Фетисов собирался подсадить меня на средство полностью подавляющее волю. Я слышала о таких, дают девушкам в закрытых клубах, потом с ними можно делать, что угодно, она становится послушной, безотказной. Шёлковой, как сказал этот из подземелья.

Я не могу вернуться. Если я вернусь, это будет конец моей жизни. Той, к которой я привыкла. Дочь осталась у него, но я знаю, что ей не причинят вреда, а я смогу вернуть ее позже. Остается метка, от нее надо избавиться. Сейчас, когда я уже ясно мыслю, понимаю, что явилось причиной моего состояния.

Фетисова кто-то ублажал после меня, не знаю, довел ли он дело до конца, но метка парности дает ощутить всю гамму чувств предательства пары. От нее нужно избавиться и как можно скорее.

Глава 24

Долго на перроне быть нельзя, чтобы не привлекать внимание, я поднимаюсь на эскалаторе на поверхность. Куда идти совершенно не представляю. Останавливаюсь в небольшом сквере, прижавшись спиной к дереву. К Лоре нельзя. Не хочу ей неприятностей, домой тоже, он будет меня там искать. Для начала бы убраться подальше из этого района, поэтому я иду к выходу из сквера. Но у колонн высоких ворот мне преграждают путь три оборотня. Не видела их раньше, но сразу понимаю, что по мою душу. Бросаюсь прочь, но меня нагоняют в два счета.

— Нет! Нет! Отпусти!

Пинаюсь, кусаюсь, щипаюсь, царапаю их лица, кому-то заехала в скулу, и укусила палец. Но я все равно, как бы не извивалась в их руках, оказываюсь в багажника въехавшего на территорию сквера джипа.

Везли меня недолго, похоже, что возвращают в ту подпольную лабораторию. В буквальном смысле подпольную, кто бы знал, что там под землей творят эти недоволки.

— Вылезай. — говорит один из амбалов, тот, кому я расцарапала щеку, вытаскивая меня наружу. На мне тоже ссадины, скорее всего, будет куча синяков, вдобавок я больно ударяюсь коленом об асфальт.

Он не особо бережно со мной обходится, а у меня сил нет с ним бороться. Меня затаскивают в серое помещение, я его не помню, в первый раз меня сюда внесли без сознания. Вскоре я оказываюсь там же, где пришла в себя. Только в этот раз дверь запирают на ключ.

— Сиди смирно. Сейчас придет босс. — предупреждающе напоследок прогремел амбал.

Мне ничего не остается. Сажусь напротив плаката с голой брюнеткой, потом поднимаюсь, не в силах усидеть, капельница всё еще стоит здесь, как я ее оставила. В отражении стекла на двери я вижу себя взлохмаченную с синяком на скуле. Платье превратилось в грязную тряпку, плечи и предплечья в синяках, сразу проявились, особенность моей кожи. Теперь долго будут сходить без специальных мазей. Беглый осмотр показал еще четыре сломанных ногтя, разбитое и очень болящее колено и кровоподтек на губе. Это мои сегодняшние атрибуты “счастливой жизни”. Когда всё это уже закончится? Я так устала уже от всего! Возвращаюсь к кушетке, забираюсь на неё с ногами.

Когда от нас с Ангелиной уже отстанут?

Как Алекс мог обречь нас на такое существование? Где он сейчас?

Дверь с грохотом отворяется и в помещение важно и с самодовольной улыбочкой входит тот, кого я не ожидала видеть.

— Набегалась? Я говорил тебе, сучка, что ты будешь моя? — наклоняется ниже, приподнимает лицо, больно стискивая пальцами подбородок. Скула побаливает, и на губе еще не зажила ссадина. Он приникает губами к моим, но я не отвечаю, стиснув губы. Ему не удается вторгнуться между ними, и тогда он злится.

— Сука! — резкий удар по щеке, я буквально впечатываюсь в стену позади себя. — Ничего, один укол, и станешь полностью подчиняться мне. Тогда я заставлю тебя пожалеть обо всем.

Корнев сплевывает на пол, и подходит ближе, хватая за платье.

В коридоре начинается какой-то шум, множества ног. Кажется, этого быть не должно, потому что он удивленно и очень раздраженно разворачивается и быстро подходит к двери.

— Что происхо…!

