Звонит телефон.

– Слушаю вас.

– Сеньора, это Томас.

Антония недоуменно моргает: она сейчас настолько погружена в себя, что ей требуются огромные усилия для возвращения в реальность. Наконец, она вспоминает. Томас. Охранник в Ла-Финке.

– Вы оставили нам свои номера на тот случай, если мы что-нибудь вспомним. Я пытался дозвониться до вашего коллеги, но его номер был занят, так что я решил позвонить вам.

Антония в ответ лишь неопределенно хмыкает: она все еще сосредоточена на фотографии аварии. На этом снимке явно что-то не так. Антонии на нем чего-то не хватает.

– Дело в то, что сегодня в начале смены, – продолжает Томас, – мы с Габриэлем разговаривали, и вдруг за кем-то приехало такси. На этот раз мы были предельно внимательны: после того, что случилось, мы разглядываем всех водителей и пассажиров такси.

– М-м-м.

– И вот какое дело: водителем такси оказалась женщина. Сегодня в этом, конечно, нет ничего странного, такое уже в порядке вещей, это лет пять назад такое и вообразить было нельзя, вождение такси считалось чисто мужской профессией, ведь таксистам приходится ехать среди ночи за незнакомцами… И вот мы с Габриэлем смотрим на нее и вдруг одновременно вспоминаем. Удивительно все-таки устроена человеческая башка! Вот ты ничего не помнишь, и твой напарник тоже, и вдруг – хоп! – и вы оба вспоминаете одно и то же. Возможно, сработала ассоциация. Красная – значит кровь. Фиолетовый – значит фрукт. Я как раз говорил Габриэлю, что…

Антония перебивает его:

– И что вы вспомнили, Томас?

Слегка прочистив горло, он отвечает:

– В тот вечер таксистом была женщина.

Она снова дремлет. Карла чувствует себя все более слабой и изнуренной. Во сне темнота рассеивается, и все пространство вокруг наполняется чудесным белым светом.

И вдруг она слышит снаружи шум и голоса.

Голоса людей, кричащих: «Полиция!»

И зовущих ее.

Она знала, что за ней придут. Знала, что это вопрос нескольких часов. Или, может, минут. И вот они уже здесь. Они наконец-то нашли ее.

Сердце чуть не выпрыгивает из груди, она подскакивает с места, забыв про высоту потолка, ударяется, разбивая голову до крови, но ей плевать. Она даже не чувствует боли. Она доползает до металлической двери и принимается в нее колотить, крича в вентиляционный люк:

– Я здесь! Здесь!

Антония замирает.

И мир вокруг тоже.

– Как вы сказали?

– Это была женщина, – повторяет Томас. – Я вот подумал: как-то странно, что женщина работает так поздно, ну или так рано, я всегда говорю, что…

Антония больше его не слушает.

Murr-ma.

Слово на вагиман, австралийском аборигенном языке, у которого во всем мире остался лишь десяток носителей. И это слово описывает то, чем они занимались до настоящего момента.

Murr-ma.

Это значит «идти по дну реки, пытаясь нащупать что-то ногами».

И делать это очень непросто, поскольку в процесс поиска включаются все остальные чувства, которые только мешают.

– Вы слышите меня?

Антония вешает трубку. Ей сейчас нужны обе руки.

Она максимально увеличивает фотографию с места аварии.

Желтый «Меган».

Номеров не различить. Тогда Антония открывает фотографию через приложение «Фотошоп Экспресс» и применяет фильтр фокусировки.

Теперь номера видны.

Murr-ma. Поиск, который нужно вести вслепую. И лишь когда ты на что-то натыкаешься большим пальцем ноги, можно нырнуть за находкой. Чтобы затем собрать воедино все детали пазла.

За десятую долю секунды Антония собирает в голове все имеющиеся у нее элементы.

– Дочь Фахардо покончила с собой на трассе М-30.

– Номера ее машины два года спустя оказываются на такси, в котором Эсекиэль провозит труп Альваро Труэбы.

