В её глазах вспыхнул гнев.

— Я наконец пустила корни, кое-что наладила. Мне здесь нравилось. Планировала достроить дом, завести собаку, может быть… А теперь снова придётся уехать. Снова.

Между нами повисла тишина. Если она говорила правду, то всё, что рассказывал Лео, было ложью. София не была информатором. Она была в бегах и, скорее всего, не знала, где Кузьма.

— Как тебя зовут на самом деле?

— Алекс Петрова, — сказала она, прищурившись, словно бросая вызов. — Я дочь Кузьмы Петрова.

— Алекс Петрова мертва.

— Да, это так.

Я минуту размышлял над этим, медленно складывая кусочки.

— Ты заплатила кому-то, чтобы тебе выдали свидетельство о смерти, не так ли?

— Именно. Мою двоюродную сестру звали Ана. Мы были близки. Однажды мы с ней планировали день покупок, обед и всё такое. В последнюю минуту я отменила. В тот день она погибла в ужасной аварии, и я увидела возможность. Заплатила своему союзнику, чтобы всем сказали, что я была с ней в машине, что сгорела заживо, а затем заплатила за подделку моего свидетельства о смерти. Вот тогда я и стала Софией Бэнкс. В ту же ночь уехала из России.

— Значит, ты родилась в России?

— Да.

— Почему нет акцента?

— Выучила английский в юном возрасте, последние три года избавлялась от акцента. Я никогда не вернусь. Хочу стереть все следы прошлого.

— Кто был твоим союзником? Тот, кто помог сбежать.

— Один из приспешников отца, который был в меня влюблён. Заплатила ему огромную сумму за молчание, деньгами, украденными у отца. Это было рискованно, но я была готова. — Она отвернулась. — Думаю, авария с АнНой не была случайностью. Меня подставили.

— Почему?

— Не хочу сейчас об этом говорить.

— Алекс…

— Нет. Не называй меня так. Я больше не она. Я София. Пожалуйста, зови меня Софией.

Мы подъехали к развилке, едва заметной под снегом. Я свернул направо, уводя нас глубже в дикую местность.

— Куда ты едешь? — спросила она.

— Туда, откуда ты не сможешь сбежать.

Туда, где я мог бы раз и навсегда решить, могу ли доверять этой женщине.

ДЖАСТИН

Это был ад, а не дорога. Из-за метели ее впереди почти не было видно — да и что можно было разглядеть под снегом, выпавшим за последние несколько часов?

Меня тревожили не только непроходимые дороги и пронизывающий ветер, но и далёкий треск ветвей, который я то и дело улавливал. Одна крупная ветка могла бы обездвижить внедорожник, и тогда мы застряли бы с заглохшим двигателем. А если бы разбились стёкла — остались бы и вовсе без защиты от непогоды.

Я уже почти начал обдумывать план Б, когда с консоли прозвучал сигнал GPS: мы прибыли. Это была заброшенная старая однокомнатная хижина, которую я когда-то нашёл, разыскивая Софию после её побега. Почему-то я сохранил координаты в телефоне. Шестое чувство подсказывало, что они ещё пригодятся. И я был рад, что к нему прислушался.

Старое строение из камня, бетона и дерева почти растворилось в окружающем лесу. Половина его уходила под землю, а открытая часть была густо оплетена растительностью вплоть до крыши. Сбоку торчал покосившийся каменный дымоход. Хижине, наверное, было лет сто. Теперь её контуры едва угадывались под снежным покровом.

Идеально.

София пошевелилась, когда внедорожник затрясло на ухабах. Она моргнула, потирая глаза кончиками пальцев. «Долго я спала?»

«Сорок пять минут».

«Ой, я и не заметила…» — Она сморщилась, схватившись за голову.

Я нажала на тормоз. «Ты в порядке?»

«Да. Просто голова раскалывается».

«Твоё тело сильно пострадало».

«Боже мой…» — Она уставилась на снежную круговерть за стеклом, на этот апокалиптический серый цвет — последний отсвет приглушённого солнца. Её челюсть отвисла.

«Не волнуйся, — сказал я, замедляя ход. — У нас есть укрытие».

София нахмурилась, с недоверием разглядывая впереди домик, похожий больше на занесённую снегом груду. «Где мы?»

«Я нашёл это место, когда искал тебя после того, как ты выскользнула из окна ванной».

