Слишком большой риск для Хорхе.

– Ладно, дело твое. Выключи мобильный, Скотт. И найди сына.

С этими словами он вешает трубку. Антония выключает телефон. Затем открывает айпад, переводит его в режим полета и подключается к вай-фаю бара, чтобы загрузить досье Фахардо.

Это всего лишь досье. Но в нем отражен набросок жизненной истории.

Еще рывок – и плитка падает ей в руки.

Указательные пальцы и сердце Карлы истекают кровью, ногти сломаны и покорежены, но ей удалось оторвать плитку.

Она держит ее в левой руке и обсасывает пальцы правой, сплевывая кровь, обломки ногтей, песчинки. Карла не видит себя со стороны, не видит, какая звериная, первобытная свирепость отразилась на ее лице, когда этот керамический квадратик десять на десять сантиметров наконец оказался в ее ладони.

Стараясь игнорировать жуткую боль в стертых до мяса кончиках пальцев, Карла снимает платье. Аккуратно завертывает в него плитку и затем кладет ее на пол к стене.

Она думает об этом приближающемся моменте уже несколько часов подряд, представляя свои действия в мельчайших деталях, чтобы не допустить ошибку. Карла уже почти физически ощущает этот момент.

Она ударит по плитке ребром ладони. Прямым ударом, точно по центру. Она не может просто отбить угол или расколоть плитку на неровные части.

Все должно быть безупречно. Карла должна нанести четкий удар в темноте, вслепую.

Тщательно наметь траекторию. Прицелься как следует. И ударь.

Карла подчиняется той, другой, Карле, которая с каждым разом обретает все больший контроль над ситуацией: Карла готова полностью отдать инициативу в ее руки. Пускай. Она готова на все, лишь бы выбраться отсюда и придушить Сандру собственными руками.

Она думает о Сандре, когда ее рука с силой опускается на плитку. Слышится легкий хруст.

Ткань платья сделала свое дело, приглушив звук. И теперь Карла со страхом раскрывает сверток. Это плитка – самое важное, что сейчас есть в ее жизни.

Из платья выпадает несколько крошечных кусочков, еще парочка застревает в складках ткани. Карла отчаянно перебирает их вслепую. Если плитка рассыпалась в мелкую крошку, все ее усилия последних часов были напрасны.

И ты умрешь. Ты ведь поняла уже, что он тебе не поможет?

Может, ему просто нужно подумать… Все-таки это очень важное решение.

Если бы на твоем месте был Марио, а ты должна была бы уничтожить фирму, как бы ты поступила?

У него еще есть время. Он еще может это сделать. Он может доказать, что…

Что ты для него важнее, чем вся его империя? Не будь дурой. Он не сделает этого. Он покинул тебя. Ты должна бороться за свою жизнь сама. Ты ни на кого не можешь рассчитывать.

Карла все больше поддается влиянию той, другой, Карлы. Она вновь принимается рыться в складках порванного от удара платья и среди мелких кусочков отыскивает практически идеальную половину.

Карла изо всех сил сжимает ее в кулаке. И, даже не одевшись, тут же бросается обратно к стене над выгребной ямой и принимается отковыривать своим самодельным инструментом следующую плитку. Теперь она может сделать это гораздо быстрее, а главное, без боли. На этот раз ей удается отделить плитку от стены менее чем за час.

Она очень аккуратно берет ее в руки: нельзя допустить, чтобы похитители услышали, что здесь происходит. Карла внимательно прислушивается к каждому звуку, доносящемуся извне.

И в этот момент по ту сторону стены раздается плач. Это плачет ребенок, совсем маленький. Такой как…

Марио!

Карла хочет вскочить и закричать, что она здесь, что мама здесь, что все будет хорошо. Но голос сдерживает ее.

Это просто уловка. На самом деле там нет никакого мальчика.

