собой дверь.

Я несколько минут лежу на кровати, затаив дыхание, и размышляю о том, что только что произошло. Я разрываюсь между желанием быть с ним и страхом отдаться ему. Что произойдёт, когда я это сделаю? Я чувствую, что здесь есть какая-то невысказанная грань, и если я позволю ему её пересечь, то не уверена, что смогу вернуться назад.

Я вздрагиваю при воспоминании о его руке на моей груди, о шероховатости его кожи в сочетании с ощущением тепла, которое одновременно подавляет и успокаивает. То, как он завладевает моими губами, одновременно пугает и возбуждает меня. Я хочу его, но не знаю, хочу ли я всего того, что даёт мне возможность быть с ним.

С досадой вздохнув, я беру изумрудно-зелёное платье, лежащее сверху, а также кружевной комплект из бюстгальтера и трусиков. Затем я выхожу из комнаты и на цыпочках иду по коридору в ванную.

Я не жду, пока вода нагреется, прежде чем встать под душ, и с трудом сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть, когда холодные струи бьют по моей разгорячённой коже, выводя меня из состояния похоти и проясняя разум. Пока вода медленно нагревается до комнатной температуры и продолжает нагреваться, я выдавливаю немного шампуня на руку и намыливаю волосы.

Ванная наполняется мужским ароматом пены, и я знаю, что к тому времени, как я закончу, от меня будет пахнуть Габриэлем. Эта мысль кажется мне не такой оскорбительной, как я думала. От Габриэля потрясающе пахнет. При мысли об этом у меня между ног становится влажно.

Закончив с волосами, я перехожу к телу, намыливаюсь, а затем нахожу бритву и брею ноги. Я не хочу быть волосатой, если собираюсь надеть платье. Не то чтобы у меня было много волос, с которыми нужно возиться. Должно быть, в прошлой жизни я делала эпиляцию воском или что-то в этом роде, потому что моя кожа на удивление гладкая, несмотря на прошедшие дни.

Выйдя из душа, я роюсь в шкафчиках, пока не нахожу полотенца, и оборачиваю одно из них вокруг тела, а затем завязываю волосы махровым тюрбаном. Я обыскиваю каждый шкаф, но не могу найти ни фен, ни косметику, так что придётся обойтись без них. Это не конец света, потому что мои ресницы по-прежнему чёрные, несмотря на то, что мои брови такого же тёмно-рыжего цвета, как и волосы.

Теперь, когда я уделяю этому больше внимания, я понимаю, что до потери памяти я, должно быть, уделяла много внимания уходу за собой и косметическим процедурам. Поскольку на моём теле нет волос, а ресницы, скорее всего, крашеные, чтобы казалось, будто я накрашена, я начинаю сомневаться, что мой нос идеальной формы и упругая грудь действительно мои. Я отгоняю эту мысль и провожу расчёской по волосам. Я не смогу их уложить, но, по крайней мере, они чистые и больше не похожи на крысиное гнездо.

Когда я надеваю одежду, она идеально мне подходит, и я невольно задаюсь вопросом, откуда Габриэль узнал размер моей груди, чтобы подобрать подходящий бюстгальтер. Я фыркаю про себя, представляя, что он ощупывал меня, чтобы оценить, а не потому, что я его возбуждала. Дело не в этом, но картина действительно забавная.

Глядя на себя в зеркало, я вполне довольна результатом. Зелёное платье облегает мои формы, доходя до середины бедра, и подчёркивает зелёный цвет моих глаз. Мои рыжие волосы, хоть и ещё влажные, в тусклом свете кажутся густыми и блестящими, а щёки приятно порозовели после поцелуев с Габриэлем. Мои губы распухли от его грубых поцелуев и стали пухлыми и красными.

Я делаю глубокий вдох и расправляю плечи. Почему я так нервничаю из-за того, что просто осмотрю ещё одну комнату в доме, где я живу уже почти неделю, — загадка. Но когда я думаю о том, как Габриэль будет смотреть на меня в этом наряде, от желания у меня сводит живот.

Я готова как никогда, так что выхожу в коридор. Я бросаю старую одежду в спальне и подумываю о том, чтобы надеть кроссовки, которые дал мне Габриэль, но решаю этого не делать. Я могу просто ходить босиком всю ночь. Это лучше, чем портить свой наряд, в котором я чувствую себя на удивление комфортно. Он мне подходит, как я и не подозревала, что может подходить наряд, украденный Габриэлем, и я чувствую себя самой собой больше, чем с тех пор, как очнулась в этом странном доме.