– Такси вымыли дезинфицирующим средством и подожгли на пустыре в километре от комиссариата.

– О местоположении такси становится известно из анонимного звонка.

– Человек, который никогда не оставлял следов, на этот раз оставил отпечатки сразу на двух предметах:

а) на туфле Карлы Ортис;

б) на руле.

– При том что за руль Эсекиэль не садился. Потому что такси вела женщина.

Спустя секунду она приходит к очевидному выводу.

Антония резко тянет Джона за рукав.

– Что случилось? – встрепенувшись, спрашивает он.

– Мы должны предупредить их. Мы должны предупредить их ПРЯМО СЕЙЧАС.

– О чем?

– Где они, Джон?

Неизвестно.

Антония набирает номер Парры.

Гудок.

Два гудка.

Автоответчик. «Вы позвонили по номеру…»

Антония не просто оставляет, а выкрикивает голосовое сообщение.

– Парра, послушайте меня. Не заходите, я повторяю, не заходите! Это ловушка!

Они уже заняли позиции перед дверью. Вход в квартиру расположен ниже уровня подъезда. Это единственное полуподвальное жилье в здании.

Полицейские отдела по борьбе с похищениями и вымогательствами, вооруженные пулеметами MP-5, занимают лестницу и площадку перед входом. Окна полуподвала выходят на улицу Сан-Кануто, но они маленькие и к тому же зарешечены. Никто не сможет через них пролезть. И на всякий случай в фургоне остался Сиксто вместе с журналистом.

Ведь кто-то же должен осветить в прессе героическую спасательную операцию. Пусть уж тот тип сделает свой эксклюзивный репортаж.

Так, все готово, думает Парра, прокрутив в голове план действий. Больше всего он переживает, что Фахардо может что-то сделать с заложницей, когда поймет, что его загнали в угол, но на такой случай у них есть Серверо, мастер красноречия. Он способен песок продать бедуинам.

Также Парра переживает, что Фахардо умеет стрелять. Все-таки он как-никак полицейский, хоть и выживший из ума. Его нельзя недооценивать, и потому Парра тщательно подготовился. Все участники операции вооружены пулеметами MP-5 и защищены бронежилетами. Идущая впереди Клео держит баллистический щит, за которым в случае чего можно спрятаться. Непробиваемая метровая пластина из стали и кевлара.

Парра чувствует вибрацию в кармане брюк. Оказывается, он забыл отключить телефон. Своим подчиненным он бы такого не простил. Не доставая телефон из кармана (чтобы никто не заметил), Парра через ткань жмет на кнопку сброса вызова до тех пор, пока телефон не выключается.

Ну все, пора.

Он уже собирается дать приказ, но остается еще одна важная деталь. Парра подносит руку к шее и вытаскивает цепочку с медальоном, на котором изображен ангел: он расправляет крылья над девочкой, уходящей в лес. Это Кустодий, святой покровитель полицейских. Парра целует медальон, абсолютно не стесняясь своего жеста. Стоящий рядом Посуэло крестится. Он ведь миллениал, и все его представление о Боге сводится к роли Моргана Фримана в том самом фильме[51]. Вслед за Посуэло крестится и вся команда.

Теперь точно пора.

Капитан делает знак Санхуану, орудующему тараном. С подобным четырнадцатикилограммовым свинцовым бревном даже такой слабак, как Санхуан, способен выбить дверь с первого удара.

БУМ!

Ну или со второго.

БУМ!

Со второй попытки ему удается выломать замок, и Клео заходит внутрь, прикрываясь щитом и крича во все горло:

– Полиция! Выходить с поднятыми руками! Мы пришли за Карлой Ортис!

Остальные мгновенно бросаются вслед за ней.

Они оказываются в гостиной, полной мусора. Вся мебель свалена в кучу у стены. Диван, столы. По полу разбросаны клочки бумаги, обломки железа, провода. Люстра на потолке зажжена, хотя горит только одна лампочка.