Карла сомневается, но в конце концов решает, что это просто плод ее воображения. По ту сторону стены не может быть четырехлетнего мальчика. И даже если бы он там и был: в любом случае, это не ее сын. Это просто очередная уловка Сандры, чтобы ее помучить.

Поэтому она решает подчиниться воле другой Карлы. Нужно думать только о своей жизни. Ни о чем другом.

Она кладет вторую плитку на платье и возвращается в угол к выгребной яме.

Нужно отделить еще минимум десять.

А времени совсем мало. Она понимает, что ее план обречен на провал, но все же продолжает бороться. Другая Карла открыла ей неоспоримую истину: жизнь – это ничто. Всего лишь короткая вспышка среди бесконечной темноты.

Но она будет биться за каждую долю секунды этой вспышки.

Единственный способ выиграть партию – понять правила игры.

Когда они только начали играть в игру Эсекиэля, все было murr-ma. Они шли по дну реки, пытаясь нащупать что-то ногами.

Сейчас правила игры начинают проясняться, думает Антония.

Николас Фахардо, полицейский с весьма скромным послужным списком, поступает на работу в 1996 году. Высшего образования у него нет, и, согласно психологической экспертизе, проведенной после одной стычки, он «не обладает развитыми социальными навыками, поэтому его участие в деятельности, основанной на контакте с людьми, весьма нежелательно».

Если бы сейчас здесь был Джон, он бы сказал, что это эвфемизм, думает Антония. Как же его не хватает! Но лучше не стоит ни к кому привязываться.

Психолога даже изумляет тот факт, что Фахардо справился с экзаменами полицейской академии. А вот Антонии это не кажется удивительным. Невроз развивается постепенно, и к тому же Фахардо, судя по всему, умеет скрывать свои странности. По крайней мере в простых ситуациях. Но вот когда обстоятельства начинают усложняться, его истинная сущность раскрывается. И его начальники приходят в замешательство. Они просто не знают, что с ним делать, все-таки он сотрудник полиции.

И при всем при этом Фахардо прошел военную службу. Две миссии в Боснии, в 1993 и 1994 годах. Имеется опыт работы со взрывчаткой.

И его определяют в подразделение NBQ.

Прекрасно. Пусть себе сидит в туннелях и следит за тем, чтобы никто не подложил бомбу политикам. Там ему не придется переводить старушек через улицу. Пусть рыскает по темным дырам, словно крыса, которую он и трое его коллег по подразделению вытатуировали на руке.

Работа Фахардо протекает спокойно, судя по скудному количеству пометок в его деле. В основном они относятся к личной жизни. Двухнедельный отпуск в связи с заключением брака в 1997 году. Еще две недели по случаю рождения ребенка в 1998-м. Неделя отпуска в связи с кончиной близкого родственника в 2007-м. В скобках – жены.

Причина смерти не указана. Но Антония может сделать некоторые выводы. Начиная с 2006 года, регулярно проводятся проверки психологического состояния Фахардо. Врачи приходят к одному и тому же заключению (вероятно, потому что испытуемый даже не являлся на эти сеансы): стресс. И лишь один-единственный психолог в 2008 году решает углубиться в его историю, понять корни его поведения. Отчет ошеломляет.

Пациент рос в семье с доходами ниже среднего уровня. Его отец был вспыльчивым и жестоким. Вполне вероятно, что пациент подвергался насилию если не сексуального характера, то, по крайней мере, связанному с жестокими телесными наказаниями. Его эмоциональное развитие и формирование личности подверглись серьезному влиянию нездоровой окружающей обстановки. Его профессиональной деятельностью стала военная служба, стрессовые ситуации которой обострили проявления посттравматического синдрома. Несмотря на то что пациент внешне кажется вполне дееспособным, ему не хватает базовых социальных навыков и умения преодолевать трудности. Его личность развита очень слабо. Ежедневная работа усугубила расстройства, связанные с ПТС. Мы рекомендовали бы немедленно отстранить его от выполнения служебных обязанностей.