Фу, какая пошлячка я стала рядом с ним.

Обернулась, чтобы посмотреть, в какую зону она вошла и встретилась взглядом с ним самим. Через три зоны от нас. Он видел, как мы походили в ту сторону, а теперь смотрит, как идем обратно. Махнул ей, чтобы не загораживала вход. Адель в ультракоротком платье, с вырезом, который чуть ли не оголяет соски. На такую только у импотента-оборотня не встанет. Надеюсь она постарается выжать из него все соки. Фу. Как представлю эту картину. Ненавижу Фетисова, Ненавижу Адель. И всех его девок. Пусть делает с ними, что захочет.

— Мам, нам уже принесли заказ. Ты точно всё это съешь? — Ангелина смеется, округляя глаза.

Галина Степановна невозмутимо начинает есть стейк, у меня слюнки текут от сочной мякоти, а запах сводит с ума мои рецепторы. А потом я смотрю на свой суп из тьмы ингредиентов. Зачем я заказала морепродукты? Что я хотела доказать?

Суп был восхитительным. Наверное. Я сковырнула кусочек фриттаты. Омлет и омлет. Особенность в подаче была в лобстере и икре. Без особого энтузиазма запихнула в себя кусочек лобстера.

— Ангелина не хочешь попробовать черную икру? М-м-м, вкуснятина.

— Она пахнет рыбой, я даже отсюда чую. — сморщила носик.

— Ну как хочешь. — я тоже никогда не ела такую икру. И не буду. Я явно не любитель такого изыска, поэтому съела только омлет.

Зато вино было вкусным. если бы не дочка, заказала бы еще бокальчик. Надо бы запомнить название. Мюскаде – это звучит даже интересно.

— Вы ничего не съели, вас что-то тревожит, Кира Златановна. — ненавязчиво спрашивает няня.

Меня тревожит ваш стейк на тарелке. Но вместо этого я отвечаю:

— Я просто не так проголодалась, как думала. Ну что, десерт?

Официантка принесла наш десерт. Слава Луне, его выбирала не я.

Нежные шарики вкуснейшего мороженого, посыпанные сверху золотистыми стружками.

— Это настоящее золото, мама. Мы едим золото!

— Дорогая моя, золото это металл. Мы бы об него все зубы переломали. Это просто такое украшение.

— Тонкие пластинки настоящего сусального золота. — говорит официантка, а я удивленно поднимаю на нее глаза.

— Очень вкусно. Спасибо.

Кажется, мой первый поход в Айсберг не удался. Пусть он будет последним, Луна.

Через четверть часа, мы засобирались.

И ко мне подошла хостес, которая встречала у входа.

— Кира Златановна, господин Фетисов, просил вас пройти в его кабинет.

— Мы подождем в машине. — Галина Степановна увела дочку. А я на деревянных ногах поднялась вместе с девушкой на второй этаж. Неужели он сейчас опять заставит смотреть на себя и Адель? Или еще хуже… Кто знает, насколько он извращенец?

В огромное панорамное окно вижу, как машина, на которой нас привезли уезжает. Твою ж! Без его приказа водитель бы не стал уезжать без меня.

Девушка постучалась два раза и открыла дверь, вопросительно глядя на меня. Я должна войти, даже если совсем не хочу этого.

Кабинет в полумраке. Свет не горит, а жалюзи закрыты. Я не вижу нигде Руслана. Несмело вхожу и за мной дверь закрывается. Щелчок замка и я в ловушке. Замок магнитный, судя по звуку, и я сама дверь не открою. Рука потянулась к стене, чтобы нащупать выключатель.

— Не включай. Иди вперед.

Властный голос продирает снова до мурашек.

Глава 22

Прохожу вперед. Глаза привыкают к полусумраку и я вижу его. Он вальяжно сидит в кресле, не за столом, а у окна.

Подхожу ближе, дотягивается рукой и ребром ладони поглаживает бедра. Платье у меня до колен, но его стараниями подол поднимается всё выше и выше. У кромки тонкого кружева он останавливается. Садит меня к себе на колени.

— Всё купили?

— Да. — неуверенно отвечаю. Ему, что, действительно, интересно, что мы купили моей дочери?

— Ты как-то напряжена. — гладит ладонью, медленно проводит по ноги, дразня доходит до кружева, чуть отодвигает его, достает до лобка. Каждый раз у него получается дольше задержаться внизу моего живота. Я не двигаюсь. Почти не дышу. Чуть раздвинула ноги. Становится жарко, тягучий ком сгущается где-то в груди и опускается ниже.