«Ты искал меня?»

«Конечно». Я припарковался. «Переночуем здесь».

София, потеряв дар речи, уставилась на хижину, с трудом сглотнув.

«Прости, это не „Four Seasons“».

«Нет, — быстро отозвалась она, — всё в порядке. Я просто…»

Голос её затих, и я не мог понять, о чём она думает. Это меня беспокоило.

«Ты в порядке?»

«Да. Извини. Наверное, просто ещё не очнулась».

«Здесь ты в безопасности. Утром всё обсудим. А сейчас постарайся расслабиться».

Я взял свою сумку с заднего сиденья и перекинул её через плечо. «Оставайся здесь. Я сейчас».

К моему удивлению, София подчинилась.

Ледяной ветер впился в меня, едва я открыл дверь. Я быстро подхватил её на руки, не дав опомниться. Когда её руки обвили мою шею, я уловил нежный шлейф кокоса — её запах.

Осторожно укутав термоодеялом её босые ноги, я захлопнул дверь и зашагал по снегу, доходившему до середины голенищ.

Вход в хижину был заколочен несколькими прогнившими досками.

«Отвернись и закрой глаза».

София прижалась лицом к моей груди. После двух ударов каблуком доски рухнули в снег.

«Достань фонарик из моего кармана».

Она послушно выполнила просьбу, и луч света медленно пополз по внутреннему пространству. Всё было именно так, как я помнил.

Одна комната. Прогнившая, полуразрушенная, почти рассыпающаяся на части. Пол был бетонный — это радовало. Огорчало другое: в крыше зияли дыры, и хотя засохшие лианы кое-как их прикрывали, на полу уже намело несколько сугробов. Зато ветер сразу стих.

Я отнёс Софию в самый целый угол, отшвырнул ногой мусор — листья, ветки, чьё-то давнее гнездо — и опустил её на пол.

Она посмотрела на меня. Синяк под глазом уже налился тёмной синевой.

Мысль о том, что кто-то осмелился причинить ей боль, сводила меня с ума, пожирала изнутри. Я думал только о том, чтобы найти этого подонка и избить до смерти собственными руками.

«Смотри!» — воскликнула она с неожиданным оживлением, указывая на несколько полусгоревших поленьев в камине. Рядом лежала ещё охапка. «Похоже, мы не первые, кто ищет здесь убежища».

Пока что удача была на нашей стороне.

Софию снова затрясло. Я снял куртку и накинул ей на плечи, затем поставил фонарь так, чтобы он тускло освещал половину помещения.

Уперев руки в боки, я оглядел комнату. Небольшая, но на ночь пойдет.

СОФИЯ

Пока Джастин тщательно осматривал каждый угол хижины, я сидела, не в силах пошевелиться. Он сходил к машине несколько раз, а я лишь наблюдала.

Я предложила помощь, но он тут же отмахнулся. Не то чтобы я возражала — под одеялом я была почти раздета, всё тело ломило, будто по нему проехал грузовик. Да и страх не отпускал. Я знала: если бы Джастин не нашёл меня, я бы погибла.

Как ни странно, первоначальная настороженность к нему быстро сменилась любопытством. Тоской, жаждой узнать его лучше — а через него, может быть, и себя. Я словно попала в сказку: дева в беде и её угрюмый, загадочный спаситель со шрамами. Как ни пыталась игнорировать эти чувства, они прорывались наружу. Неудержимо.

Интересно, так же чувствуют себя школьницы, когда мимо проходит звезда футбола? Все эти вздохи, хихиканье, сердечки в глазах… Мне это незнакомо. Меня обучали дома — жизнь вне контроля отца считалась слишком опасной. Меня пугали похищениями. Лёгкая добыча для любого из его врагов.

И тут меня осенило. Всю жизнь я ждала, что меня спасут. Устала спасаться сама, снова и снова, в полном одиночестве.

Я хотела, чтобы кто-то захотел меня спасти.

Погружённая в тяжёлые мысли, я смотрела, как Джастин прочищает дымоход палкой, подобранной снаружи. Он не обращал внимания на чёрную сажу, сыпавшуюся на него, на паутину и опавшие листья. Его заботила только текущая задача.

Он переходил от одного дела к другому, сосредоточенный, как луч лазера. А слух у него был кошачий — стоило мне лишь пошевелиться, чтобы помочь, как он меня одёрнул.