Не успевает ничего договорить, падает подкошенный от дротиков, их с десяток прилетело в его грудь. Я в ужасе смотрю на дверь, но никто не появляется. Никто не заходит.

Они чего-то ждут.

Или кого-то.

Я чувствую его на расстоянии. Размеренные твердые шаги, запах, принадлежащий только ему.

— Уничтожьте здесь всё. — отдает кому-то команду и входит.

В дверном проеме появляется его фигура, а я вся сжимаюсь в один маленький нервный комок.

— Я так понял, без неприятностей ты не можешь. — снимает с себя пальто и, укрыв меня, подхватывает на руки. — Всё заканчивай бегать от меня, не убежишь.

— Я не уб-бегала… — зажмурилась, когда проходили мимо окровавленных тел у лифта. Мы поднялись на нем на первый этаж. Везде находились люди из департамента, кто их всех вызвал? Как Фетисов узнал, что я здесь?

— К-как ты узнал?

— Сначала придешь в себя, отогреешься и отмоешься, а потом все разговоры, Небесная. От тебя несет кучей волков.

— Я не… Они хватали меня.

Я вздрогнула, когда дверцу в автомобиль открыл один из той троицы, которому я заехала по скуле и укусила за палец.

— Олег работает на меня, мы подозревали Корнева, поэтому внедрили в его группу своего.

Получается, это он предупредил… Я оказываюсь в прохладном салоне, на мне пальто Руслана, который сидит рядом. За рулем уже находится водитель, он трогается сразу как получает команду Фетисова.

Я сначала уткнулась лбом в стекло, но Руслан приобнял меня и прижал к себе.

Кому-то позвонил, приказав, чтобы врач прибыл и ждал нас. Ехали мы около получаса, пока я разобралась, что едем вообще не в сторону его особняка. Элитная высотка в центре встретила нас абсолютной тишиной на подземной парковке, Руслан помог выбраться из авто и не выпуская из объятий, так же приобнимая, вошел со мной лифт. Вставил специальный ключ в кнопку этажа и мы стали подниматься. Тридцать второй, не самый последний, но от одного ощущения этой высоты дух захватывает. Уверена, из окон его квартиры полгорода видно.

Мы выходим из лифта прямо в прихожую. Дверь за нами закрывается и мы оказываемся в самой квартире в стиле лофт. Стильно, лаконично. Огромные окна, из которых открывается изумительный вид.

Я не задерживаюсь у окон, он заводит меня в светлую ванную, две стены которой стекла. Посередине ванная словно из старинных фильмов, на резных ножках, очень красивая.

Он сам раздевает меня. Скидывает своё пальто, моё грязное платье, в его доме я успела натянуть трусики, их он тоже бережно спускает вниз. перешагиваю через белье и опускаюсь в ванную, в которую набирается вода.

— Я могу сама… – шепчу. Он видел меня голой много раз, но я не хочу чтобы видел такой.

— Нет. — возражает меня безапелляционно.

Я сижу, поджав ноги к груди, а Руслан поливает мою спину и водит по ней очень нежной мочалкой. Я почти не чувствую трения, лишь щипит колено, которое я держу над водой.

Он сразу заметил мою ногу, поэтому не трогает его, обходит это место стороной. Заставляет вытягивать руки одну за одной, потом ноги, омывая теплой водой. Потом приходит очередь головы, и я отклоняюсь чуть назад, позволив ему массажировать голову. Пальцы его приятно касаются кожи головы, вспенивают шампунь, а потом, смыв пену с волос, прокладывает дорожку касаний от шеи к месту метки и ниже. Грудь с торчащими сосками уже в его ладонях, он мягко поглаживает каждую и опускается ниже.

Из моих губ с выдохом выпускается стон.

Заставляет меня подняться во весь рост и поливая лейкой смывает лишнюю пену. Осторожно поливает колено чистой водой, а я шиплю, хватаясь за его плечи.

— До свадьбы заживет. — усмехается он. — Выходи.

Я, опираясь на него, выхожу из ванны, тут же оказываюсь в полотенце, в которое он меня заворачивает. Подает еще одно для головы, обтираюсь и подсушиваю волосы я уже сама.

Через пару минут я в мягком велюровом белоснежном халате до пят выхожу вместе с ним в спальню.

В дверь звонят. Я устраиваюсь в кресле, а Руслан, ответив по видеодомофону, впускает кого-то внутрь.