— Поцелуй меня.

Я удивленно смотрю на него, на секунду впадаю в ступор. Двумя пальцами он уже двигается во мне, сбивая моё дыхание. Я тянусь к губам и легонько прикасаюсь к ним. Он никак не отвечает.

Смотрю на него. Осторожно приподнимаюсь, и он поднимает ладонь выше, вынув её из моих трусиков. Пальцами надавливает на мои губы. Я облизываю их, в зрачках напротив загорается огонь.

Поднимаюсь, продолжая посасывать его пальцы, и сажусь лицом к нему, широко расставив бедра. Я чувствую как под брюками натянулась ткань, моё бельё тоже уже насквозь влажное, в моих губах он всё еще двигает пальцами, а потом вынимает и я целую его. Стягивает через голову моё платье, бюстгальтер летит куда-то в сторону. Он по очереди хватает губами мои соски, жмет их и чуть покусывает. Я поднимаюсь и опускаюсь бедрами на его паху. Хочу его. Хочу, чтобы взял меня сейчас так же дико как всегда.

— Сучка. — поднимается вместе со мной, ногами я обхватила его пояс. Он усаживает меня на стол, разрывает кружевные стринги. Загорается свет. Пока занят ремнем, я стону до неприличия громко. Ласкаю себя, поглаживаю лобок, поднимаю руки выше к груди. Соски набухли, распалены так, что хочется тереться ими об него.

Я вижу его крупный и длинный член, он не пользуется защитой. Проводит по всей длине, и, придерживая за основание, пристраивается между моих ног.

Мои ноги широко разведены, я перед ним абсолютно голая, а вот он одет полностью. Эта мысль ускользает. Я мычу, пытаясь сдерживать крики. Но от толчков до упора вскрикиваю. Член входит легко, а я полностью принимаю его, подстраиваясь под размер, во мне столько влаги, что и смазки не надо.

Он быстро движет бедрами, одной рукой придерживая меня за талию, а второй блуждает по телу. Сжимает до боли грудь, кричу, извиваюсь, умоляю быстрее. Приподнимает меня и останавливается. Не знаю, откуда в нем столько воли, вот так резко прекратить всё, когда все тело в огне и безумно хочется продолжения.

Нежно гладит грудь, всю красную от его тисков. А потом чуть сжимает по очереди соски.

— Сучка. Повтори за мной. Ты моя сучка.

— Я твоя… Твоя… М-м-м-м-м…

Входит в меня снова, до упора, пьет мой оргазм, и ускоряется. Через несколько минут кончает в меня. Меня словно обжигает его семенем. Он не торопится выходить из меня, член еще не опал. Двигается, бьёт мошонкой прямо по промежности, пошлые чавкающие звуки только раззадоривают его.

Вопреки тому, что он снова возбужден, он вынимает из меня свою дубинку. Я обессилено падаю на спину, раскрытая перед ним. Вижу, как он смотрит на меня, проводит пальцами по набухшим складкам.

— На колени.

— Что? — с трудом приподнимаюсь на локтях, а он стаскивает меня со стола, ставит на ноги, и проведя ногтем по соску, рукой давит на плечо, чтобы опустилась на пол. Я опускаюсь. Между ног по внутренней стороне бедер стекает его семя. Передо мной его член, блестит от смазки, от спермы, от моей влаги.

Беру его в ладошку, и прикасаюсь губами к мошонке. Облизываю её, полностью вбирая в рот, ему нравится, раз еще не прекратил. Потом ласкаю его, вбирая в себя, полностью сама контролирую процесс. Ожидала, что сейчас схватит за волосы и будет долбиться в меня, но этого не произошло. Видимо, успел уже сбросить пар. Когда он кончает, слизываю все.

Фетисом успевает застегнуть ширинку, как в дверь стучат.

— Входи. — отвечает он, а я вздрагиваю. Я всё еще на полу голая. Спиной к входящему. Поднимаю руки к груди в защитном жесте, чтобы укрыться от взора. Замерла. Лишь бы только не сказал подняться перед чужим.

— Босс, — узнаю голос Корнева. Он запинается. наверняка увидел и узнал. — Громов приехал.

— Скоро буду. — холодно отвечает Фетисов. Дверь захлопывается, я смотрю вперед в стену.